Мятежники
Шрифт:
Странно, она уже не сердилась на отца и даже испытывала какое-то приятное возбуждение при мысли о дальней поездке. Агнея бывала только в Топорном Урочище на западной границе Севера, до Восточной марки и Эстсуэка путь гораздо длиннее.
Весь вечер Агнея сидела на кровати и смотрела в огонь камина, пока Этель, служанка, собирала вещи. Агнея знала, что рано или поздно отец должен выдать её замуж, и всегда мечтала увидеть новые места. Поразмыслив с полчаса, она даже убедила себя, что иметь дальних родственников-драконов не так уж позорно. В конце концов, практически все знатные семьи, во всяком случае, южные, имели когда-то в своей родословной оборотней. Архивариус был прав насчёт традиций. Даже в королевских семьях были драконы, пока прадед нынешнего короля Фредерика не начал свою непримиримую и нескончаемую войну.
Этель без умолку болтала, хотя Агнея и не отвечала ей. Служанка спрашивала, куда, надолго ли и как они поедут, через какие земли будут проезжать, какие рыцари поедут с ними и сколько они встретят симпатичных парней в дороге.
Этель! В голове одни мальчишки! На год моложе хозяйки, она вечно думала только о парнях и поцелуях. Агнею злила её болтовня, она молчала или отвечала невпопад.
Если бы Агнея только знала, чем кончится для них это путешествие. Тогда бы она велела ей замолкнуть, выгнала из комнаты и ни за что не взяла бы с собой.
Они думали, что впереди ждёт утомительная, но увлекательная дорога, ведь их должны были сопровождать пять рыцарей, не считая охранников и слуг, и путь лежал по старым проверенным дорогам в землях вассалов лорда Хардвига, где каждый замок, каждый постоялый двор встречал их учтиво и отдавал лучшие комнаты и яства. Кто мог предвидеть, что до порта никто так и не доберётся?
Глава 2. Заброшенный дом
«Дракон!» Тогда точно кто-то крикнул: «Дракон!»
И там, правда, был огонь, и кровь. Много крови. Агнея закрывала глаза и вновь видела всполохи.
Она засыпала прямо в седле, кошмары мучили её и спасали от падения с лошади.
Осень уже вовсю хозяйничала, дожди донимали днями напролёт, то превращаясь в мелкую противную морось, то обрушиваясь в ослепительной мешанине грома и молний, а однажды утром даже сорвались первые снежинки. Агнея нещадно мёрзла в тонком шерстяном костюме, а щегольский бархатный плащ плохо спасал от ливня, превратившись в бесполезную тяжёлую тряпку.
Лес стоял мокрый, осунувшийся, и грязь противно чавкала под копытами лошади. Агнея гнала Грейпл, крепкую серую кобылку, уже пятый день, и даже для лошади этот путь стал изнурительным. Они обе были голодные, напуганные, продрогшие, и Агнея боялась того, что Грейпл заболеет или поскользнется и сломает ногу больше, чем собственной смерти. Раз за разом Агнея заставляла лошадь спускаться в ручей и брести по мокрым камням, хотя в такую непогоду никакие собаки не взяли бы след, если они и были у разбойников.
Она окончательно заблудилась и не понимала, в какую сторону и куда едет, и боялась уйти от реки. Рано или поздно любая река ведёт к людям.
Встретив на пригорке у реки брошенный бревенчатый дом, Агнея решила остановиться. За хижиной обнаружилась коновязь под соломенным навесом. В доме ждали и скамья с тонким тюфяком и дырявым одеялом, и большой деревянный стол, и исправный очаг. Кто-то оставил здесь немного дров, и, о хвала Великому Создателю, припрятал маленький кусочек кресала.
Урожай уже убрали, и на огороде остались лишь редкие забытые шарики морщинистой брюквы. Однако возле дома росли кусты тёрна, а в лесу неподалёку крошечными огоньками блестела на топких пружинистых полянках клюква.
Агнея не считала себя избалованной девочкой и, как всегда думала, не могла и сравниться с южными неженками Перекрестья. В Ордене воспитывали без поблажек даже знатных леди. Агнея и до того отлично стреляла из лука, владела мечом, могла провести целый день верхом и любила охоту. Под кровом монастыря она наравне со всеми спала на жёстких скамьях, умывалась из тазика, где по утрам приходилось ломать корочку льда, и не сторонилась грязной работы в лекарской.
И все же никогда раньше не доводилось ей оставаться одной, засыпать в седле, по-настоящему замерзать или голодать. Как бы ни суровы были обычаи Ордена, девушек оберегали, о них заботились, а из дома неизменно приезжал гонец и привозил с собой корзинку миндального печенья или фрукты в патоке. Если быть честной, Агнея и не задумывалась всерьёз о том, что сельским девушкам вроде Этель приходилось и без монастырских наставниц есть каждый день гороховую похлёбку и тёмный хлеб из отрубей и ячменя.
Ах, как бы дорого Агнея сейчас отдала за краюху самого грубого хлеба! И за то, чтобы Этель снова была рядом, и они сидели у камина в замке и беззаботно сплетничали о рыцарях.
У Агнеи оставалось немного крупы в седельной сумке, по дороге она нарвала лесных яблок, а на заросшем сорняками раскисшем огороде накопала озябшими руками брюкву, однако, готовить побоялась. Погода стояла сырая, лес затянуло туманом и дым от трубы стелился к земле, но она всё равно не решилась. Полчаса провозившись с огнивом на коленях у очага, Агнея смогла разжечь только маленький костерок и сунула в него жестяную кружку с вином. Ещё их вино, из замка. Оно тоже оказалось в седельной сумке Грейпл, которую не успели обыскать разбойники.
Агнея берегла его на случай ранений. Часть вина она, даже не разбавляя водой, сварила с шалфеем, приворотником, яблоками, клюквой и тёрном. И тысячу раз успела воздать благодарность учителю-лекарю за науку. Получилось не только терпимо, даже вкусно. Напившись обжигающего вина, Агнея уснула, свернувшись калачиком на единственной лавке, и с утра уже чувствовала себя совершенно здоровой.
Весь следующий день она провела на охоте. Ягоды тёрна и клюква пропадали в желудке без следа, и только дразнили аппетит. А день выдался как нельзя удачным. Сначала Агнее повезло подстрелить в болотистых зарослях у реки большого, жирного селезня, который отдыхал от перелёта. А на обратном пути она увидела, что в силки попался заяц.
Утке Агнея быстро свернула шею, зажмурившись, а вот над зайцем долго стояла, кусая губу и размышляя — не обойтись ли ей в ближайшие дни утятиной.
Агнея не умела убивать. Даже охота всегда оставалась развлечением, и рядом находились егеря, ловчие и стражники, которые добивали добычу.
Осгри, наставник из Топорного Ущелья, хоть и учил леди рыцарскому искусству боя, всегда хмурился, если дело доходило до уроков с мечом или когда воспитанницы леди Норы брались за топоры — традиционное оружие Ордена со дня его основания. «Не женское это дело», — часто упрямо твердил он. Однажды Агнея вспылила. Девушки стояли у мишеней, и Осгри выдёргивал стрелы. Все выстрелы Агнеи попали в щит, одна ближе другой к красному кружку центра. Она заметила учителю, что владеет луком лучше, чем половина отборного гарнизона Ордена. Осгри только хмуро покачал головой, как всегда. «Женщина, леди Агнея, — сказал он ей тогда, — это жизнь. Женщина даёт жизнь, бережёт, не отнимает. Воевать мы и вас, девок, умеем». Тогда она впервые подумала, зачем на самом деле держит в руке меч. Агнея обожала лошадей и скачки, ей нравились уроки и тренировки, и всё это получалось как весёлая азартная игра.
А, когда настал час, она подвела всех. Особенно Этель.
Боль событий минувших дней, казалось, притупилась под грузом усталости. Воспоминания подёрнулись туманом, и Агнея неосознанно хотела поскорее утопить их, бежать, как от зловонного болота, пока её не затянуло.
На их отряд напали ночью, когда норвальдский обоз остановился лагерем в лесу. Агнея даже толком не поняла, где её люди. Девушку вытащили, брыкающуюся и кричащую, волоком, разбили губу. Она упала, поднялась на руках и увидела перед собой мертвенно-бледное лицо стражника. Любимец её служанки. Наверно, эти двое первыми попали под удар. В ту ночь воин дежурил, и Этель ускользнула вечером из палатки. Всполохи факелов, огонь, крики и болезненный нечеловеческий вой раненых. Агнее накинули мешок на голову, связали руки. Скачка поперёк седла совершенно лишила сил. Агнея крутила головой, задыхаясь в пыльном мешке. Наконец, тряска прекратилась.