Чтение онлайн

— Где девчонка? — повторил Борджес снова. И тогда только Анжела выбралась из своего укрытия.

Дрожа и всхлипывая, она прижималась к стене и с отчаянием смотрела на любимого, который тоже не мог больше сдерживать чувств. Их план раскрыли, и теперь всё кончено.

Борджес выругался так, что у меня в голове застучало. Что ж, все мы это заслужили. Не поспоришь. Особенно я.

Корсар медленно обошёл нас с Горацио, а когда остановился позади, заговорил, выбивая каждый слог будто молотом:

— Я знал, что когда-нибудь судьба пошлёт мне наказание за все грехи, но никогда не думал, что это будет ненормальная, у которой шило в одном месте.

Тяжело засопела, спиной ощущая его приближение.

— Марлен, — продолжил он, раздражаясь, — как ты в одиночку успеваешь натворить столько дел? Тебя следовало сдать в сумасшедший дом в тот день, когда ты явилась передо мной в одной сорочке.

Обернулась, одаривая его гневом и сильнее прижимая к себе Горацио. Но сказать ничего мне не дали. Оторвавшись от стены, Анжела подалась вперёд и вскричала:

— Замолчите! Не смейте так разговаривать с Марлен! Она прекраснейшая и добрейшая из всех, кого мне довелось знать! Она хотела помочь мне, помочь нам с Горацио! Иногда мне кажется, что богиня послала нам её во спасение мира и людей от ужаса, в котором мы живём!

Девушка кинулась к любимому, а я с опаской уставилась на Диего.

Анжела слишком уж разошлась в своём праведном гневе. Но её можно было понять. А вот как на такую грубость отреагирует пират, оставалось только гадать.

Он укоризненно мотнул головой.

— Общение с тобой, Марлен, вредит молодым сеньоритам из знатных родов. Они становятся остры на язык. Так чем же, позволь узнать, ты была обделена, Анжела, дочь графа? Разве у тебя не было платьев, слуг, ты не ела пирожных, не играла с собачонкой, украшенной бантами? Чего тебе не хватало в твоей сытой жизни, принцесса?

Анжела всхлипнула. Не удержавшись, разрыдалась, утыкаясь мне в плечо.

— Удивлена, что ты, Диего Борджес, при всей твоей открытости к переменам и реформам задаёшь такие глупые вопросы, — сказала я. — Эти двое любят друг друга и готовы были к лишениям, только бы их не разлучали. Они просто хотели уйти туда, где их счастью не стали бы мешать. Но и это у них отняли.

Я понимала, что сама вот-вот заплачу. Себя мне жаль не было. Да и что мне сделают? Горацио тоже вряд ли ожидала расправа от разгневанных родителей. А вот Анжела… О её будущем мне страшно было даже думать.

Диего не спешил, и это раздражало. Он будто издевался над нами, наблюдая мучения двух несчастных и их неудачливой покровительницы. Пройдя ещё, он опустился в кресло, которое противно скрипнуло под ним.

— Так значит, вы собирались бежать в Урбанно? — спросил он, наконец.

— Да, сеньор, — ответил Горацио, — У меня там дядя. Он обещал помочь с жильём и со службой.

Диего не ответил. Вместо этого потянулся к карману сюртука и, вынув из него листок жёлто-серой бумаги, расправил его.

«Дорогая Дафна» — начал он читать неровные буквы, то и дело поглядывая на меня поверх бумаги, — «много лет мы с тобой не говорили, и эти годы были для меня мучением. Но сейчас я готов повиниться и, надеюсь, ты простишь те обиды, что я нанёс твоей семье. Поверь, я не хотел. Тогда я был напуган и не знал, как действовать. Лишь потом понял, что натворил. Я готовился ползать у тебя в ногах, вымаливая прощение, но волей случая могу надеяться, что делать этого не придётся. Я должен сообщить тебе кое-что очень важное. Это касается твоего сына Горацио. Он намерен бежать из города со своей любовницей и просит у меня приют.»

Диего опустил листок.

Я не решалась посмотреть на Горацио, но уже чувствовала, как весь он трясся от гнева.

— Ваш дядюшка, сеньор Сартаро, игрок с множеством долгов. Он ничем бы не помог вам. Но ему требовалось наладить отношения с сестрой, чтобы та помогала братцу деньгами.

— Я не верю, — бросил Горацио.

— Дела у господина Джерома плохи как никогда. Он вполне может оказаться в долговой тюрьме, если сестра не поможет ему. Вы и впрямь очень вовремя подвернулись родственнику.

— Откуда у тебя эти письма? — спросила я.

— Перехвачены на почтамте.

— То есть вся корреспонденция просматривается?

— В целях безопасности.

— Это низко!

— И тем не менее это уберегло голубков от ошибки.

— Да какая разница?! Им всё равно не дадут нормально жить!

— Ты волнуешься за девчонку, Марлен? — Диего резко поднялся и стремительно подошёл ко мне. — А ты подумала, что было бы, окажись она в Урбанно? Туда ссылают каторжных за особо тяжкие преступления на рудники и каменоломни. Там не место для молодой аристократки.

Я не сразу заметила, что мы стоим нос к носу посреди комнаты, готовые испепелить друг друга, тогда как влюблённые настороженно глядят на нас. Осознав это, опомнилась первой и отошла.

— Дафна Сартаро видела письма?

— Нет.

— Почему?

— Я решил для начала разобраться во всём сам. А если учесть, что ты весь вечер на балу невест шушукалась со своим мнимым женишком по углам, нетрудно было догадаться, кто мозг вашей операции.

Я хмыкнула.

— Полицию тоже ты вызвал?

Диего кивнул.

— Было ещё одно письмо о точной дате отъезда и времени отплытия.

— Предатель! — не выдержал Горацио. — Бесчестный мерзавец! Как он мог обещать мне помощь и готовить сговор против меня за моей спиной?!

Диего рассмеялся.

— Видно, ты далёк от политики, парень. У нас такое на каждом шагу.

Что-то не складывалось.

Наблюдая со стороны за юношей и девушкой, которые не в силах были расстаться, за пиратом, который пресёк грязное намерение родственника Горацио сорвать побег, я всё больше задавалась вопросом, зачем всё это? Он ведь мог просто вывести обоих из номера и вернуть родителям заблудших детишек. Но он этого не делал, а потому с каждой минутой мне становилось всё тревожнее.

— Зачем ты пришёл? — спросила я.

Пират глянул на меня исподлобья.

— Чтобы остановить побег.

— И что теперь?

— Теперь вы все трое идёте со мной. Тихо, не поднимая шума. Это ясно?

Больше я не задавала вопросов. Как и влюблённые, которые не знали, чего ожидать от мужчины, ведшего нас под конвоем к выходу.

Миновав лестницу и заметно опустевший зал трактира, мы покорно проследовали за корсаром. Анжела и Горацио ступали, согнувшись от тяжести мыслей, переживаний и несбывшихся надежд. Замыкала шествие я, оглядываясь по сторонам и то и дело ловя косые взгляды. Казалось, сейчас мы выйдем и нарвёмся на полицейский отряд.