Чтение онлайн

О приближающемся конце погони Андрей понял по тому, что «волосатый», не таясь, теперь бежал по едва различимой, но вполне определенной тропе. А тропа эта была буквально напичкана разными ловушками и капканами. Темп погони значительно замедлился. Андрей внимательно смотрел под ноги, аккуратно переступая подозрительные ветки и кучки листьев. Торчащая ветка может быть рычагом для приведения в действие замаскированной петли или висящего бревна, усеянного острыми шипами, а кучка листьев может скрывать. Оп-па, стоп! Именно это и скрывают сухие листья! Андрей застыл на месте. Левой брючиной он уже опасно натянул тонкую струну, висящую поперек дороги и ведущую как раз к одной из неприметных кучек листьев, наверняка скрывающей гранату. Классическая растяжка! Но откуда она здесь, посреди тайги?!

Андрей присел перед струной. Растяжки просто так не ставят. Их ставят либо с целью от кого-то защититься, либо в качестве предупредительного сигнального устройства. Но в любом случае растяжки ставят на подходах к какому-либо объекту, который хотят скрыть от нежелательного вторжения.

Нужно ее обезвредить. Но только Андрей протянул руку к струне, как сзади что-то рассекло воздух. Пригибаться было некуда, поэтому последовал единственно возможный молниеносный кувырок вперед через струну. В следующее мгновение Андрей Марченков стоял лицом к лицу с волосатым беглецом, лапы которого сжимали увесистую дубину из ствола молодой березы. Между прочим, с обломками сучьев, и если бы не кувырок, то вместо головы у диакона было бы кровавое месиво.

Беглец и преследователь стояли на лесной тропинке друг против друга. Их разделяло не более трех метров и струна растяжки.

«Волосатый» гулко порыкивал и, переваливая с руки на руку березу, с угрозой осматривал противника. Он никак не решался напасть, потому что был сбит с толку непривычным поведением стоящего напротив человека: тот не пугался, не кричал и не выкатывал из орбит глаза, а стоял ровно, даже как-то расслабленно, а большой острый нож вообще медленно вынул из ножен и спокойно положил перед собой на траву. Другого оружия не было. Значит, угрозы нет. «Волосатый» заметно успокоился и уже начал опускать березу, как вдруг ветер донес звуки близкого жилья. Великан словно очнулся от наваждения и вскинулся с новой угрозой. Все ясно: там дом, и он считает, что должен защищать его от незваных чужаков.

Тщетно Андрей приветливо улыбался и показывал пустые открытые ладони - великан приготовился к нападению и начал сокращать дистанцию. Сигналом к атаке послужил внезапно раздавшийся сверху гул вертолета. Андрей, конечно, крайне удивился (откуда здесь вертолет?) и даже поднял голову вверх, делая вид, что высматривает в кронах деревьев источник звука. На самом же деле его внимание было сконцентрировано на «волосатом». Боковое зрение зафиксировало атакующий рывок. Со страшным рыком и с занесен- ной над головой дубиной монстр кинулся на странного незнакомца. Ощущение было такое, будто кто-то с невероятной силой толкнул навстречу двустворчатый шифоньер. Только у этого шифоньера в руках был еще ствол березы, который вот-вот превратит противника в мокрое место. Что бы сделал другой человек на месте Андрея? Максимум - это попробовал бы обмочиться. Но Андрей был хорошо подготовлен, причем подготовлен по системе Кадочникова, а значит, ждал подобной атаки, был готов к ней. Легкий шаг в сторону и назад, руки нежно, почти не касаясь лап чудовища, помогли опускающейся дубине не встретить никакого сопротивления, а ловкая подножка окончательно лишила нападавшего равновесия. Нечеловеческой силы рывок закончился неуклюжим падением такой же нечеловеческой силы: летящий споткнувшийся двустворчатый шифоньер всей своей тушей напоролся на бесполезно грянувшую оземь березу, жестоко оцарапался, перелетел через нее и раненым плечом врубался в ствол стоящего на пути дуба.

Дальше был кошмар. Такой злобы от досады неожиданного поражения, такого всплеска боевых эмоций Андрей еще не видел. «Волосатый» пронзительно заорал, раздирая на себе в клочья шерсть, и грозно, но теперь медленно и настороженно двинулся на невозмутимо стоящего на том же месте врага. Береза теперь готова горизонтально, на уровне груди вместе с воздухом рассечь и туловище. Что же враг? А враг действительно странный: снова не боится, стоит и показывает пустые руки!

Злобной гримасы и крика Андрей не испугался, потому что сам умел корчить такие рожи, от которых белели даже негры-наемники. Но горизонтально перехваченная дубина - это уже серьезнее. Учитывая ее габариты и скорость, с которой ею собираются бить, увернуться или отскочить от нее будет трудно. Трудно, но можно! Андрей, продолжая руками проводить успокаивающие «пассы», начал пятиться к рядом стоящему дереву. Рассчитал он все точно: после мощного замаха на пути дубины вдруг оказался ствол. Удар был настолько сильным, что с кроны дерева полетели листья, а выбитая кора брызнула во все стороны. Сильна была и отдача от дубины. Чудище выронило березу и, тряся лапами, заскулило от боли.

А расслабляться нельзя! В следующий момент из-за ствола возникла огромная волосатая пятерня и схватила Андрея за грудки. Вторая уже шарила с другой стороны дерева. Расчет был на то, чтобы, схватив жертву с обеих сторон дерева, резко дернуть на себя и размозжить голову о ствол. И снова выручил Кадочников. Андрей обхватил мизинец схватившей лапы и по кривой рванул от себя, заламывая ее по дуге в сторону и вниз. Вторая лапа сразу перестала шарить, «волосатый» рефлекторно дернулся навстречу и сам ткнулся лбом в дерево. Андрей развил успех: он подошел ближе, продолжая выкручивать палец дальше, рука заламывалась все выше. Наконец, противник «пошел вприсядку», то есть начал садиться на корточки и клониться к земле. Из этой позы неподготовленному бойцу выйти крайне сложно. И все усилия были бесполезны - не помогали ни крики поверженного, ни извивания, ни угрожающие загребания свободной клешней. Главное - захват, который Андрей научился делать безукоризненно.

Человек может выдержать много видов боли, даже зубную, даже от ломающейся кости, даже от пулевого ранения, но против правильно проведенного болевого захвата крайних фаланг пальцев устоять невозможно - тело рефлекторно само будет пытаться ослабить боль и двигаться в ту сторону, в какую его направляет захвативший. Андрей усвоил этот урок на практике, когда ему, еще молодому лейтенанту, пришлось заступиться за девушку, к которой на автобусной остановке пристали два здоровенных хулигана в наколках. Раклы тогда схватили лейтенанта Марченкова за погоны и начали их мять-выкручивать, но в ту же секунду согнулись, взвыв от боли: их большие пальцы оказались вывернутые в болевом захвате. Пока они матерились и орали угрозы, Андрей вытирал ими асфальт остановки, а как выкричались и заскулили о пощаде - отпустил.

То же самое происходило сейчас. Правда, Андрей не знал, что «волосатый» переносит боль не как обычный человек. Снизу, с неудобной позы, выворачивая зажатый палец, он вдруг выпрямился с разворотом и вцепился свободной ручищей в горло Андрею. А чтобы тот не дергался, второй рукой сжал ремень, приподнял его над землей и с размаху прислонил к ближайшему дереву. Прежде чем стукнуться о ствол березы, Андрей услышал жалобный хруст спутникового телефона. Связи больше не было. Не отпуская горла, великан медленно отвел назад больную пятерню величиной с хороший бараний окорок, приготовившись размозжить голову противника. От удара спиной о дерево и пережатого горла у Андрея потемнело в глазах. Нет, сознания он не терял, но тщетно пытался ухватить какой-нибудь из сжимавших пальцев. Он даже два раза хлестко ударил «волосатого» по ушам, но все было без толку. Неудачные попытки освободиться только забавляли лесного бродягу. Он скалил зубы, гыкал и не спешил наносить последний удар. Андрей тоже не спешил прибегать к радикальному средству - он ведь мог пырнуть в глаза растопыренными пальцами и оборвать уши волосатому чудовищу. А кадык? А ноздри? А патлы, которые можно резко дернуть «против шерсти»? А разбить всмятку то, что прикрывает грязная набедренная ветошь? Да мало ли их, последних радикальных средств, крайне болезненных и подлых? Их было в арсенале морского диверсанта очень много, но все они сжигали мосты и переводили драку в разряд смертельных схваток, а Андрей все-таки надеялся, что не ошибся в оценке «волосатого», к тому же не для того он пустился в погоню, чтобы «замочить» подозреваемого при первой же возможности, пусть даже и в целях самообороны.

Или ошибся? Монстр перестал ухмыляться, его взгляд изменился. Всё, сейчас ударит. Что ж, нужно немедленно действовать. Пора!

– Остановись!

Откуда-то с тропы раздался тихий, но властный голос. Похож на старческий или это Андрею показалось?

– Остановись!

После второго окрика «волосатый» резко разжал горло и как-то странно скукожился. Глаза виновато забегали. Видно было, что ему хотелось оглянуться на голос, но он не смел. Андрей упал рядом и, прислонившись к дереву, растирал затекшее горло. За спиной «волосатого» метрах в пяти стоял древний старик, невысокий, с длинной бородой, весь седой, в длинной холщевой рубахе, кирзовых сапогах и котомкой через плечо. На груди на толстой цепи висел внушительных размеров медный православный крест.

– Ну иди, иди сюда, проказник, - тон дедушки сменился с повелительного на очень ласковый. Судя по всему, он знал «волосатого». Тот, не слыша больше строгости, просто просиял. Враз забыв об Андрее и недавней схватке, волосатый великан бросился прямо под ноги старику, обнял их, прижался, как маленький ребенок, и жалобно заскулил.

– Ну-ну, ну-ну, будет тебе. Вон, вишь, человека чуть не заломал. Ай-ай-ай, нехорошо.

В ответ «волосатый» поднял обиженное заплаканное (!) лицо и что-то замычал, с укоризной тыкая в раненое плечо.

– Ах ты, мать честная! Где ж это тебя так, а? Нешто опять кур воровал в дальнем поселении? Так вот сам виноват, да. Ну ладно, давай я тебе помогу. Только чтоб больше ни-ни!

Старик раскрыл котомку, вытащил какую-то траву и начал жевать ее, одновременно раздирая на лоскуты чистую тряпицу. Затем полил на рану водой из деревянной фляги, осторожно вытер кровь вокруг, положил травяную кашицу и туго перевязал.

– Ловко вы, - подал голос Андрей, до этого молча наблюдавший за странной сценой.
– Извините, но уж очень похоже на картину «Преподобный Серафим Саровский с медведем».