Чтение онлайн

Не вызывает сомнения, что «цветные революции» — это продукт совместной деятельности внутренних и внешних сил, заинтересованных в отстранении от власти представителей определенной политической группы и ее замене на другую, полностью лояльную по отношению к зарубежным кураторам и готовую пожертвовать национальными интересами ради личного обогащения. Для начала «цветной революции» необходимо наличие в стране целого комплекса социально-экономических проблем и общественно-политических вызовов, способных сформировать устойчивое раздражение правящим режимом у значительной части активного населения. Однако сама по себе доморощенная оппозиция не обладала достаточными ресурсами для свержение законной власти, поэтому ее деятельность в значительной мере осуществлялась и курировалась извне — США и их европейскими союзниками. Представляется, что если бы условия для «цветных революций» не созрели, то даже массированные финансовые вливания с Запада вряд ли смогли бы переломить ситуацию. Однако верно и обратное: реализация технологий «цветных революций» не могла быть успешной без всесторонней поддержки извне.

Главной особенностью данных государственных переворотов заключалась в том, что все они были организованы на основе западных (англо-саксонских) технологий «мягкой силы». Следует согласиться с известным российским политиком К. И. Косачевым, что линия поведения США и их союзников в ходе «цветных революций» «оставляет все меньше места для сомнений в том, что «мягкая сила» Запада, выступавшая в роли активного катализатора государственных переворотов и мятежей, не продвигает некие универсальные демократические ценности, а банально обслуживает групповые интересы самого Запада — геополитические, экономические и т. п.» [450] . Главными бенефициарами победивших «цветных революций» действительно оказались именно Соединенные Штаты Америки и их младшие партнеры из числа стран Европейского Союза.

Успех операций по смене политических режимов был обусловлен целым рядом взаимодополняющих факторов. Мишенями для осуществления «цветных революций» далеко не случайно были выбраны страны, в которых система государственного управления функционировала далеко не лучшим образом. Это были государства с полуавторитарными режимами, декларировавшие при этом приверженность демократическим ценностям в западном варианте (в реальности не соблюдая большинство прав и свобод собственных граждан) и имевшие при этом массу нерешенных внутренних социально-экономических и общественно-политических проблем и вызовов. В этих условиях стабильность и даже выживаемость режима во многом зависела от наличия решительного и твердого, уверенного в себе и своем окружении лидера. Такого лидера не оказалось ни в одной из стран, против которых были применены технологии по смене режима. «Цветные революции» произошли в условиях перехвата власти у того правительства, которое не решилось воспользоваться собственным правом на легитимное насилие в отношении протестующих.

Ненасильственный характер «цветных революций» (или создание иллюзии ненасильственного развития событий) нейтрализовало главный ресурс, которым государство располагало для отражения государственного переворота, — его силовые структуры. То, что Милошевич, Шеварднадзе, Кучма, Акаев, Бен Али, Мубарак и Янукович в полной мере (или вообще) не задействовали соответствующие ведомства против оппозиционных масс и их лидеров свидетельствует о том, что они либо не хотели их использовать, либо сомневались в их лояльности. Применение обоснованной силы во внутриполитическом конфликте, то есть именно то, что делает власть властью, априори было фактически заблокировано навязанной извне псевдогуманистической, псевдодемократической и антиправовой догмой о недопустимости применения силы против собственных граждан. Процесс разложения силовых структур сопровождался сильнейшим морально-психологическим воздействием на них со стороны оппозиции и ее западных покровителей. Начавшийся в этих условиях раскол элит, переход наиболее активной их части в оппозицию действующей власти вкупе с пассивной реакцией силовых структур стали важнейшими составляющими успеха «цветных революций».

Большую роль в победе «цветных революций» сыграло объединение разрозненной оппозиции и ее мобилизация на борьбу с режимом. В ходе первой волны «цветных революций» организаторами и технологами «революций» (в этом процессе активнейшую роль играли западные специалисты) была сделана ставка на укрепление блока как можно большего числа оппозиционных партий и создание единого фронта оппозиции. Похожая стратегия, но уже с использованием новейших цифровых каналов в виде социальных сетей, была реализована во время «цветных революций 2.0». Политические силы, противопоставлявшие себя государственной власти, формировали основанные на взаимной поддержке альянсы, а интересы тактического характера отодвигались до момента завершения активной фазы акции. Во время первой волны «цветных революций» в определенный и очень нужный момент в стане оппозиции появлялась фигура харизматичного лидера — часто выходца из действующей власти, имевшего соответствующий опыт и обширные связи внутри политической и экономической элиты страны. В ходе «арабской весны» — «цветных революций 2.0» — у противников режима уже не было ярких лидеров (за редким исключением в виде, например, полувиртуального бунтаря из социальных сетей египтянина В. Гонима). Рупорами и организаторами массовых протестных манифестаций в Тунисе и Египте стали не политические фигуры, а молодые люди, имевшие возможность через систему коллективных блогов и социальных сетей распространять оперативную информацию, обращаться с призывами к тысячам своих сторонников и организовывать их на борьбу с режимом.

Критичной для успеха «цветных революций» оказалась возможность оппозиции мобилизовать значительное количество людей для уличных выступлений против правящих режимов. Основной движущей силой массовых протестов стал образованный средний класс и, особенно, молодежь. Решающую роль в выведении населения из состояния политической апатии сыграли молодежные организации — «Отпор», «Кмара», «Пора», «Кифайя» и другие, которые были созданы при непосредственном участии западных политтехнологов. Один из ведущих специалистов по ненасильственной борьбе с авторитарными режимами Р. Хелви прямо говорил о целесообразности участия в этом процессе зарубежных специалистов, имеющих богатые знания и навыки; причем для обучения и консультирования новых поколений «борцов за свободу» он рекомендовал привлекать «ветеранов ненасильственных конфликтов, зарекомендовавших себя в других странах» [451] . Поэтому нет ничего удивительного в том, что в ходе «революции роз» в Грузии активисты «Кмары» заранее наладили тесные контакты с оригинальной версией самих себя — сербским «Отпором»; а через год уже сами молодые грузинские оппозиционеры совместно с сербами делились опытом с украинскими «коллегами» из «Поры». Арабские блогеры из Туниса и Египта, ставшие главными застрельщиками «жасминовой» и «финиковой» «революций», также проходили тренинги, организованные «ветеранами» «Отпора». Безусловно, от одной «цветной революции» к другой методы ненасильственной смены власти совершенствовались, а основные игроки набирались опыта, что значительно увеличивало вероятность победы очередного государственного переворота, основанного на технологиях «мягкой силы».

Существенное влияние на исход «цветных революций» оказал «эффект домино» — примеры уже произошедших успешных государственных переворотов. Шаблоном для всех «цветных революций» на постсоветском пространстве стала «бульдозерная революция» в Сербии в 2000 году. Украинские оппозиционеры в 2004 году имели близкий пример «революции роз» в Грузии 2003 года, а демонстрационный эффект «оранжевой революции» был близок во временном плане к «тюльпановой революции» в Киргизии 2005 года. А одним из решающих факторов, подстегнувших выступления в январе 2011 года в Египте, стала «жасминовая революция» в Тунисе, свершившаяся за одиннадцать дней до начала «финиковой революции».

Наконец, последней по списку, но далеко не по значению причиной триумфа «цветных революции» стала мощная и разносторонняя поддержка оппозиции со стороны западных стран, в первую очередь США. Иностранное вмешательство могло принимать различные формы: от финансирования гуманитарных проектов до угроз военного вмешательства во внутренний конфликт. Запад оказывал колоссальное идеологическое и моральное воздействие на лидеров стран, где проходили протесты, а также их ближайшее окружение, пуская в ход угрозы ареста зарубежных авуаров и счетов, отказа во въезде и даже перспективами международного трибунала. Западные союзники оппозиции присваивали и активно использовали статус верховного арбитра в споре между официальными властями и протестным движением. Разумеется, итоговый вердикт трактовался не в пользу режимов Милошевича, Шеварднадзе, Кучмы, Акаева, Бен Али, Мубарака и Януковича. Действия оппозиции, основанные на технологиях «мягкой силы», объявлялись легитимными, даже если ее представители нарушали закон. Ответные же действия законных правительств по защите своего суверенитета квалифицировались как нарушение тех или иных внутренних или международных норм, ведь фиксирование «непропорционального применения силы к протестующим» становилось вопросом не реальных фактов, а медийных интерпретаций со стороны контролируемых Западом глобальных СМИ.

Степень вовлеченности Запада в общественно-политические кризисы накануне и в ходе «цветных революций» (уместнее, пожалуй, говорить о вмешательстве во внутренние дела суверенных государств) была чрезвычайно высокой. По инициативе западных столиц создавались и поддерживались оппозиционные политические партии; активно спонсировались участвовавшие в политических процессах «независимые» неправительственные организации и средства массовой информации; проводились тренинги для активистов протестного движения и консультации кандидатов и их доверенных лиц; организовывались экзитполы и параллельные подсчеты голосов избирателей; оказывалось давление на иностранных и международных наблюдателей; демонстрировалась моральная поддержка оппозиционным избирательным комиссиям, СМИ, активным группам гражданского общества и т. д. и т. п. Финансовая и организационная поддержка шла в основном через каналы влиятельных американских и европейских аналитических центров, неправительственных структур и различного рода фондов, таких как Национальный фонд в поддержку демократии, Международный республиканский институт, Национальный демократический институт по международным делам, «Фридом Хаус», Фонд «Евразия», Институт «Открытое общество» и иные структуры Дж. Сороса, Британский Совет, Фонда Маршалла, Центр прикладных ненасильственных акций и стратегий (КАНВАС) и целый ряд других.

Известный американский политолог Ф. Фукуяма справедливо отмечал в работе «Америка на распутье»: «В каждом из этих случаев («цветные революции» — А. Н.) внешняя поддержка была решающей. При отсутствии сложной сети международных наблюдателей, которых можно оперативно мобилизовать, было бы невозможно продемонстрировать фальсификацию результатов выборов. Без независимых средств массовой информации было бы невозможно осуществить мобилизацию масс, и эти информационные органы также получали существенную поддержку извне. Без длительного строительства институтов гражданского общества, которые могли бы сплотиться в протесте против результатов выборов, не было бы уличных демонстраций и других открытых акций» [452] .

При непосредственном участии Запада были подготовлены основные акторы «мягкой силы», участвовавшие в демонтаже правящих режимов. Одними из главных получателей западной помощи и полноценными участниками «цветных революций» стали неправительственные организации. Задолго до начала «революции» с помощью иностранных грантов НПО усердно и методично взращивали в своих странах прозападно настроенное гражданское общество. Именно через них распределялись получаемые из-за рубежа финансовые ресурсы на развитие самых разнообразных гуманитарных проектов с целью облегчить проникновение западного влияния во все сферы жизнедеятельности государств, выбранных в качестве мишеней для «цветных революций». В ходе активной стадии «цветных революции» НПО проводили семинары и тренинги по ненасильственному сопротивлению властям и управлению массовыми протестами; готовили наблюдателей за ходом голосования; проводили и публиковали выгодные оппозиции опросы общественного мнения и экзитполы; взаимодействовали с оппозиционными политическими партиями и СМИ. Эффективно используя новейшие политические, коммуникационные и информационные технологии, эти сетевые структуры привлекали в свои ряды и направляли протестную активность наиболее мобильной и действенной части населения — молодежи и студенчества.