Чтение онлайн

Это что, у меня галлюцинации? Мне показалось? Как могли показаться сразу четыре картины?! Можно было проверить и сходить туда ещё раз, но я уже так устала за вечер, что решила оставить контрольный осмотр на потом. Вернувшись домой, прямиком направилась в комнату Анжелы, чтобы передать ей весточку от любимого. Её ужасно обрадовало, что он уже оплатил места на корабле для двух молодых сеньоров, и, отбросив все сомнения и тревоги, она стала думать, как бы ей наиболее скрытно одеться парнем. Я пообещала помочь и, сняв мерки с девушки, вознамерилась первым делом передать швеям заказ на мужской костюм для чрезвычайно стройного молодого человека.

Оставив Анжелу, я отправилась спать и долго ворочалась, не в силах отдаться сну. То ли переживания последних дней мучили, то ли кольцо, которое лежало на полочке возле зеркала, буквально заглядывало в душу, но я не могла уснуть, как ни старалась. И, не найдя ничего лучше, я поднялась с постели, убрала перстень в шкатулку и пошла будить Риту.

— В чём дело, дорогая? — спросила женщина, которая, как оказалось, ещё не спала и чинила шаль, сидя возле керосинки в своей комнате.

Я присела на край её кровати.

— Что-то не спится, Рита.

— Ну ещё бы. Помогать этим мятежникам и рисковать собственной репутацией! Мне бы тоже не спалось, знаешь ли.

— Дело не в Анжеле. История с фамильной печатью Салесов не даёт мне покоя. Я помню, ты говорила, что Гильермо уничтожил перстень. Но если артефакт не из нашего мира и обладает страшной силой, неужели же его так легко уничтожить?

Женщина положила свою работу на колени и вопросительно посмотрела на меня.

— Марлен, что за разговоры на ночь глядя? Немудрено, что тебе не спится.

— Просто любопытно стало, — слукавила я. — Ведь насколько мне известно, его всё ещё ищут.

Рита вздохнула и нехотя заговорила:

— В кольце обитает страшная сила. Через неё заключается сделка с Тьмой. Гильермо заключил эту сделку, но не учёл, что Тьма ничего не делает просто так.

— Она забрала у него семью?

Рита кивнула.

— Когда дела сеньора Гильермо пошли в гору, он радовался как дитя. Но тогда же тяжело заболела его дочь. Она мучилась чахоткой. Следом за ней заболела и слегла супруга сеньора. А последним — его сын. Они все умерли один за другим в течение года. Но что странно, никто больше не заразился, хоть сеньор Гильермо проводил возле постели каждого дни и ночи.

Всё, что она говорила, звучало ужасно, и в сердце моём поселилась печаль за невинные души, чьи жизни прервали тщеславие и алчность одного человека. Но кое-что не давало мне покоя. Нарушив молчание, я спросила:

— Почему Карлос остался жив? Он ведь тоже сын Гильермо.

— А здесь, дорогая, заключена большая тайна семейства Салесов, но я расскажу её тебе. Мария — супруга Гильермо — до встречи с ним готовилась выйти замуж за другого, и ей очень повезло: чувство между молодыми людьми было взаимным и искренним. Мария не сберегла свою честь до брака, и, к несчастью, её возлюбленный погиб, а она осталась беременна. Чтобы избавить семью от позора, ей скоро нашли жениха, а рождение ребёнка скрывали ровно до того момента, после которого всё выглядело бы правдоподобно, и никто не усомнился бы в чистоте сеньоры.

— Так значит, Карлос не родной сын Салеса?

— Так и есть.

— Но откуда ты всё это знаешь? Мы ведь не так давно попали в этот дом.

— О, дорогая, — усмехнулась женщина. — Старая Грета — экономка Гильермо — рассказала мне всё. Честно признаться, многое из этого кажется выдумкой. Но иногда я слышу чьи-то голоса по ночам, и тогда мне делается страшно. Что, если это не упокоенные души, которых забрала Тьма, и они хотят вернуться?

Она посмотрела на меня так проникновенно, что стало не по себе.

Вот же поговорили, называется. Теперь точно не усну.

И всё же я себя заставила. А утром поспешила на фабрику, где меня снова ждал сюрприз.

Шагнув за порог швейного цеха, я застыла в растерянности. Никого не было, притом, что рабочий день начался четверть часа назад.

На столах лежали ткани, оставленные со вчерашнего дня, и создавалось впечатление, что швеи ненадолго отошли, и вот-вот придут, чтобы снова занять свои места и за тихими разговорами продолжить работу. Но тишина была слишком звенящей, чтобы надеяться на их скорый приход.

Дверь за моей спиной скрипнула. Я обернулась.

— Мадам? — Лаура с малышом на руках пропустила вперёд старшую дочь. Обе выглядели удивлёнными. — А где все?

Я лишь успела пожать плечами. Как вдруг на лестнице раздался голос Лукаса.

— Они на площади, Марлен, — проговорил он скорбно. — Я не смог их остановить.

— Что значит, на площади?

— Вышел новый закон. Они больше не могут здесь работать.

Я вспыхнула.

— Какой ещё закон?! — вскричала слишком громко. Эхо моего голоса пронзительным звоном отразилось от стен. — Ваше правительство когда-нибудь успокоится?!

Не стала ждать.

Подхватив юбки и теряя на ходу кружевную шаль, выскочила из фабрики и понеслась к воротам, где скучал на облучке экипажа возница.

— К зданию правительства! — прокричала я так резко, что мужчина подскочил, едва не повалившись на землю.

— Я еду с тобой! — заявил Лукас. И тут же добавил. — Там Магдалина. Я должен быть рядом.

Огляделась в отчаянии. Что за невезение такое? Почему каждый раз, когда кажется, что что-то налаживается, судьба снова бьёт тебя по ногам?

Остановила взгляд на двух женщинах, одна из которых успокаивала тихой песней малыша.

— Прошу, Лаура, останьтесь здесь и продолжайте работать, — попросила я. — У нас очень много заказов. Уверена, мы выясним все недоразумения, и вскоре девочки вернутся.

Супруга торговца картинами кивнула. И развернувшись, вместе с дочерью зашагала обратно к крыльцу.

Я без сил упала на сидение в экипаже. День ведь даже ещё не начался, а я уже выжата как лимон.

— Что за новый закон, тебе известно? — спросила я, не поднимая глаз, когда Лукас уселся напротив, и экипаж тронулся.

— Швеи так кричали, Марлен, что было не разобрать. Но если я верно понял, у них теперь требуют документы, удостоверяющие личность. Без этого нельзя работать официально.

Я непонимающе скривилась.

— То есть раньше у них документов не было?

Удивлённый взгляд парня намекнул, что я опять просчиталась. Господи, Таня, ну вспомни! Паспорта в России ввели только к концу девятнадцатого века. А здесь совершенно иной мир, где в лучшем случае члены аристократических семейств и торговцы, вынужденные перемещаться по городам и странам, имеют хоть какие-то личные документы.