Чтение онлайн

Так и не поняла, где закончилась шутка. К его списку добавила чайный сервиз и шитые льняные скатерти. Мелочь, а приятно же…

День Х приближался с невероятной скоростью. Иногда я на полном серьезе думала, что кто-то специально переводит стрелки на часах и отрывает лишние страницы в календаре. Нервничать начали уже не только мы с Кириллом, но и обе мамочки, и постепенно прибывавшие родственницы с обеих сторон, и даже наш невозмутимый учитель танцев. После долгих мучений, от идеи с вальсом он отказался. Потом отказался от мысли, что Кир сможет запомнить даже простейшие связки. И, в общем-то, радовался, что жених перестал наступать невесте на ноги.

Меня не покидало стойкое ощущение, что Янкевич над танцором втихую издевался. Улыбка порой проскакивала. Почти незаметная, но до удаса довольная и хитрая. А потом ее закрывала показная хмурая усталость и раздражение.

И, вообще, мне кажется, мой драгоценный извращенец просто наслаждался всеобщей суетой и хаосом, от которых стремился максимально отделаться.

Пока, нечаянно, не затронул тему про фамилии. Оказалось, что я должна была, без сомнений, стать Янкевич Елизаветой Андреевной. А я этого делать не собиралась…

И не то, чтобы сочетание не нравилось, или на мне лежала ответственность по сохранению отцовской фамилии… Просто так вышло, что необходимость замены одного из инициалов вылетела из головы. Ну, не думала я об этом! И когда Кирилл в шутку, как будто пробуя на вкус, обозвал меня "мадам Янкевич", удивленно спросила: " с чего бы вдруг?"

Кир дал мне шанс исправиться: "ну, не сейчас, а скоро будешь". Но зачем убогим тратить лишние шансы попусту? Мы сразу себя топим…

Я сообщила, что и текущие паспортные данные вполне себе устраивают. Ну, дура. Понимаю. И тогда поняла, но уже после того, как Кирилл обиделся.

В общем, за три дня до свадьбы жених с невестой не разговаривали. Он — потому, что надулся и не хотел мириться первым (слишком сильно задело, как оказалось). Она — потому, что было просто некогда выяснять отношения. Продолжали спать в одной постели, но не разговаривали.

Спасибо Вилене Игоревне — разобралась в проблеме. Меня она мягко пожурила. Киру дала подзатыльник (поймала момент, когда сидел в кресле, иначе не дотянулась бы). А потом сообщила, что мириться и целоваться нужно прямо сейчас, так как до самого торжества мы больше не увидимся. Не положено Примета, якобы, такая.

Я плакала. Он ругался. Но меня оставили жить в квартире, вместе с мамой и приехавшим отцом. А Кира отправили в недостроенный дом.

Стало совсем страшно.

Но зато в гости пришла Нинка, притащила коньяк и мартини, стало весело, беззаботно и радостно. Про жениха я не вспоминала до утра.

Юра приехал и утащил подругу домой ближе к пяти ночи. Никак не могли наговориться. О жизни, о судьбе бесталанной, о звездах и о политике. На следующий день ни одна не могла восстановить темы и содержание беседы.

Проводив гостей, до кровати добрела на автопилоте. И упала в нее, даже не заметив, что места свободного слишком много. Потому, что падала уже спящей.

А вот утром, никого не обнаружив рядом, сначала растерялась и расстроилась. Потом вспомнила причину отсутствия Кирилла, еще больше расстроилась. Позвонила. Сказала, что не могу без него жить, спать и просыпаться. И вообще, он мне срочно нужен.

Лепетала спросонья и с похмелья, без всякой надежды. Кто ж знал, что через час он уляжется рядом, наплевав на все родительские приметы и запреты? Никто не знал. А Янкевич тоже соскучился и приехал. Обнял меня и крепко уснул, до самого полудня…

Выпали из сновидений вместе. Вернее, были выдернуты. Ревом иерихонской трубы и падением камней с неба. Иными словами, наши мамы обнаружили, что мы спим в одной постели. Приметы нарушены. У невесты — похмелье. У жениха — ярко выраженный синдром пофигизма. Когда успел подхватить — неизвестно, лечиться у болезного товарища желания нет.

А до свадьбы — осталось полтора дня. В первый раз не придала значения. Ну, с похмелья-то… Мне повторили. Настойчиво и погромче. Я прониклась, но, видимо, не в полной мере. На третий раз… я услышала. Полтора дня!!! О, боже!!!

Вскочила, заметалась в панике между шкафом, кухней, телефоном и ванной. С какой металась целью — не знаю. Но тогда было очень нужно.

Суету прекратил хохот Кира:

— Лиз, угомонись! Платье натягивать еще рано! Сходи, умойся, потом чайку попьем, а дальше делами займемся.

Будто кнопочку "вкл/выкл" нажал где-то в моей черепушке. Выключил панику. Я остановилась. Расслабилась. Выдохнула. И тоже ощутила в себе синдром пофигизма.

Заразил меня Кир этой штукой. К расстройству и горю Вилены Игоревны: очень сложно расшевелить и взбодрить пару флегматичных амеб, которыми ее дети стали. Когда я из "Лизоньки" превратилась в "деточку мою", я не заметила.

Но обе деточки перестали слушаться, нервничать и переживать. Зато с увлечением и удовольствием валялись в обнимку на диване. Не парясь на тему того, что в доме прибывают гости…

А гости, между прочим, появлялись в каких-то невероятных количествах. Мы спрятались в комнате, не желая принимать вертикальное положение, мамы отдувались вдвоем, самостоятельно.

Лишь изредка заглядывали к нам, чтобы сообщить, кто еще приехал, где будет размещен, с какими новостями приехал.

Кого-то из самых близких даже запускали к нам в помещение. Тех, перед кем не стыдно сознаться, что виновники торжества устали и просто шевелиться не хотят. В общем, родню, которая не обвинит в невежливости и не уедет обратно восвояси. Хотя, положа руку на сердце, я очень надеялась, что кто-нибудь так и сделает. Потому, что масштаб нашествия откровенно пугал.

Ведь еще и друзей приглашали. С обеих сторон. И вся эта толпа казалась мне стихийным бедствием…

От паники спасало только только крепкое, надежное плечо Кирилла и его теплые, сильные, нежные руки.

— Кир, ты почему совсем не переживаешь? Настолько не важно событие? — Выбрала минуту передышки, чтобы пошептаться.

— А с чего мне нервничать? Ты — рядом, под рукой, никуда не убегаешь. Ловить, искать, держать не нужно. Меня только этот вопрос волнует… — И он довольно потянулся, щелкая пультом от телевизора.

— Так ты сюда ради этого приехал?! — Ткнула кулаком в плечо. Он поморщился, перехватил пальцы, поцеловал, пристроил у себя на груди, будто так и надо. — Меня пасти?

— Конечно. Я, вообще, планировал взять отпуск на месяц, тебя рядом посадить и никуда не выходить из дома. Чтобы не успела удрать, если передумаешь.

— Почему ж ты так не сделал? — Почуяла что-то неладное, но мысль еще не сформировалась.

— Так ведь мама с тещей приехали. От них ты уже не сбежишь, совесть не позволит. — И уставился предельно честными глазами. Настолько чистыми, что даже противно.