Чтение онлайн

Особая категория — так называемые вольные стихи (в классической традиции чаще всего — вольные ямбы), в которых стихи разной длины чередуются неупорядоченно. Такие несимметричные стихи очень удобны для передачи живой разговорной речи. Вольными ямбами с чередованием стопностей от 6 до 1 обычно писали басни (I, 20 ; II, 1 , 2 , 3 ; V, 1 , 2 ), иногда комедии («Горе от ума») и драмы («Маскарад»). В лирических вольных ямбах колебание стопностей не столь контрастно, обычно от 6 до 4 (II, 33 и др.). В поэзии конца XIX — начала XX в. нередки вольные стихи других метров (IV, 21 , 39 , 58 , 66 , 67 , 69 , 89 , 94 и др.). Реже встречаются строфические вольные стихи (III, 17 ; IV, 21 ). У Саши Черного, Маяковского и Пастернака встречаются вольные ямбы и хореи с 7-, 8- и даже 10-стопными стихами (IV, 84 ; V, 15 , 42 ).

Кроме отличия в размерах разнообразие звучания придают стиху ритмические окончания, или клаузулы; они различаются по месту ударения от конца стиха. Прислушаемся к следующим строчкам 3-стопного ямба: «Прости мне, милый друг» — мужская клаузула; «Подруга думы праздной» — женская; «Кипел чудесной силою» — дактилическая; «Идет Балда, покрякивает» — гипердактилическая клаузула.

На звучание стиха влияет также цезура — постоянный словораздел, делящий стихи на полустишия. В коротких размерах она обычно не употреблялась — их ритмический строй легко улавливается слухом. Но в длинных стихах без цезуры слух уже с напряжением улавливает ритмическую инерцию. Цезура — ритмическая опора для слуха. В классическом 6-стопном ямбе она всегда стояла на 3-й стопе (т. е. после 6-го слога): «Унылая пора! | очей очарованье! || Приятна мне твоя | прощальная краса — || Люблю я пышное | природы увяданье, || В багрец и в золото | одетые леса…» (см. также I, 10 , 13 , 18 ; II, 5 , 35 , 46 ). Бесцезурные 6-стопные ямбы звучат менее ритмично, это «хромой» размер; в нем обычно преобладают стихи цезурованные, а бесцезурные звучат перебоем (IV, 17 ; V, 130 ).

5-стопный ямб встречается в двух формах: с цезурой на 2-й стопе и бесцезурный. Пример 5-стопного ямба с цезурой: «Роняет лес | багряный свой убор, || Сребрит мороз | увянувшее поле, || Проглянет день | как будто поневоле || И скроется | за край окружных гор» (см. также II, 66 , 74 ; III, 1 , 12 ); бесцезурного: «Уж десять лет ушло с тех пор, и много || Переменилось в жизни для меня» (см. также II, 19 , 23 , 50 , 43 , 87 ; III, 53 ; V, 35 ). Ломоносов перевел знаменитую оду Горация 5-стопным ямбом с цезурой на 3-й стопе: «Я знак бессмертия | себе воздвигнул» (I, 8 ), но этот размер не привился. Ясно, что цезура слышна только в ряде стихов, когда один из словоразделов на протяжении всего произведения стоит на одном и том же месте. 5-стопный ямб с цезурой звучит более мерно, зато бесцезурный — свободнее.

Таким образом, ритмическое звучание силлабо-тонического стиха зависит от метра, длины стиха или чередования стихов разной длины, характера клаузул, наличия и расположения пиррихиев и сверхсхемных ударений, видов словоразделов, наличия или отсутствия цезур. Из этих элементов возможно огромное количество сочетаний, чем и объясняется ритмическое разнообразие русских стихов.

Особое положение среди силлабо-тонических размеров занимают пеоны. В античной поэзии пеонами называли 4-сложную стопу с одним долгим и тремя краткими слогами. По месту долгого слога различали: пеон I ––, пеон II –, пеон III – и пеон IV –. В тоническом стихе, как обычно, место долгого занимает сильный слог.

Пеоны редки, относительно часто встречается 3-стопный пеон III. Крайне редки, единичны остальные пеоны. Пеон I впервые, кажется, применил любитель необычных размеров и длинных строк К. Д. Бальмонт: «Спите, полумёртвые, увядшие цветы» (IV, 8 ). Из пеонов II известность получило стихотворение И. П. Мятлева «Фонарики» (II, 95 ): «Фонарики, сударики, || Скажите-ка вы мне…», с которым перекликаются «Фонарики» В. Я. Брюсова (IV, 34 ). Пеон IV впервые встречается у Бальмонта, однажды — у М. А. Кузмина (Ау, Сергунька! серый скит осиротел. || Ау, Сергунька, тихий ангел пролетел…»); в наши дни — у А. С. Кушнера (V, 129 ).

Особняком от других силлабо-тонических метров стоит 5-сложник. Из 5 теоретически возможных вариантов этого метра встречается лишь один — с постоянным сильным ударением на среднем, 3-м, слоге –. Употреблялся он только в жанре народных песен. 5-сложник изредка встречался начиная с XVIII в., но разработал его и часто им пользовался А. В. Кольцов, поэтому его часто именуют кольцовским 5-сложником. В нем, что естественно при такой длине, часто встречаются сверхсхемные ударения, чаще всего на 1-м и 5-м слогах, редко на 2-м и не бывает на 4-м. На 5-м они могут стоять потому, что 5-сложник — почти всегда белый стих, т. е. безрифменный: «Что, дремучий лес, || Призадумался…» Главное отличие 5-сложника от других метров в том, что он — всегда законченное слово или группа слов. Кольцов писал 5-сложник в одну короткую строку, другие поэты иногда его удваивают, утраивают, даже учетверяют, но и в этом случае после каждой 5-сложной группы стоит сильная цезура. Вот пример учетверенного 5-сложника у Бальмонта: «О, страдатели, насаждатели, о, садовники сих садов…» (IV, 13 ).

Благодаря такой структуре и песенному характеру постоянное среднее ударение звучит в нем обычно сильнее сверхсхемных. Формально 5-сложник можно было бы рассматривать как 1-стопный анапест или 2-стопный хорей с дактилическим окончанием — тем более, что Кольцов пользуется им как в чистом виде (II, 97 ), так и в урегулированном чередовании с анапестом (II, 96 ) и с 2-стопным хореем (II, 101 ). Но и звучание, и стихотворная композиция его настолько своеобразны, что его выделяют в особый размер; может быть, его следовало бы назвать стихом (т. е. стихотворной строчкой) особой структуры.

Перейдем теперь к формам стиха, отклоняющимся от строгой урегулированности силлабо-тоники. Прислушаемся к звучанию следующего 4-стишия Лермонтова: «Страшна в настоящем бывает душе || Грядущего темная даль; || Мы блаженство желали б вкусить в небесах, || Но с миром расстаться нам жаль». Проскандировав, мы обнаружим, что здесь три стиха — амфибрахии, один — анапест. Всего в стихотворении «Земля и небо» (II, 79 ) по 8 стихов обоих размеров, но расположены они без всякого порядка; между тем наш слух воспринимает не нарушение размера, а только его вариации. Внутренняя структура всех стихов одинакова — 3-сложники. Различаются они лишь анакрузой. Такой размер называют 3-сложником с вариациями анакруз, или с переменной анакрузой (см. также I, 31 ; IV, 39 , 73 , 89 ).

Если мы вслушаемся в стихотворение того же поэта «Желание» (II, 77 ), то заметим, что 1-сложные и 2-сложные анакрузы чередуются в нем урегулированно, через стих. В этом случае первая пара стихов в 4-стишии ритмически тождественна второй паре. Поэтому мы различаем 3-сложники с урегулированным и неурегулированным чередованием анакруз. Этот метр в поэзии XIX в. встречался редко (III, 35 ). 2-сложники с переменной анакрузой в классической поэзии не употреблялись. Изредка встречаются они в поэзии XX в. (V, 24 , 65 , 127 ).

В истории русского стиха — классического и, в особенности, XX в., значительно большую роль сыграло нарушение внутренней урегулированности 3-сложников. Впервые их применил Тредиаковский в своеобразном размере — русском гекзаметре, или гексаметре. В античном гекзаметре, т. е. 6-мерном, 6-стопном стихе, стопа дактиля – могла заменяться спондеем ––, долгий был равен двум кратким. Это придавало стиху ритмическое разнообразие, очень нужное для эпического стиха, которым были сложены такие крупные произведения, как «Илиада» и «Одиссея». В русском языке спондеи –– требовали бы скопления 1-сложных слов ––|–, стих стал бы рубленым. В гекзаметре Тредиаковского обычные в 3-сложниках 2-сложные интервалы между ударными слогами иногда заменялись 1-сложными: «Слог „Одиссеи” веди | стопой в Фенелоновом слоге» –––|–––. Тредиаковский назвал свой гекзаметр «дактило-хореическим» (замена стопы дактиля хореем, в современной терминологии — стяжение междуударных промежутков). Цезура в гекзаметре подвижна, находится в пределах 3-й стопы, чаще — сразу после ударного слога.