Чтение онлайн

Старик внимательно посмотрел в глаза незнакомому молодому человеку. Впервые. От этого взгляда Андрей сперва почувствовал себя словно под рентгеном, прямо мурашки поползли по коже, а потом вдруг стало тепло и как-то уютно. Странно, никогда не поддавался гипнозу да и вообще чужому влиянию, а тут сразу будто вывернули наизнанку.

– А ты, мил человек, его не бойся. Это Остапушка убогий. Он хоть и грозен с виду, и силищей обладает неймоверной, а если его не обижать - беззлобен аки младенец. Эй, да ты, я погляжу, вовсе и не боишься его! Вот те на, а я тут утешать тебя собрался. Ты прости меня, старого, не разглядел сразу. Но послушай меня внимательно: ты хоть и из самой столицы сюда явился, да и обучен ты, гляжу, воинскому делу и всяким премудростям весьма крепко, но бережись. Бережись! В тайге много лихих мест, где люди опаснее волков. Горе тебе и всем тем поселенцам, которые ждут от тебя подмоги, если ты без мира и Бога в душе решишь править дознание. А дознание править нужно, ой как нужно. Так что ты его правь, правь, мил человек. Бог тебе в помощь.

При упоминании Бога старик перекрестился.

Где-то сбоку в кроне дерева резко застрекотала сорока, и Андрей невольно посмотрел вверх. А когда снова взглянул на тропинку, старца уже не было, словно в воздухе растворился. На коленях, с поникшей головой одиноко стоял всхлипывающий «волосатый» или, как, оказывается, его зовут, «Остапушка». Остап, значит.

Странное имя для этих мест. Украинское. Почему Остап? И как заклинило: вопросов, куда более важных - уйма, одна встреча загадочнее другой, а в голову влезло занозой «почему Остап, почему Остап?» Андрей помотал головой и прошептал Иисусову молитву: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». И осенил себя крестным знамением. Вроде отпустило.

Наконец, Остап медленно встал с колен и посмотрел на Андрея. Посмотрел теперь уже беззлобно и, можно даже сказать, по-дружески. Оба молчали. Встреча со стариком, пусть и мимолетная, разорвала пелену агрессии, оставив глубокий чистый след. «Волосатый» поднял нож и протянул его Андрею. При этом он что-то пытался сказать, тревожно указывал себе за спину, отрицательно вертя головой, и махал в ту сторону, откуда пришли. Судя по всему, это означало, что там, где раздавались голоса и куда полетел вертолет, очень опасно, и туда ходить не следует, а нужно идти назад, возвращаться. Андрей кивнул, благодаря за нож. Он решил сделать вид, что соглашается с Остапом, и кивнул еще раз, показывая рукой на себя и в обратную сторону, мол, он возвращается. На волосатом лице отразилось облегчение. Тяжелая и твердая, как камень, лапа одобрительно похлопала по плечу.

– Ну ладно, бывай, Остап.

– Гр-гр-гга. Ашшьтап том, том. Ашшьтап том!

– Понял, понял. Остап идет домой, так?

– Тя, тя! Том!

Андрей улыбнулся на прощанье и повернулся идти. Но первый же его шаг стал последним: под лопатку что-то кольнуло, и он начал проваливаться в быстро сгущающийся ватный туман. Последним, что он увидел, была склоненная над ним волосатая рожа предателя (как он, опытный диверсант, смог так глупо легкомысленно довериться!) и голос с сильным кавказским акцентом со стороны деревьев:

– Э-э, Астапчык, маладэц, слушай!

Рядом с волосатой рожей появилась бородатая и Андрей отключился.

Секретная тюрьма

Скрежет механизмов.

Голоса.

Смех и английская речь.

Андрей очнулся, но глаза пока открывать не спешил. Слушал, оценивал ситуацию.

– Ты дывы, очухався, падло!

Дальнейшее притворство было бессмысленным. Но как догадались, ведь Андрею не впервой. А, вот оно что! От руки и головы прикованного к медицинскому креслу диверсанта тянулись провода к прибору на столе. «Детектор лжи», американский. Что ж, обмануть его сложно, но можно, у него это не раз получалось на специальных занятиях. Увидели по прибору, что он очнулся? Ладно, дальше посмотрим. Андрей спокойно открыл глаза.

Он находился в небольшом помещении, примерно три на три метра, с идеально ровными, вероятно, гипсокартонными, выкрашенными в бежевый цвет стенами, белым потолком с одиноко висящим плафоном в виде матового шара и полом, покрытым серым линолеумом. Окон в комнате не было. Но было две двери. Одна - сбоку, рядом с креслом, массивная железная, покрашенная в тот же тон, что и стены. Она была закрыта. Вторая - чуть приоткрыта, за ней находился, по-видимому, транспортный ангар. Скрежет исходил от гусеничного вездехода, а источником смеха и английской речи были. два вооруженных солдата-негра в форме американских морских пехотинцев!! Перед креслом, в котором находился пленник, стоял стандартный черный офисный стол из МДФ с закругленными краями. За столом сидел, судя по вытянутой лошадиной форме черепа, квадратному выпяченному подбородку и стеклянному «покойницкому» выражению глаз, тоже американец. Коротко стриженный и молчаливо-наглый, он всем своим видом показывал, что он здесь босс, а пойманный - человек третьего сорта и должен ему по жизни. Рядом с американцем подобострастно понтовался какой-то хрен в форме «воякив УПА» образца 1944 года с АКСУ на ремне.

– Та навищо вы оцэ, пан офицер, тэхнику мордуетэ. Дайтэ мэни цёго москаля лышэ на одну годыну, так вин роскажэ всэ, що знае и що нэ знае!

Американец жестом руки нервно оборвал подхалимаж ряженого «вояка» и указал на дверь. Прежде, чем помещение загерметизировалось, Андрей успел рассмотреть кусочек дороги перед ангаром и краешек тайги. Было еще светло. «Не понял, - подумал Андрей.
– Меня что, никуда не отвозили?»

– Да, вы в сибирской тайге, господин. Кстати, как вас звать-величать?

– Господа все в Париже, - нахамил вместо ответа Андрей голосом Шарикова из «Собачьего сердца».

«Вояк» тут же подскочил и заехал пленнику скользящим ударом кулака в скулу. Голова дернулась синхронно с кулаком и быстро вернулась назад, поэтому никакого урона удар не нанес. Но Андрей на всякий случай с силой провел языком по внутренней стороне щеки, будто скула занемела.

– Да сядь ты!
– американец встал и, обойдя стол, подошел к допрашиваемому.
– Еще раз ударишь без команды.

Последние слова американец произнес задумчиво, так как внимательно ощупывал в это время лицо пленника. Удар подручного он видел, видел, как дернулась голова, но что-то его насторожило. Так и есть: следов удара не было! А парень, оказывается, не простой. Он забыл про спесь и сел «в демократическую позу», то есть на край стола. Долго и внимательно всматривался в глаза прикованного незнакомца.

– Ты кто?

– А ты кто?

– Нет, так мы не договоримся. Отвечай на вопросы, ты не в том положении!

– В каком еще положении? Вы меня пугаете! Со мной-то как раз все понятно: я гулял по лесу.

– По какому лесу, это тебе что, городской парк? Ты как вообще прошел через ловушки и растяжки?

– Какие растяжки, дядя, ты чё городишь? И вообще, какого хрена здесь происходит? Ну-ка, развяжите меня и отпустите немедленно!

– А вот теперь давай!
– команда была дана молодому бандеровцу, который сразу же подскочил к пленнику и начал мутузить того по чем зря.
– Помедленнее!

– Шо?
– не понял «вояка», растерянно озираясь на хозяина.

– Помедленнее, говорю, бей, идиот!

– А-а, цэ мы зараз, - по-своему понял приказ молодой садист и начал бить прицельно, с оттяжкой.

Американец пристально наблюдал за экзекуцией. Он с изумлением видел, как пленник группирует те мышцы, куда приходится удар, и каким податливым вдруг становится это место во время удара. Такое он видел только в спецшколе ЦРУ, когда им, курсантам, показывали секретное видео о методах подготовки элитных диверсантов России. Неужели сейчас один из них сидит, привязанный к этому креслу??