Чтение онлайн

– Что случилось? Оставьте его! – сказал он санитарке. – Я лично его осмотрю.

Несмотря на то что Пеллегрино был не в ладах с законом, в медицинских делах он все-таки считался профессионалом.

После измерения давления, снятия кардиограммы, ощупывания ссадин и ушибов и приведения пострадавшего в чувство с помощью нашатыря Пеллегрино констатировал:

– Жить будет. И, могу сказать, не останется калекой.

Начальник тюрьмы подбежал к отцу Гарисии, взял его руку, начал лобызать.

– Спасибо, пастырь… Вы совершили чудо!

– Это Бог совершил чудо! – Отец Гарсия с силой освободил свою руку. – Я могу идти?

– Да, конечно! Сегодня, прошу вас, останьтесь на острове, побудьте с нами… – попросил сеньор Фернандес. – Это настоящее чудо!

Отец Гарсиа вышел из административного здания тюрьмы. Уже небо посветлело. Пастырь заглянул в часовню – все ли там в порядке. Поправил лампады. Сегодня мессы не было, и он мог остаться один в храме – обратиться к Богу о спасении заблудших людских душ.

А в карцере хлопотал начальник тюрьмы:

– Приведите заключенного в божеский вид, – наставлял он медиков, – переоденьте в новую робу.

Таким причесанным, умытым, в новых оранжевых с черными полосками штанах и рубахе предстал Рождественский перед мистером Грином.

Американец зашел в камеру и изменился в лице:

– И это почти что труп? Выглядит вполне свежим. Клянусь всеми чертями, свежее, чем тот, которого вы фактически сорвали с постели.

– Это отец Гарсия, святой отец, ну и конечно, мой начальник медицинской службы совершили великое чудо. Его прямо-таки вернули с того света. – Сеньор Фернандес радостно тряс руку американцу.

– Значит, начнем. Итак, – американец начал ходить по камере вперед-назад, – вас зовут? – обратился он к Рождественскому.

– Карл Свенссон, – слабым голосом, одними губами проговорил Виталий.

Как и на предыдущих допросах, капитан-командер американской флотской разведки ничего не смог добиться от российского резидента. После полуторачасового безрезультатного допроса Виталия оставили в одиночной камере, а мистер Грин и сеньор Фернандес поднялись в кабинет начальника тюрьмы.

– Надо выпить. Да-а, твердый парень, – сказал Генри.

– Так. И били, и глумились над ним, – удивлялся сеньор Фернандес. – А он пришел в себя и хоть бы что. Я склонен думать, что это молитва святого отца так подействовала. Не только вернула ему силы, но и сделала его крепче духом.

– Вы так думаете? – с иронией произнес мистер Грин.

Начальник тюрьмы достал из стола восемнадцатилетней выдержки виски «Джонни Уолкер Платинум лейбл», разлил по большим четырехгранным стаканам.

– Прошу. Не каждый день увидишь такое.

Американец, ни слова не говоря, залпом выпил.

Задумавшись о вечном, выпил свое виски и сеньор Фернандес.

– Да бросьте. Бог тут ни при чем. – Мистер Грин прервал затянувшуюся паузу. Щеки американца порозовели: отличный виски приятной теплотой растекался по жилам, бодрил, поднимал настроение. – Это определенная закалка и воспитание характера. Ну а если он так себя хорошо чувствует, отправьте его назад, в барак. И пускай его филиппинские друзья подружатся с ним еще теснее.

– Понятно, – усмехнулся сеньор Фернандес.

– Только пускай посильнее надавят на психику. Подойдут к этой проблеме, как говорится, с моральной стороны. А физическое воздействие лучше применять точечно и без особых последствий для его здоровья, – рассуждал американец. – Скоро мы с ним встретимся снова. Сеньор Фернандес, я могу денек погостить у вас и подождать прибытия Алонсо? Сегодня-завтра он должен подъехать и кое-что мне привезти. Новое слово в военной фармакологии.

– В чем? – поинтересовался начальник тюрьмы.

– Да так… Скоро увидите. Ну что, я могу приятно отдохнуть в той комнатке в вашем особнячке с прекрасным видом на море? Знаете, люблю смотреть на чаек – совсем иная цивилизация, и тоже есть группы сильных и группы слабых. Кто-то стойкий, кто-то затюканный. Посмотрю на птичью суету, подумаю о людях… О нашем безумном мире.

– Конечно-конечно, – быстро согласился начальник тюрьмы.

Сеньор Фернандес по внутреннему телефону вызвал начальника охраны к себе в кабинет. Тот явился буквально через минуту.

– Шведа назад в барак, – резким тоном приказал начальник тюрьмы. – И передайте таиландцу, что я доволен его работой. Однако надо усилить, как говорится, моральный прессинг. Понятно?

– Так точно! – отчеканил начальник охраны, выпрямившись, как новый гвоздь.

– Да расслабься ты. Выпей с нами.

Сеньор Фернандес налил полстакана виски начальнику охраны. Тот, косясь на американца – мол, это ничего, это небольшая доза, так что все нормально, – залпом выпил.

– Разрешите идти! – проговорил он, грохнув донцем стакана о стол.

– Иди, – разрешил начальник тюрьмы.

Начальник охраны выполнил команду кругом и, чеканя шаг, вышел из кабинета.

– И я пойду.

– Пожалуйста, я позвоню Кармелите. Она вас встретит со всем радушием.

Во время работы к Дмитрию Харлампиеву и Мартину Ван дер Венделю, которые тащили вдвоем железобетонную балку, подошел Нукулпрадат.

– Карла вернули в барак, – тихо сказал он. – Мне «хозяин» приказал надавить на него. Так что будем делать вид, будто опять нападаем на шведа. Вы только не подумайте, что это на самом деле. Пускай он подыграет.

– Не бойся, теперь мы твоих не тронем, – заверил Дмитрий. – А наш папаша Карл выдаст себя за обиженного Буратино.

– Чего ты сказал? – переспросил таиландец.

– Короче, устроим Карабасу-Барабасу кукольный театр. Понял?

– Не понял, – пожал плечами таиландец.

– Главное, что теперь между нами мир. И не переусердствуйте с Карлом.

Российские десантники в приборы ночного видения осматривали гарнизонные постройки, стены тюрьмы, вышки над ней. По памяти сравнивали увиденное со спутниковыми фотографиями местности, которые предоставила им Анджелина. Все сходилось. Юго-западный угол тюремной стены сильно вдавался в джунгли. Правда, над ним возвышалась вышка с вертухаем. Обезвредить его не было большой проблемой. За это дело брался Ростислав со своим духовым оружием. Часового можно снять из автомата, ведь стволы у всех с глушителями. Но Батяня был против лишних жертв. И кроме того, пуля-дура. Предсмертный стон, вскрик и звук падения тела тоже исключать нельзя. После того как вертухай тихо присядет, почувствовав слабость в ногах, и заснет сном младенца, майор Лавров как можно быстрее готовит подрыв стены. От нее, согласно задумке, должен аккуратно отколоться и лечь на землю осколок в рост человека, чтобы получилась брешь. Вплотную к стене внутри тюремного двора одним крылом примыкал барак. Там был выход, ведущий к умывальникам и туалетам. Обрушение внешней стены – сигнал для Рождественского. Следующей ночью ему нельзя смыкать глаз, услышав взрыв, следует покинуть барак и бежать в сторону взрыва. Хотя логично все наоборот: люди, спасаясь, бегут от взрыва. В этом и заключался эффект неожиданности. Десантники, чуть что, огнем прикрывают Рождественского от погони. А вся группа спешно отходит в джунгли к противоположному берегу острова. Там уже должны быть на подлете планеры с эластичными канатами. Планеры переносят беглецов на остров Палаван, где их на самолете поджидает Анджелина.

Таков был план. Если все пройдет слаженно, а за дело брались настоящие профессионалы, то реализовать его можно было. Ведь десантники ничем себя не выдали. Об их присутствии на острове никому не было известно. Произойдет взрыв, один заключенный сбежит и исчезнет в джунглях. Ведь планеры на радарах, как показал опыт, местными операторами не распознаются. После тюремной охраной с привлечением солдат гарнизона будет организована операция по прочесыванию леса, мангровых зарослей. Там следов человека найти практически невозможно. На берегу следов от предполагаемого плавсредства тоже не обнаружится. Подумают, что беглец от отчаяния бросился в море и утонул. Быть «мертвым» для живых – отличное прикрытие для резидента разведки. Можно начинать новую жизнь в новом месте, с новыми документами и даже с новой внешностью. Пластические хирурги сегодня совершают чудеса.