Чтение онлайн

В общем, если хочешь отвлечься от своих переживаний — займись чужими. Что я с успехом и делала, изведя упаковку носовых платков и перейдя на туалетную бумагу.

От прекрасной трагической сказки отвлек звонок. В домофон. Даже не поняла сразу, что это — в мою дверь. Ко мне почти никто и никто не звонил. Гостей практически не принимала.

Но противные трели продолжались. Пришлось отрывать задницу от дивана и брести…

— Кто там? — Фраза, банальная до невозможности. Но я, в своем уже немалом возрасте, так и не смогла сочинить ничего более адекватного и оригинального…

— Курьер. Вам посылка.

— Я ничего ни от кого не жду.

— Бывает. Но я должен отдать вам ее в руки. Вы же Елизавета Андреевна?

— Да.

Пришлось открыть. Хотя, сомнения и грызли мою подозрительную душу.

Так и стояла под дверью, пялясь в глазок, пока на площадке не появился тщедушный паренек в повернутой козырьком назад бейсболке.

Впечатления опасности не произвел. Открыла, не дожидаясь, пока он надавит на звонок.

— Здрасьте. Распишитесь, пожалуйста, здесь. — Одной рукой он протягивал мне какой-то тубус, плотно замотанный в пленку, а второй подпихивал планшет с бумажкой для подписи. Растерявшаяся от напора, тубус я схватила, не думая, а вот расписываться в получении не спешила.

— От кого это?

— Посмотрите. Там же указаны данные отправителя, прямо на накладной.

Долго всматривалась в иероглифы, накарябанные чьей-то кривой рукой…

— Ничего не поняла. Это же цифры какие-то. Что они означают?

— Заказчик зашифрован. Имя не разглашается. Извините, ничем помочь не могу… — Он уже перетаптывался с ноги на ногу, явно нервничая. — Распишитесь, пожалуйста, мне еще кучу всего доставить нужно, а в метро скоро давка начнется…

— Молодой человек, я не могу это взять!!!

— Почему?

— А вдруг, там что-то опасное внутри? — Фиг его знает… Я никогда не получала на дом такие посылки с курьером… Вдруг, враги какие-то появились…

— Там ничего опасного. Мы все проверяем в момент упаковки. Я ж тоже не дурак, всякую чешую возить. — Умоляющий взгляд и протянутая ко мне шариковая ручка. — Подпишите, я вас очень прошу.

— Ладно. Давайте свою ручку и бумажку. — Поставила закорючку. Захлопнула за подростком дверь. И с опаской уставилась на этот гребаный тубус…

Тот, кто его отправлял, обладал извращенным чувством юмора. А может быть, просто садист… Я все ногти переломала, отковыривая эту пленку, намотанную в десять, двадцать, тридцать, сотню слоёв… Даже любопытство мучить начало, вместе с раздражением: что ж там такое ценное внутри, что его так бережно упаковали?

Рулон. Плотный. Большой. Непонятный какой-то…

Чтобы полностью развернуть, пришлось укладывать на пол и раскатывать по нему, прижимая тапками и какой-то еще ерундой….

Фотообои, что ли? С ромашками. Как будто кусок бескрайнего поля, втиснутый на кусок плотной бумаги… И что бы это значило, в конце концов?

Долго ломать голову над вопросом меня не заставили. Даже не удивилась, в общем-то, услышав звонок.

— Алло.

— Привет. Не отвлекаю?

— И что я должна с этим делать?!

— С чем? — Несказанное удивление в голосе должно было меня обмануть. Но я уже слишком хорошо знала эту насмешливо-серьезную манеру поражаться. Сама так часто делала.

— Сам знаешь, не прикидывайся. И что это, вообще, означает?

— Лиз, я узнал. Ромашки в августе не цветут. Все уже давно завяли и пожухли.

— А… это замена букета?

— Угу.

— Боюсь представить стог, который ты приволок бы, если было начало лета…

— Зачем же? Я бы тебя прямо в поле отвез… Чтобы не мелочиться…

— И там оставил бы… Чтобы сначала заблудилась, а потом бросалась тебе на шею, как спасителю? — Было безумно приятно, конечно, что он помнит. И что вот так оригинальничает… Но признаваться в этом не хотелось, поэтому, бурчала недовольно.

— Идея, конечно, тоже хорошая… Но я себе другое представлял… — Мечтательные нотки в его голосе заставили насторожиться…

— Боюсь подумать даже… Прикопал бы где-нибудь, прямо под ромашками?

— Нет…Просто… уложил бы на них… Как живьем вижу: зелень, яркие цветы, знойный воздух, даже птицы умолкли, и ты… голенькая… ммм…

Я физически ощутила, как обдало жаром и щеки, и шею, и по позвоночнику холодок пробежал… Пришлось прокашливаться…

— Ты мне позвонил, чтобы сексом по телефону заняться?

— Нет. Хотел узнать, прощен ли уже, или нужно дальше изобретать?

— Не прощен. — В этом даже сомнений не было. Ни один мускул не дрогнул, когда отвечала.

— А придти можно?

— Нужно. Я одна с этим куском обоев не справлюсь. Кстати, что прикажешь с ним делать?

— Дверь открывай, сейчас покажу.

Черт. Того, что он стоит под дверью, не ожидала.

Оказалось, что зашел он вслед за курьером, а потом ждал, когда тот вручит посылку и выйдет.

Не ленивый, однако… Подпирать спиной ободранные стены моего подъезда — то еще удовольствие… Правда, я ему не призналась в своем восхищении…

А вот когда кусок фото-поля идеально разместился на пустой стене моей спальни… А потом его осветили лучи уходящего солнца… Восхищение скрыть было невозможно.

И, конечно же, он остался. Погоревали вместе о неслучившихся оладьях, заказали пиццу и спагетти из какого-то модного ресторана, а потом валялись, глядя в экран ноутбука с картинками интерьеров, спорили до хрипоты по поводу цвета плитки в бассейне… Милейшая идиллия. Кроме одного: с сексом Кир на этот раз обломился. Ну, потому, что так мой организм сказал.

Думала, он домой уедет после этого облома, но — ничего подобного. Остался.

Оказалось, что, когда все болит, раздражает и тянет, очень тепло и уютно бывает прижаться к чему-то большому и теплому. И чтобы оно дышало тебе в затылок, прижимало к постели своими длиннющими и неудобными ногами, но при этом поглаживало по животу. Легонечко так, большим пальцем, пара движений — и ты незаметно и спокойно засыпаешь. И спишь, как убитый, до самого утра, когда это тело не начнет зевать и потягиваться, бессовестно игнорируя вопящий будильник.

Когда Кир был выставлен за дверь, с напутствием, чтобы шел и дальше придумывал способы искупления, я осталась наедине с собой. И опять испугалась. Слишком с ним было уютно и хорошо.

Нинка, выслушав историю последних двух дней, затем — про мои бесплодные метания, долго молчала (испугав меня до умопомрачения, такое с ней только во сне и беспамятстве бывало), а потом выдала:

— Не знаю, Лиз… Тут два варианта: либо убить, чтобы не сомневаться больше, либо благословить…

Тоже мне, помогла. Подруга называется. Я и без нее догадывалась, что могут быть лишь две крайности. Но какую из них выбрать?