Чтение онлайн

– А, ну-ка, заткнись, Дэвис, – заворчал висельник, – а не то я заткну тебе глотку. – Он взглянул на меня. – Вот что: мы хотим встать на работу. Вот чего мы хотим!

– Но так не просят! – ответил я.

– Сэр! – торопливо добавил он.

– Ну, так-то лучше! – заметил я.

– Ради Бога, сэр, не пускайте их на корму! – поспешно прошептал Том Спинк мне на ухо. – Этим вы погубите нас всех. Даже если они не перебьют вас всех, то меня они, наверное, в какую-нибудь темную ночь укокошат. Они, сэр, никогда в жизни не простят мне того, что я присоединился к вам.

Я не обратил никакого внимания на его вмешательство в разговор и обратился к висельнику.

– В таком случае вам ничего другого не остается, как приступить к работе, если вы действительно так жаждете ее. Предложите всей вашей компании ставить паруса и тем доказать ваши добрые намерения.

– Мы хотели бы, сэр, сперва поесть… – заметил он.

– А я хотел бы сперва увидеть, как вы ставите паруса, – был мой ответ.

Нози Мёрфи поколебался с минуту и взглянул на кокни. Последний, в свою очередь, задумался, как бы измеряя степень своей слабости, причем все время смотрел наверх, где предстояла весьма сложная работа. В конце концов он утвердительно кивнул головой.

– Хорошо, сэр! – промолвил висельник – Мы сделаем это. А нельзя ли будет в то время как мы будем работать, приготовить что-нибудь в камбузе?

Я покачал головой.

– Я не имел этого в виду и теперь не намерен менять свои распоряжения. Когда каждый парус в отдельности будет распущен, каждая рея приведена в порядок и все приборы до единого почищены, вам будет выдан полный обед.

Действительно, когда они стали карабкаться наверх, стало ясно, до чего они жалки и слабы. Некоторые из них были до того истощены, что просто не были в состоянии подняться наверх. Несчастный Сёндри Байерс беспрестанно сжимал свой живот, возясь около палубных шпилей, и никогда еще лицо Нанси не выражало столько муки, как в тот момент, когда, повинуясь приказу кокни, он стал взбираться наверх.

Мимоходом я должен отметить восхитившее нас чудо, которое случилось на наших глазах. С помощью одного из патентованных палубных шпилей люди поднимали верхнюю брам-рею. В свое время они уничтожили привод, и теперь, несмотря на громадную энергию, им пришлось очень туго со шпилем. Ларс Якобсен прихрамывал на своих разбитых ногах, а с ним вместе работали Сёндри Байерс, грек Тони, Бомбини и Муллиган Джекобс. Нози Мёрфи следил за работой.

Когда они остановились, окончательно выбившись из сил, взгляд Мёрфи случайно упал на Чарльза Дэвиса, единственного человека, который не работал с самого начала плавания и не работал сейчас.

– Ну-ка, Дэвис, приложи свои руки, – крикнул ему висельник.

Маргарет тихонько засмеялась, с интересом следя за развитием событий.

Морской адвокат, прежде чем ответить, с изумлением глянул на Мёрфи.

– Я думаю, что мне не надо работать.

Кивнув Сёндри Байерсу, чтобы тот занял его место, Мёрфи выпрямился, подошел ближе к Дэвису и совсем спокойно сказал:

– А я думаю, что тебе надо работать!

И все! В течение некоторого времени никто не произнес ни слова. Казалось, Чарльз Дэвис хотел в это время подвести под свой ответ юридическое обоснование. Матросы у шпиля с трепетом ждали, чем закончится эта история, – все, за исключением Бомбини, который устремился вдоль палубы, пока не остановился рядом с Мёрфи.

При таких обстоятельствах решение, принятое Дэвисом, было совершенно правильным, но он и здесь умудрился поторговаться.

– Я буду наблюдать за работой, – предложил он.

– Нет, тебе придется похромать у одной из вымбовок [21] ! – ответил Мёрфи.

Морской адвокат не допустил ошибки. Он точно знал, что приходится выбирать между жизнью и смертью, и поэтому захромал по направлению к брашпилю, где занял свое место. И когда работа началась и пошла, и когда Дэвис наравне со всеми другими заходил по небольшому кругу, Маргарет бессовестно громко засмеялась, выражая тем свое одобрение. И все наши люди вытянулись вдоль кормы, желая полюбоваться Чарльзом Дэвисом за работой.

Все это, должно быть, нравилось и Мёрфи, потому что, следя неустанно за работой, он не спускал критического взгляда с Дэвиса.

– Побольше соку, Дэвис! – грубо и резко крикнул он.

И Дэвис, вздрогнув, заметно усилил свои старания.

Это было чересчур для наших парней – азиатов и остальных, и они разразились смехом и рукоплесканиями. И что мог я сделать? Это был день нашего торжества, и наши верные слуги заслужили такое небольшое вознаграждение в виде развлечения. Вот почему я не обратил внимания на нарушение дисциплины и этикета и вместе с Маргарет отошел подальше на корму.

У штурвала стоял один из тех, кого нам подарила буря. Я дал курс на восток, на Вальпараисо, и послал буфетчика вниз с тем, чтобы он принес еду для мятежников – на один раз.

– А когда, сэр, мы получим следующую порцию? – спросил Нози Мёрфи, когда буфетчик передал ему еду.

– В обед! – ответил я. – И пока вы и ваша братия будете вести себя как следует, вы станете получать пищу три раза в день. Ваши смены можете устанавливать, как вам угодно. Но работа на судне должна идти аккуратно и по всем правилам. Если этого не будет, то и еды вам не будет! Я все сказал, а теперь можете отправляться на бак.

– Еще одна вещь, сэр! – быстро сказал он. – С Бертом Райном плохо. Он изуродован и ничего не видит, сэр. Боюсь, как бы он без глаз не остался. Не может спать: он все время стонет.

Это был очень хлопотливый день. Я выбрал из нашей аптечки все необходимое для обожженного серной кислотой висельника и, узнав, что Мёрфи умеет обращаться с гиподермическим шприцем, вручил ему один.

После этого я очень долго работал с секстантом и, кажется, все-таки определил положение солнца в полдень и самым точным образом произвел наблюдение. Но широту определить легко. Гораздо труднее установить долготу, но я и над этим работаю.

Весь день дул легкий северный бриз и с пятиузловой скоростью гнал вперед «Эльсинору». Наш путь лежал теперь на восток, к земле, к людскому жилью, к закону и порядку, который люди некогда установили – с тех самых пор, как стали собираться в группы. Достигнув Вальпараисо с развевающимся государственным флагом, мы передадим наших мятежников в полное распоряжение береговых властей.

Я должен отметить еще одно дело: я совершенно реорганизовал наши вахты, сделав так, что наши три «морские находки» были разлучены. Маргарет взяла одного на них в свою вахту, где были оба парусника, Том Спинк и Луи. Луи, наполовину белый, был вполне достоин нашего доверия, и ему поручили во всякое время внизу или же на палубе следить за человеком с топазовыми глазами и не упускать его из виду.

В мою вахту входили: буфетчик, Вада, Буквит и остальные два мечтателя. К одному из них я приставил Ваду, к другому – буфетчика. Мы ничем не рискуем. Во всякое время дня и ночи, при исполнении своих обязанностей или на отдыхе, пришельцы будут на виду людей, внимательно наблюдающих за каждым их шагом.

Да, вчера вечером я подверг этих людей испытанию. Это было после моего совещания с Маргарет. Она высказала уверенность, и я совершенно согласен с ней, – что люди с бака вовсе не намерены слепо идти туда, куда мы их везем, и попасть в тюрьму в Вальпараисо. Наше предположение, как и прежде, сводилось к тому, что их план действий заключается в следующем: как только «Эльсинора» подойдет на достаточно близкое расстояние к берегу, они убегут на шлюпках. А поскольку на баке еще осталось довольно большое число негодяев и безумцев, то мятежники не остановятся перед тем, чтобы перед побегом просверлить стальные стены нашего судна. Ведь просверливание дыр в судне – такой же старый, испытанный прием, как и мятеж в открытом море!