Чтение онлайн

Негативная реакция Запада на жесткие, но легитимные действия киевских силовиков не заставила себя ждать. Несмотря на отсутствие жертв и серьезно пострадавших (даже немногочисленные задержанные в количестве тридцати четырех человек были отпущены уже днем 30 ноября), американское посольство немедленно выступило с осуждением «насилия над протестующими на Майдане Независимости, совершенное сегодня на рассвете» и призвало «правительство Украины уважать права гражданского общества и принципы свободы слова и свободы собраний, которые являются принципиальными для демократических ценностей и краеугольным камнем нашего стратегического партнерства». Вашингтон указал на необходимость «создавать позитивную атмосферу для гражданского общества и для свободного выражения мыслей и обмена ими между гражданами Украины» [435] . Похожие заявления звучали и из стран Европейского Союза. В этой ситуации украинские власти включились в обсуждение произошедших событий с послами ЕС и США и, по сути, оказались в положении оправдывающихся. Министерство внутренних дел объясняло жестокость при разгоне «Евромайдана» провокациями со стороны его участников и даже продемонстрировало «видео, на котором четко видны те действия провокаторов, которые и вызвали конфликтную ситуацию между правоохранителями и участниками массовых акций» [436] . Президент Янукович в своем обращении к народу выразил возмущение ночными событиями на Майдане, сообщил о своем поручении в адрес Генпрокуратуры наказать виновных в инциденте, а также вновь заявил о европейском векторе развития страны. Премьер-министр Украины Николай Азаров на своей странице в Facebook выразил возмущение ночным инцидентом на Майдане и заявил, что власти такие действия были невыгодны [437] .

Воспользовавшись колебаниями правящей верхушки страны, массы протестующих к 1 декабря сумели восстановить контроль над Майданом, а также захватить расположенные рядом Дом профсоюзов и Киевскую городскую администрацию. Неизвестные, среди которых находились люди в масках, безуспешно попытались взять штурмом здание Администрации президента, используя при этом бульдозер, с помощью которого пытались прорвать милицейское оцепление, но были рассеяны силами правопорядка. Тем временем на Майдане лидеры оппозиционных парламентских партий («Батькивщина»», «УДАР», «Свобода») заявили о формировании «Штаба национального сопротивления». Для защиты Евромайдана началось формирование отрядов «самообороны» по периметру площади были возведены баррикады. В центре Киева состоялось многотысячное «Народное вече», на котором оппозиция выдвинула новые требования к власти — привлечение к ответственности министра внутренних дел Захарченко и руководителей ряда областных спецподразделений «Беркута», применивших силу против митингующих. В акции также приняли участие ряд влиятельных европейских политиков, в том числе вице-президент Европарламента Я. Протасевич, бывший председатель Европарламента Е. Бузек, бывший глава польского правительства, лидер партии «Закон и справедливость» Я. Качиньский. На Майдане началась установка жилых палаток. Три западно-украинские области Украины — Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольская — объявили бессрочную мирную забастовку в связи с событиями 30 ноября в Киеве. 4 декабря площадь Независимости была полностью забаррикадирована, оппозиционеры приступили к пикетированию ключевых зданий исполнительной власти в Киеве. Тимошенко из колонии призвала граждан Украины брать власть в свои руки и координировать свои действия с оппозиционными силами. Сами лидеры «революции» обратились к Сенату и Конгрессу США с призывом ввести санкции против властей Украины [438] .

В эти драматические дни на Майдане «высадился» целый десант из высокопоставленных европейских и американских правительственных чиновников. Всего за неделю, с 4 по 11 декабря 2013 года, засвидетельствовать свою солидарность с противозаконными действиями оппозиции в палаточный городок поспешили министры иностранных дел Германии и Канады, Верховный представитель Европейского Союза по иностранным делам и политике безопасности К. Эштон и, наконец, заместитель госсекретаря США В. Нуланд. Хрестоматийным примером моральной поддержки «Евромайдана» со стороны Запада стал визит на Майдан В. Нуланд 11 декабря, в ходе которого она в сопровождении посла Пайетта совершила прогулку по лагерю демонстрантов и устроила там раздачу продуктов питания. Поддерживаемые ЕС и США, «евромайдановцы» резко активизировали свои действия и радикализировали требования. На авансцену «борьбы за демократию» выступили откровенные экстремисты и нацисты в виде «Правого сектора» (которые, кстати, активно использовали для координации своих действий новейшие Интернет-медиа). Из западных областей страны в Киев начали прибывать тысячи людей, на самом Майдане незалежности были возведены пятиметровые баррикады.

Власть все это время пребывала в растерянности. С одной стороны, глава МВД Захарченко от имени коллег и от себя лично принес извинения за события 30 ноября, с другой — в стенах Верховной Рады уже начали прорабатывать принятие законопроектов, ужесточавших ответственность за противоправные действия. Начиная с этого момента и вплоть до свержения Януковича политика президента и кабинета министров Украины характеризовалась абсолютной нерешительностью, двойственностью и полным непониманием разворачивавшейся ситуации, что имело для правящего режима фатальные последствия.

Как говорилось выше, с начала декабря «революционеры» начали блокирование зданий Администрации президента и правительства Украины, без особого сопротивления со стороны властей были захвачены Киевская городская администрация и Дом профсоюзов. Эти действия полностью укладывались в концепцию Дж. Шарпа и соответствовали сто семьдесят третьему, сто семьдесят шестому и сто восемьдесят третьему методам борьбы с режимом (ненасильственная оккупация, блокирование дорог, ненасильственный захват земли) [439] . Однако к этому времени идеализм «Евромайдана» уже растворялся в более радикальных лозунгах, первопричина протестов (приостановка подписания соглашения с Евросоюзом) «забылась» митингующими, на первый план вышли требования кардинального слома всей государственной системы на Украине. Реальными движущими силами «революции» стали националисты и экстремисты, черно-красные бандеровские полотнища с каждым днем все увереннее вытесняли флаги Евросоюза (апофеозом этой тенденции стало устроенное украинскими неонацистами факельное шествие в духе Третьего рейха 1 января 2014 года в ознаменование дня рождения С. Бандеры). Эта символика достаточно быстро изменила характер ненасильственных протестов, ранее присущий «цветным революциям», сформировав крайне негативную и деструктивную повестку «Евромайдана».

По мнению ряда отечественных исследователей, переломный момент «революции гидности» произошел 12 января 2014 года, когда на Майдане было организовано стотысячное «Народное вече». Авторы справедливо подчеркивают, что вече имеет символическое и даже сакральное значение не только для украинцев, но и для всех славянских народов; именно поэтому организаторы митинга стремились подчеркнуть свое историческое право определять судьбу страны [440] . Если к этому добавить достаточно жесткую и иерархично организационную структуру, созданную внутри палаточного городка оппозиции, то можно говорить о реализации на практике сто девяносто восьмого (завершающего список ненасильственных методов борьбы) пункта Шарпа — двойной суверенитет и создание параллельного правительства [441] .

Одновременно на официальные власти в Киеве со стороны западных столиц оказывалось беспрецедентное политическое давление, Януковичу настоятельно рекомендовали не прибегать к законному праву на применение легитимного насилия в отношении зачинщиков беспорядков. Самим «революционерам» оказывалась демонстративная моральная и материальная поддержка. Под нажимом Запада правящий режим не предпринимал никаких реальных попыток восстановить порядок в стране, чем спровоцировал распространение противоправных действий на другие регионы Украины. Попытки Януковича вступить в диалог с митингующей оппозицией воспринимались ее лидерами лишь как проявление слабости режима и только подстегивали разрастание беспорядков и стремление свергнуть власть любой ценой.

16 января 2014 года Верховная Рада приняла пакет законов, ужесточавших ответственность за нарушение общественного порядка. Было запрещено ношение масок и шлемов, движение в автоколоннах из более чем пяти машин без согласования с МВД; в уголовный кодекс добавлена статья об экстремистской деятельности; ужесточалось наказание за сбор конфиденциальной информации о сотрудниках правоохранительных органов и членах их семей; усиливалась ответственность за групповое нарушение общественного порядка; в законодательство вводилось понятие «иностранного агента» [442] . Большая часть принятых поправок полностью соответствовала европейской и американской практике, однако оппозиция категорически отказалась их признавать и обвинила режим в узурпации власти. Лидер «Свободы» Тягнибок сразу же заявил: «Парламентаризм в Украине сегодня умер». «Правящая верхушка… за считанные минуты превратила Украину из государства, стоявшего на пороге европейского содружества, в новую Северную Корею — страну, в которой будет править диктатура в худшем проявлении», — солидаризовалась со «Свободой» «Батькивщина» [443] . Начался новый виток ожесточенного противостояния оппозиции и власти. Жестокие столкновения протестующих с органами правопорядка в центре украинской столицы продолжились с новой силой. «Евромайдановцы» использовали в боях подручные средства, разбирая на булыжники мостовые, чтобы обрушить их на головы милиционеров, а также закидывали силовиков «коктейлями Молотова». Законы от 16 января 2014 года были призваны успокоить ситуацию в стране, предотвратить хаос, но были приняты с летальным опозданием и вместо перевода общественно-политического кризиса в мирное и правовое русло лишь подняли градус противостояния.

В сложившихся обстоятельствах организаторы и дирижеры «революции гидности» отошли от тактики, основанной на технологиях «мягкой силы», и сделали ставку на насильственную смену режима. В центре Киева начались перестрелки между митингующими и силовиками. 22 января 2014 года появились первые убитые: на улице Грушевского был застрелен один из демонстрантов, активный участник «Евромайдана» С. Нигоян. Буквально несколько часов спустя после трагического инцидента в Интернете появился довольно профессионально снятый и смонтированный видеоклип об этом молодом человеке. Усилиями оппозиционных СМИ гибель Нигояна была представлена как некая сакральная жертва преступного режима Януковича, хотя его убийца так и не был найден. В этот же день от огнестрельного ранения, полученного также улице Грушевского, погиб гражданин Белоруссии М. Жизневский. В западных регионах Украины (Львовской, Тернопольской, Ровненской, Ивано-Франковской и ряде других областей) оппозиционно настроенные манифестанты перешли к захватам зданий областных администраций. Количество «революционных» анклавов стремительно увеличивалось по всей стране.

В самом Киеве продолжались кровопролитные побоища между отрядами «Беркута» и радикалами с Майдана. В этих условиях президент Янукович заявил о готовности с определенными оговорками выполнить требования оппозиции. 28 января президент Украины отправил в отставку кабинет министров в полном составе. Затем на внеочередном заседании Верховная Рада проголосовала за отмену ряда «законов 16 января» и приняла законопроект об амнистии участников акций протеста. Несмотря на это, беспорядки продолжились, теперь оппозиция выдвинула требования по возвращению к парламентско-президентской системе правления и конституции в редакции 2004 года.

31 января на общем собрании аппарата министерства обороны Украины высокопоставленные офицеры призвали Януковича принять «все законные меры для стабилизации ситуации в стране» [444] . Президент, однако, не решился на кардинальные действия по восстановлению правопорядка в государстве.

12 февраля 2014 года Янукович согласился пойти на формирование коалиционного правительства с участием представителей оппозиции. Пост премьер-министра был предложен А. Яценюку, а должность гуманитарного вице-премьера — В. Кличко. В рамках амнистии были освобождены все ранее задержанные участники протестов. Оппозиция же, понимая все возраставшую слабость режима, пошла в решающее наступление и отказалась от какого-либо диалога и сотрудничества с властями. Одновременно Запад еще более усилил давление на официальный Киев.