Чтение онлайн

Кто из нас больше хмурился в эту секунду — неизвестно. Может быть, Кир и успел рассмотреть, а мне, как-то, не до этого было…

Выдавленное через силу "здрасссте" тоже не сильно смахивало на любезное и радостное приветствие. Его и вежливым-то можно назвать с очень сильной натяжкой. Ну, не хотелось мне в тот момент быть вежливой и приятной. Больше тянуло на убийства. Многочисленные, особо жестокие.

— Мама, знакомься. Это — Лиза. — Коротко. Внушительно. И ни черта не понятно, за каким хреном он приволок эту самую Лизу, то бишь меня, в родительскую обитель.

— Лиза, это моя мама. Вилена Игоревна.

Етит твою… А я-то думала, что Андерс — это извращение на российской земле. Но оказалось, что в семейке водятся еще и такие несчастные…

Нет. Я люблю красивые, звучные, необычные имена. Только вот, их приятно слышать. Хорошо запоминаются. Но как живут с ними их обладатели? Их же с детства, наверное, заколебали подколки и придирки ровесников…

Я как-то сразу прониклась сочувствием к несчастной кирилловой маме. И уже более приветливо сообщила, что мне очень приятно. С ней познакомиться, конечно же.

Критично-недоверчивый взгляд, очень цепкий, прозрачно-серых, очень холодных глаз. Так и не скажешь, что их обладательница могла бы верещать и причитать над мелкой, неприметной собачкой…

— А я вас не такой представляла… Лиза… — И голос такой же, замораживающий. Зря я, похоже, ей сочувствовала по поводу имени. Такая и язык могла бы запросто оттяпать, скажи ей кто-нибудь что-нибудь неправильное…

— Гхкм… А какой, если не секрет? — Живое любопытство снова не устояло перед осмотрительной вежливостью.

Со стороны Кирилла раздалось невнятное то ли покашливание, то ли хмыканье. Коротко глянула на него: нет, не улыбался. Но, отчего-то, мне показалось, что он изрядно веселился. Неизвестно, правда, над кем.

И эта, которая с холодными глазами и неадекватно-редким именем, которая смотрела на меня свысока и надменно (фигня, что ниже была на целую голову), тоже хмыкнула. Слегка неуверенно, как и я. Бровью дернула. Вот, выходит, откуда эта дурацкая привычка у Кирилла…

— Ну… Ира мне описывала вас немного иначе… — Она прижала к груди несчастную Лялечку, которая только пискнула и затаилась, мелко дрожа.

— И как же, если не секрет? — Меня потихоньку начинало распирать. От злости, усталости, от непонятного приема. — Она же меня практически не видела. Что можно сказать о человеке, с которым общался, находясь в глубокой истерике?

— Лиза, кхм…

— Кир, не лезь, пожалуйста. Я сейчас не с тобой разговариваю. — Он хотел что-то возразить. Но я тоже умею дергать бровью. Не хуже этих Янкевичей — так же выразительно и надменно.

— Знаете что, Лиза… Пойдемте-ка домой. Вы там согреетесь, умоетесь и обсохнете, а потом уже поговорим. — Снова осмотрела меня с головы до ног, но мне показалось, что не столько этой Вилене был интересен мой внешний вид, сколько хотелось спрятать нечто, промелькнувшее в глазах. То ли удивление, то ли — усмешку.

Ощущение проскользнула, что маман тоже улыбалась.

Клоуна, черт их возьми, нашли.

В общем, я была очень рассержена и возмущена таким неосторожным подходом к знакомству. Даже захотелось, на минуту, развернуться и свалить от этой непонятной семейки. Только вот, никакого понятия не было, куда меня завезли.

Ужас осознания навалился, как только пришла эта ужасная мысль. Ведь никто же не в курсе, куда и с кем я уехала. И как надолго. Даже искать не начнут, как положено. Или не там будут искать…

— Черт. Вот же идиотка…

— Лиза, что ты там бубнишь? — Кир догнал меня, шагающую очень бодро следом за семенящей мамочкой, приобнял.

— Да вот, вслух рассуждаю, что ты можешь меня прикопать под каким-нибудь деревом, и ничего тебе за это не станет. Потому, что не найдут.

— Нет, Лизочка. Мы такой ерундой не занимаемся. — Вилена Игоревна притормозила, обернулась в нашу сторону. — Копать — очень грязно и муторно, и следы остаются.

Я лишь молча ждала продолжения. Чувствовала — это еще не все.

— У нас очень хорошие печи в подвале. Мы сжигаем в них всякий мусор, строительные отходы, и бытовые тоже. Там почти все до пепла сгорает. И совсем не приходится пачкаться…

Тирада прозвучала весьма серьезно. Даже мурашки побежали…

— Не верь ей, Лиз. Мама шутит. Здесь электрическое отопление. А огня она боится больше всего на свете. Даже камины в доме — все ненастоящие.

Черт бы побрал их семейное чувство юмора. Похоже, Кир от мамы отличается только внешне. А все остальные гадости он приобрел от нее, с генами и молоком.

— Забавно, конечно. Но мне, действительно, страшно. — Лучше признаться в правде. Если шутили — должны одуматься и быть поаккуратнее в словах. А если все на полном серьезе — ничего не изменила бы эта искренность.

— Возьми телефон, найди свое местоположение на Гугл-картах, или на Яндексе, отправь его всем родственникам и знакомым. Тогда, может быть, полегчает? — И тут же мне стало стыдно, за такое вот недоверие к людям.

Я их еще и обидела, наверное…

— А просто сказать, где мы находимся, очень сложно? — Лучшая защита — нападение. Как бы это ни казалось смешным и глупым…

— Можно. Только вот, никто меня об этом не спрашивал… — Хитрая наглая улыбка не сходила с его лица. У Янкевича шел увлекательный аттракцион, похоже, а не испытание, устроенное для меня.

— Лиза, вы на Кира не обижайтесь очень. Он у меня бывает весьма недогадливым. К сожалению, многое приходится объяснять на пальцах. — Вилена Игоревна шла впереди, о чем-то сюсюкая со своей недо-собакой, казалось, что ничего не слышит, а вот — на тебе… Женщина становилась для меня все большей загадкой.

— Так. Не успели познакомиться, а уже объединились в один фронт? — Кир сделал вид, что ему все очень не нравится. Но я-то знаю, когда он возмущен, а когда притворяется.

— Никто ни с кем не объединялся. Просто мне стыдно, когда мой собственный сын выглядит идиотом. Даже когда он специально изображает придурка, материнская гордость не позволяет с этим мириться.

Вот так. Куда я попала-то? В этой семье, наверное, свои собственные бои без правил, ссор и недомолвок хватает без меня… И наблюдать за чужими скандалами — то еще удовольствие, нужно бы побыстрее сваливать…