Чтение онлайн

Вообще о «Потемкине» и связанных с ним событиях даже в советские время вспоминали обычно раз в десять лет, на очередную годовщину. В июне 1925, 1935 (в 1945 году было не до «Потемкина»), 1955, 1965, 1975 и 1985 годов в журналах и газетах обязательно появлялись статьи с доходчивым популярным изложением событий июня 1905 года. Разнообразия там было не много, из десятилетия в десятилетие переписывались одни и те же легенды.

В 60—70-х годах прошлого века в Англии, США и в Швейцарии несколькими изданиями вышла книга английского автора Ричарда Хоу «Мятеж на “Потемкине”», ставшая для западного читателя настоящим бестселлером Р. Хоу писал, что история этого восстания получила в СССР «статус легенды», разобраться в которой уже необычайно сложно, так как она очень сильно запутана «временем и пропагандой». И хотя свою точку зрения он не подтверждает исследованием, тем не менее в его замечании есть большая доля истины. Не согласиться с ним сложно.

Помимо кинематографа и литературы деяния потемкинцев были увековечены и в камне. В первую широко отмечаемую годовщину восстания в 1925 году на могиле Вакуленчука в Одессе был установлен памятник. В следующую годовщину, в 1935 году, в ознаменование 30-летия восстания на «Потемкине» Президиум ЦИК СССР наградил группу ветеранов-потемкинцев грамотами. А в 1955 году в юбилейные дни восстания все оставшиеся еще в живых к тому времени потемкинцы были награждены сразу двумя (!) орденами — Боевого Красного Знамени и Красной Звезды. Тогда же новому танкеру Черноморского пароходства было присвоено имя «Григорий Вакуленчук». Назвать какое-нибудь судно именем Матюшенко все же не решились.

На следующий юбилей, 27 июня 1965 года, на площади Карла Маркса в Одессе был открыт и памятник героям «Потемкина». Любопытно, что поставили его на постаменте, где некогда стоял памятник основательнице города императрице Екатерине.

Уже в постсоветское время, когда было решено восстановить памятник Екатерине II, памятник мятежным потемкинцам был перенесен на припортовую площадь. Сегодня неофициально там место тусовки одесских путан. Случайность или закономерность?

Второй памятник потемкинцам соорудили там, где началось восстание, — у Тендровскои косы. Тогда же приказом командующего Черноморским флотом было определено, чтобы каждый корабль Черноморского флота, проходя мимо этого места, салютовал героям 1905 года. Ныне об этом приказе в современном российском флоте, все, разумеется, благополучно забыли.

В Севастополе в честь Вакуленчука назван новый микрорайон и поставлен его бюст. В честь Матюшенко в Севастополе, также была названа одна из улиц и гора около города. Кстати, во время Гражданской войны матросы-анархисты назвали в честь своего старшего товарища Матюшенко один из волжских пароходов, переоборудованных в канонерскую лодку. Она так и называлась — «Товарищ Матюшенко». Вакуленчуку в этом отношении повезло больше, и в его честь назвали в советское время сразу несколько судов.

Из военно-морских историков темой «Потемкина» занимались в разное время историки Найда, Мельников, Гаврилов, но и они, в силу законов советской историографии, также не слишком далеко отклонялись от общепринятой и утвержденной на верхах классической версии восстания. Более объективен в деталях событий и в их оценках является Ю.П. Кардашев.

Идет время, меняются политические системы и политические карты, но каждая новая власть старается приспособить далекие события на «Потемкине» под свои интересы. В советское время шла историческая большевизация участников мятежа, сейчас дуют иные ветры, и большевики нынче не в моде. Ныне предприимчивее всех оказались украинские власти, которые, внезапно для всего цивилизованного человечества объявили, что мятеж на «Потемкине» был вовсе не революционным восстанием, а первым демаршем украинских самостийщиков против российских оккупантов и образцом создания первой в истории мира плавучей казацкой республики! Думаете, бред, ан нет!

«Борт восставшего в июне 1905 года “Потемкина”, — пишет в официальном печатном издании Министерства обороны Украины “Вiйсько Укра"iни” некто Данило Кулиняк, — который под малиновым казачьим флагом одиннадцать суток был островом свободы, плавучей казачьей республикой, свободной от русского царизма, можно полностью назвать кораблем украинской революции на Черном море и предтечей общеукраинской революции 1917—1918 годов. Ведь восстание было наиболее ярким проявлением народного гнева на Черноморском флоте, который в то время был преимущественно украинским».

По словам автора, бунт начался с призыва Григория Вакуленчука на украинском языке: «Та доки ж ми будемо рабами!» («До каких пор мы будем рабами!») Увы, автору невдомек, что бедный Вакуленчук ни к какому восстанию никого не призывал, а наоборот, старался его не допустить, так что скорее он мог кричать: «Пидемо, хлопци, исты боршь, вин сегодни наваристий!»

Главными аргументами своей версии автор «казачьей республики» считает, что на «Потемкине» служили уроженцы Малороссии Панас Матюшенко да Олександр Коваленко, что «Кобзарь» Тараса Шевченко «был любимой книжкой потемкинцев», и его поэзия «распространялась по всему Черноморскому флоту», а тот же Афанасий-Панас Матюшенко в свободное от вахты время нежно играл на бандуре. Однако помимо малороссов на «Потемкине», как известно, служили и великороссы и белорусы. Экипаж броненосца вообще был интернационален. Любопытно, почему же жаждавшие казачьей вольности матросы начали мятеж именно с убийства прямого потомка запорожских атаманов капитана 2-го ранга Гиляровского, его бы им и крикнуть на круге в свои атаманы! Неизвестно, откуда украинским историкам известны литературные вкусы черноморцев в 1905 году, читательские книжки их, может быть, изучали? А что если на самом деле черноморцы и гоголевскою «Бульбу» почитывали, и Пушкина полистывали, и о Толстом спорили? Возможно, что и над «Энеидой» Котляревского смеялись с удовольствием. Нельзя же все время одного «Кобзаря» талдычить! Честно говоря, мне трудно представить маньяка Матюшенко с бандурой в руках и томом «Кобзаря» под мышкой, и уж совсем невозможно представить лидеров этой казацкой республики Березовского и Фельдмана в казачьих шароварах с оселедцами и пейсами! То-то бы перевернулся в своем гробу старик Хмельницкий!

По приходу броненосца в Румынию, как мы уже говорили, команда была сразу же свезена на берег. Власти Констанцы прислали вооруженный конвой для сопровождения потемкинцев. Увидев его, матросы решили, что их заманили в ловушку, арестуют и передадут российским властям Началась паника, дело едва не дошло до драки. Кое-как матросов успокоили. Местные жители с любопытством глядели на колонны русских мятежников, бредущих под конвоем по городу. Участник восстания минный машинист Шестидесятый впоследствии вспоминал: «На берегу в это время собралось много народа. Многие приехали из далеких мест, чтобы посмотреть на революционный броненосец, на смелых моряков. Я с благодарностью вспоминаю встречу румынских граждан с потемкинцами — так тепло, так дружески приветливо встретили нас на берегу. Я и сейчас не могу вспомнить без волнения те минуты встречи, особенно с рабочими. Этот день был каким-то праздником в Констанце. Некоторые граждане обменяли свои котелки и шляпы на матросские бескозырки с георгиевской лентой. Многих потемкинцев румыны разобрали к себе по квартирам, остальные были размещены в казенных зданиях. На следующий день потемкинцы отправились искать работу. Специалисты попали в мастерские, а остальные поехали на сельские работы».

Отныне каждый был предоставлен самому себе. Без денег, без знания иностранных языков, без помощи «братьев-революционеров» никому не нужные «потемкинцы» разбрелись во все стороны. Из письма матроса Д.И. Горелова из Румынии: «Я остался голый и босый среди зимы и вдобавок без куска хлеба».

Несколько десятков из них почти сразу же вернулись на свой корабль, едва в Констанцию пришла Черноморская эскадра, чтобы увести «Потемкин» в Севастополь. Вернувшиеся матросы (конечно, это были те, кто не принимал активного участия в мятеже) активно помогали в подготовке корабля к переходу и участвовали в его проведении. Но об этом факте у нас вспоминать не любят.

Впрочем, нескольким членов экипажа помощь и поддержка все же была оказана. К примеру, Матюшенко сразу же был отделен от всей остальной команды (судьба которой отныне никого уже не интересовала) и переправлен румынским революционером Гереа-Доброджану (Константин Кац) в Швейцарию. Перед отъездом Матюшенко Денисенко присутствовал при разговоре того с неким революционером-провокатором князем Хилковым, который планировал новые революционные акции, но уже в Петербурге. Душой этих революционных выступлений должны были быть поп Гапон и Матюшенко. По воспоминаниям Фельдмана, «Матюшенко никогда не был сознательным социал-демократом, хотя и любил называть себя таковым».

Хорошо известна картина; В.И. Ленин беседует с матросом Матюшенко. На картине Матюшенко что-то увлеченно рассказывает Ленину, который внимательно его слушает. Рядом на диване с беседующими сидит и Н.К. Крупская, которая тоже с интересом слушает главного «потемкинца».

Что здесь правда, а что ложь? О факте такой встречи говорят многие источники, однако почему-то никто не говорит, что эта встреча не имела никакого продолжения. Ни Ленин, ни Матюшенко не пожелали больше ни встречаться, ни тем более сотрудничать. Почему? Можно только предположить, что идеи большевиков показались слишком умеренными и слишком далекими для нетерпеливого и вошедшего во вкус восстаний и мятежей матроса. Со своей стороны, Ленина могла отпугнуть неприкрытая кровожадность собеседника, которая при его весьма низкой эрудиции и образованности производила, скорее всего, самое гнетущее впечатление. Если к этому прибавить эпатажно-хамское поведение в обществе, которое неизменно демонстрировал эмигрантам Матюшенко, и его избалованность всеобщим вниманием и славой, то понять руководителя большевистской партии вполне можно. От таких личностей, как Матюшенко, лучше было держаться подальше. Пользы от них уже не могло быть никакой, зато скандалов и крови могло быть много.