Чтение онлайн

18 февраля оппозиционные лидеры потребовали немедленного возвращения к конституции 2004 года и организовали «мирное наступление» на Верховную Раду. Главным боевым ядром этого наступления были тысячи вооруженных активистов «Евромайдана» во главе с «Правым сектором». 20 февраля неизвестными снайперами был осуществлен расстрел одновременно протестующих и сотрудников правоохранительных органов. Оппозиция безапелляционно обвинила в данном трагическом событии власть. Янукович полностью потерял контроль над ситуацией и заявил о готовности к внеочередным президентским выборам, формировании «правительства национального единства» и возвращении к конституции 2004 года. 21 февраля 2014 года госсекретарь США Керри в связи с массовым кровопролитием на улицах Киева заявил: «Народ Украины и международное сообщество привлечет к ответственности виновных в том, что произошло… Мы однозначно осуждаем применение силы против гражданских лиц со стороны сил безопасности и настоятельно призываем отозвать эти силы». Вице-президент США Дж. Байден, угрожая введением санкций против президента и его ближайшего окружения, также потребовал отвести все силовые структуры из центра Киева и немедленно начать сотрудничество с оппозицией [445] .

К этому времени в ходе противостояния демонстрантов с органами правопорядка погибло уже более восьмидесяти человек. Вечером 21 февраля 2014 года президент Украины В. Янукович и лидеры оппозиции А. Яценюк («Батькивщина»), В. Кличко («УДАР») и О. Тягнибок («Свободы») подписали «Соглашение об урегулировании политического кризиса в Украине». Министр иностранных дел Германии Ф.-В. Штайнмайер и его польский коллега Р. Сикорский, а также руководитель Департамента континентальной Европы МИД Франции Э. Фурнье засвидетельствовали подписание данного соглашения. Документ предполагал возврат к конституции в редакции 2004 года, политическую реформу и проведение досрочных президентских выборов не позднее декабря текущего года. В тот же день Верховная Рада приняла проект закона «О восстановлении действия отдельных положений Конституции Украины», однако легитимный президент этот законопроект не подписал и покинул столицу.

После подписания документа силы безопасности ушли из центра Киева, но уже вечером 22 февраля в нарушение всех договоренностей боевики «Правого сектора» и «самообороны Майдана» заняли государственные здания столицы. Так называемый комендант палаточного городка (и один из вероятных организаторов снайперской стрельбы) А. Парубий со сцены Майдана торжественно объявил о взятии под контроль всего правительственного квартала. В этот же день в Верховной Раде состоялся массовый выход депутатов из фракции Партии регионов, и получившая таким образом большинство объединенная оппозиция приняла постановление о том, что Янукович самоустранился от выполнения обязанностей президента.

На следующий день Верховная Рада приняла решение об отстранении от должности президента Украины В. Януковича, хотя по конституции «самоустранение президента» не являлось одним из оснований для досрочного прекращения его полномочий. Это могло произойти только в четырех случаях: отставки, невозможности исполнять свои полномочия по состоянию здоровья, смещения с поста в порядке импичмента и, наконец, смерти. Ни одно из условий соблюдено не было (хотя последний пункт «евромайдановцы» безуспешно пытались реализовать). «Преемник» Януковича А. Турчинов, назначенный Верховной Радой исполняющим обязанности президента, получил эти обязанности в нарушение всех действовавших на Украине законов [446] , на Украине состоялся государственный переворот.

Несмотря на очевидную антиконституционную природу смены власти, западные кураторы «евромайдановцев» поспешили поздравить своих подопечных и подтвердить их легитимность. Официальный представитель Еврокомиссии О. Бай охарактеризовал решение Верховной Рады возложить обязанности президента на Турчинова как «демократическое и законное», а посол США на Украине Пайетт заявил: «Мы отвергаем любые намеки на то, что здесь происходит переворот, и на то, что легитимность случившегося якобы находится под вопросом из-за иностранной поддержки» [447] . «Революция гидности» победила.

Как было показано выше, на заключительном этапе «Евромайдана» его организаторы и технологи полностью отошли от концепции ненасильственной борьбы, характерной для «цветных революций» начала XXI века, нарушив буквально все методологические установки концепции Дж. Шарпа и его последователей. Вместо отказа от насильственных форм борьбы с режимом «революционные» активисты перешли к жестким и кровопролитным столкновениям с органами правопорядка с использованием булыжников и «коктейлей Молотова», а затем и вовсе к стрельбе по сотрудникам внутренних войск и собственным соратникам. Противореча установке на единство антиправительственных рядов, оппозиционные силы преследовали своекорыстные цели, были расколоты, за показным единством шла ожесточенная борьба за власть с помощью никому не подчинявшихся радикалов. Несмотря на то, что идеологи ненасильственного сопротивления прямо указывают на нежелательность публичного участия иностранцев в подобных операциях, роль США и их младших партнеров из числа стран ЕС не только не скрывалась, но даже выставлялась на показ. Наконец, основой организационной структуры «Евромайдана» стали полувоенные формирования украинских националистов, футбольных фанатов и откровенных нацистов, что априори ставило крест на мирном гражданском характере протестов.

События на Украине продемонстрировали, что западные политтехнологи окончательно перешли на смешанную схему государственных переворотов с применением технологий «умной силы», где ненасильственные методы борьбы трансформируются в кровавые столкновения и даже гражданские войны. Украинская же власть при В. Януковиче оказалась совершенно не готова к такому вызову и расписалась в полном непонимании механизмов защиты современного государства.

Далеко не все граждане Украины поддержали государственный переворот, организованный вожаками «Евромайдана» при активном участии Запада. Жители Крыма уже 16 марта 2014 года провели референдум и почти единогласно (96,77 %) выступили за выход из состава Украины; после соблюдения необходимых юридических процедур полуостров вошел в состав Российской Федерации. На Донбассе, граждане которого также не приняли новую власть с ее откровенно русофобской политикой, начались военные действия. Гражданская война на Украине продолжается до сих пор, большинство требований «Евромайдана» так и не выполнено, никакой реальной интеграции в Европейский Союз не произошло, экономика катится в пропасть, уровень коррупции зашкаливает и давно побил все «рекорды» режима Януковича, обнищание народа достигло критического уровня, государственный суверенитет страны полностью утерян. «Благодаря» «революции гидности» Украина стремительно превращается в «несостоявшееся государство», чье будущее на политической карте мира вызывает все больше вопросов.

В конце августа 2016 года на страницах авторитетного британского издания The Telegraph журналист К. Букер писал: «Существует только одна причина трагедии, случившейся с Украиной зимой 2013–2014 года, из-за которой страна разрывается на части. Это наглое стремление Евросоюза, пользующегося поддержкой США, включить Украину в свою не перестающую расширяться империю. Поэтому Запад был рад, когда избранного украинским народом пророссийского президента в результате государственного переворота заменил никем не избранный, но удобный для ЕС президент-марионетка. Тогда можно было с полной уверенностью предсказать, что русскоговорящие жители Крыма и Восточной Украины предпочтут, чтобы ими управляли их русские собратья в Москве, чем какое-то странное правительство в Брюсселе, которое они совершенно не понимали. Со стороны Запада было полным безумием отреагировать так, как он отреагировал. Госсекретарь США Джон Керри назвал Крымский референдум о присоединении к России «невероятным актом агрессии», принц Чарльз сравнил Путина с Гитлером, а нелепого тогдашнего представителя ЕС по иностранным делам баронессу Кэтрин Эштон приветствовали в Киеве возгласами «Европа, Европа» двести тысяч украинцев, многим из которых заплатил Брюссель. И вот, после трех лет гражданской войны, которая уже унесла жизни десяти тысяч человек, западные лидеры оказываются, как никогда, неспособны справиться с хаосом, в котором они виноваты больше, чем кто-либо другой» [448] .

К этому пассажу сложно что-либо добавить. Лишь один штрих — с сожалением приходится констатировать, что только сейчас на Западе, видимо, начинают понимать, какую угрозу миру на планете несут инспирированные извне и осуществляемые против воли большинства населения операции по смене политических режимов. Правда, до сих пор такие люди находятся в явном меньшинстве…

Практика организованных Западом, в первую очередь Соединенными Штатами Америки, государственных переворотов в независимых государствах начитывает не одно десятилетие и уходит своими корнями в конец XIX века, а точнее в 1893 год, когда усилиями Вашингтона была свергнута Гавайская монархия. В двадцатом столетии печальный список стран-жертв американского вмешательства пополнили Филиппины, Никарагуа, Гватемала, Чили, Гренада, Панама и еще целый ряд неугодных Белому дому режимов, а в самом начале XXI века эту участь разделили Афганистан и Ирак. При этом американские методики смещения законных правительств постоянно эволюционировали. На рубеже двух тысячелетий Вашингтон наряду с тайными операциями спецслужб и прямыми военными интервенциями начал использовать инновационную внешнеполитическую стратегию по смене политических режимов, основанную на технологиях «мягкой силы», — «цветные революции».

На протяжении первых пятнадцати лет нового тысячелетия «цветные революции» произошли сразу в шести государствах Восточной Европы, Центральной Азии и Северной Африки — Сербии, Грузии, Украине, Киргизии, Тунисе, Египте и опять на Украине. Все они представляли собой оригинальный продукт западной геополитической инженерии, созданный на основе технологий «мягкой силы» по смене политических режимов.

Каждая «революция» получила уникальное название и собственную символику, которая была привязана к цвету («оранжевая революция»), растению («розовая революция», «тюльпановая революция», «дынная революция», «жасминовая революция» и «финиковая революция») или объекту окружающего мира («бульдозерная революция»). Однако такая классификация по внешним ассоциативным образам описывает лишь медийную маркировку этих «революций». Именно поэтому в современной отечественной историографии сегодня предпринимаются попытки классифицировать «цветные революции», используя научный подход [449] .

На наш взгляд, уместно говорить о целом ряде особенностей этой формы государственных переворотов. В первую очередь, следует подчеркнуть, что между «цветными революциями» начала XXI века и реальными революциями Нового времени лежит настоящая пропасть. Ядром классических революций образца XVIII–XX веков была новая идеологическая картина, призванная сформировать высшие ценности и смысл человеческого бытия. Такой обязательной для социальной революции (здесь действительно уместно отбросить кавычки) идеологической конструкции, являющейся ее основным стержнем, «цветные революции» не имели. Симулякром этой конструкции выступали обещания со стороны зарубежных акторов и вожаков «революций» неизбежных перемен к лучшему: отмену санкций, предоставление кредитов, модернизацию экономики, искоренение коррупции, интеграцию в евроатлантические структуры. Собственно, и сами «цветные революции» являлись лишь имитацией и симуляцией реальной революции.