Чтение онлайн

– Я не буду отвечать! – с самого начала заявил Рождественский. – Я не буду с вами говорить без адвоката, без представительства шведского посольства…

– Почему же? Чего вы боитесь? Если вы, как нас уверяете, на самом деле Карл Свенссон, то вам ничего не угрожает. И лекарство совершенно безобидное, – вкрадчивым голосом мурлыкал мистер Грин. – Вопросы-то детские. Например, какой рис вы больше любите – белый или коричневый?

– Зачем вам это знать? – возмущался Виталий. – Опустите меня. Вы не имеете права!

– Успокойтесь, прошу вас. Это такая игра. Давайте поиграем. Вы согласны?

– Нет.

– Значит, вы не согласны?

– Да.

Мистер Грин наладил аппаратуру.

У Рождественского не было иммунитета к новому препарату, и он, сам не желая того, постепенно втянулся в предложенную игру – «вопрос-ответ».

– В детстве ваш дом был с черепицей?

– Нет.

– Вы ходили на каток?

– Да.

– Вы занимались фигурным катанием или хоккеем?

– И тем, и другим.

– Занимались танцами?

– Да.

– Любили рисовать?

– Да.

– В детстве что больше любили рисовать: животных или машины?

– Машины.

– Вы рисовали военные машины, самолеты танки, корабли?

– Да, как и все мальчишки…

В конце такого анкетирования у мистера Грина сложилась отчетливая картина, что Карл Свенссон – российский разведчик. Анализ его памяти и подсознания четко свидетельствовали об этом. В голове этого мнимого шведа были такие мысли, которые не могли быть у западного человека. И даже когда Рождественский чувствовал «подвох» и пытался усилием воли его обойти, полиграф замечал это усилие. Получалось, что там, где разведчик говорил «нет», программа однозначно ставила «да». Теперь сомнений у мистера Генри не было. И доказательная база на основе данных детектора лжи уже ясно сложилась, и тот факт, что этот якобы швед может говорить по-русски, отлично вписывался в ее рамки. Однако мистер Грин решил пойти дальше. Теперь, не откладывая дела в длинный ящик, принялся выведывать у Рождественского его агентурную сеть. И вот здесь капитан-командер американской флотской разведки столкнулся с непреодолимой стеной. О себе Рождественский говорил более или менее охотно, но как только дело заходило о третьих лицах, все логические цепочки рассыпались. Словно у российского разведчика была вшита определенная защита, которую еще не научились вскрывать военные специалисты. Вообще-то, кроме всего прочего, Рождественскому помогало врожденное чувство презрения к стукачеству.

– Пеллегрино, – мистер Грин потерял терпение, – вколите ему еще одну дозу.

– Вы уверены? – замешкался начальник медицинской службы. – Организм заключенного ослаблен.

– Я уверен, значит, и вы должны быть уверены, – рявкнул американец.

– Хорошо, но вы будете отвечать за последствия.

– Да, я, а кто же!

Пеллегрино разбил ампулу, набрал в одноразовый шприц препарат и медленно ввел «лекарство против лжи» в руку Рождественского.

– Начинаем! – продолжил мистер Грин. – Итак, вы приехали в Манилу десять, семь, пять или три года тому назад?

– Я приехал в Манилу… В Манилу я приехал… В Манилу…

Язык у Рождественского еле двигался, во рту пересохло. Виталий стал прерывисто дышать. Вдруг его глаза закатились, он потерял сознание.

– Черт! Давайте откачивайте! – заорал мистер Грин на Пеллегрино и медсестру.

Те бросились к Рождественскому.

– Он впал в кому! – констатировал начальник медицинской службы.

– Надо сообщить священнику, – сказал сеньор Фернандес, который находился здесь же.

– К черту вашего священника! – со злости ляпнул американец. – Ладно, делайте, что хотите. Мы с сеньором Алонсо вернемся в гостиные покои в вашем особняке, если позволите.

Вдруг Мистер Грин почувствовал неимоверную усталость от страшного нервного напряжения, с которым ему приходилось работать последние несколько дней.

– Да, конечно, – согласился начальник тюрьмы. – Я к вам присоединюсь. Обсудим кое-что.

– И если к завтрашнему дню заключенный придет в себя, мы продолжим. Помоги, – обратился он к Алонсо.

Мистер Грин и Бальтасар сняли с лежащего без сознания Рождественского датчики детектора лжи. Американец сложил ноутбук в сумку.

– До завтра! – попрощался он со всеми.

– До завтра! – повторил Алонсо.

Капитан-командер флотской разведки США и его филиппинский коллега отправились из медизолятора к воротам тюрьмы, к особняку сеньора Фернандеса.

– Проклятье! – посетовал мистер Грин. – Надо было с ним поаккуратней.

– Ничего, завтра оклемается, – сказал Бальтазар. – К препарату прилагалась инструкция. Там написано, что делать в случае передозировки. Пеллегрино не дурак, разберется.

Батяня, капитан и прапорщик пробирались сквозь заросли по дну оврага. Судя по карте местности, до тюрьмы было меньше километра, а овраг вскоре резко повернул на запад и пошел параллельно тюремной стене.

– Хочешь не хочешь, надо выбираться наверх, – сказал Батяня.

На острове царила тишина – выстрелов слышно не было. Да и звуков животных тоже, как бывает перед самым рассветом.

– Кажись, мы отстали от филиппинцев и тех, с кем они воюют, – предположил Ростислав.

– Короче, никого не трогаем, сами не показываемся, выходим на заданную позицию, – распорядился Батяня, – занимаемся своим делом и ни во что не вмешиваемся.

Российские десантники планировали добраться до места. Залечь, дождаться ночи и провести операцию.

– Илья, давай первым наверх.

Капитан поднялся на гребень, огляделся.

– Чисто, – тихо сообщил он.

Поднялся прапорщик Сазонов, а за ним и Батяня.

За гребнем была лощина, которая шла в нужном направлении.

– То, что надо, – сказал Батяня. – Спустимся и будем двигаться по ее дну.

И вдруг у них над головами тихо произнесли на ломаном английском:

– Оружие на землю. Руки за голову.

Батяня определил, что голос звучал сверху, с кроны дерева. Развернуться и ударить очередью на голос не получится: попасть в цель практически невозможно. Говорящего скрывают ветви. «Эх, Прошкин, Прошкин, не усмотрел мартышек», – подумал Андрей.

По акценту майор Лавров догадался, что имеет дело не с филиппинцами. Так разговаривали на английском китайцы из южных провинций Китая.

– Давайте без глупостей, – ответил Батяня. – Мы не филиппинские солдаты, не их наемники. У нас свой интерес…

– Поднимите руки, – с тем же акцентом сказали с другого дерева.

«Ого, и сколько же их сидит на ветках?» – начал прикидывать Батяня.

– Гуд. Хорошо.

Он поднял руки, но оружие на землю не положил. Подняли руки капитан Прошкин и прапорщик Сазонов.

С ближайшего дерева спрыгнул маленький человек азиатской внешности с автоматом Калашникова на груди. Он подошел к Батяне. У него на пилотке красовалась красная звезда.

– Кто вы? – спросил он.

– Мы из России. – Батяня решил быть честным, чтобы не вызывать лишних подозрений.

– Товарис. Коросо, – перешел на ломаный русский этот человек. – Мы марксистско-ленинская армия Мао.

Российским десантникам было известно, что на Филиппинах маоистские партизаны ведут нескончаемую вооруженную борьбу с правительством. Однако включаться в войну из-за идеологических разногласий Батяне, конечно же, не хотелось.