Чтение онлайн

— Примерно столько же, я думаю. Вернее всего, так оно и есть.

— Но точно вы не знаете?

— Мы платили по восемьдесят. Это я знаю.

— Странно. Согласно данным бюро по найму рабочей силы этого штата — вот справка для протокола, господин председатель,— в прошлом году средняя почасовая заработная плата в этом районе равнялась одному доллару. Как же вы набирали рабочих всего за восемьдесят центов?

— Не знаю, сколько там в среднем. Артельщик привез рабочих. Мы предложили восемьдесят центов, они согласились. Я еще подумал, что они, наверно, столько и не ждали, до того они обрадовались.

И вновь у Ханта вопросов не было. Вопросы были только у Апдайка, который принялся допытываться у Дероньена о заработной плате, словно желал выведать какой-то полезный секрет, а затем вновь заставил Дероньена категорически заявить, что порядки, принятые «Агро-Упаковщиками», Хинмену даже приблизительно известны не были.

Когда Дероньен сошел со свидетельского места, Андерсон сказал:

— А теперь комиссия охотно выслушает губернатора Хинмена.

— Но от прессы зависит далеко не все,— продолжал Данн.— Вы могли бы раздумывать, трудиться хоть до седьмого пота, но не вышиби Андерсон Хинмена с ринга, не вышло бы ровно ничего. Ему это было нужно для себя же, и должен сказать, справился он с делом отлично. В тот день я просто прилип к телевизору, и меня поражало, как Хинмен не понимал, что вся суть вовсе не в юридической его правоте. Он так и не понял, что телевизионные камеры превращали расследование в дискуссию. И важны были не факты, а умение держаться.

— Хант на это и рассчитывал,— ответил Морган.— С самого начала.— Он указал на боковую частную дорогу.— Вон туда. Осталось не больше мили.

Едва была названа фамилия Хинмена, шушуканье в зале стихло. Хинмен не пошевелился. Серый костюм, подходивший к Андерсону, вскочил, хмурый, как грозовая туча.

— Господин председатель, я — Гарольд Б. Ф. Огден и в этой беспрецедентной ситуации представляю доверенных лиц, которым поручено управлять имуществом губернатора Хинмена. Учитывая некорректность комиссии, которая вызвала других свидетелей прежде губернатора Хинмена, прибывшего сюда, невзирая на важные и срочные дела, а также учитывая, что до полудня времени остается совсем немного, я предложил бы, чтобы комиссия сделала перерыв и выслушала губернатора во второй половине дня.

Хинмен никогда не был членом конгресса, иначе он не позволил бы своему юристу бросить упрек в адрес всей комиссии. Морган не сомневался, что в случае, если это ходатайство поставят на голосование, все члены комиссии единодушно поддержат Ханта, даже Апдайк. Как бы они ни расходились в важнейших вопросах, их объединяла общая цель: не допустить, чтобы кто-либо ставил под сомнение их права и то, каким образом они эти права используют. Если бы Огден ограничился нападками на одного председателя, он мог бы добиться своего. Но теперь Андерсон приобрел твердую почву под ногами — он знал, что в случае необходимости может рассчитывать на поддержку всей комиссии.

— Мы выслушаем губернатора в любую минуту, когда он пожелает отвечать,— сказал Андерсон.— Но мне кажется, поскольку время его столь драгоценно, вряд ли есть смысл прерывать расследование.

— Но будет чрезвычайно неудобно, если ему придется прервать свои показания, когда настанет час обеда.

— Мы не станем его прерывать, мистер Огберн. Ведь вряд ли…

— Не Огберн, а Огден.

— Огден. Ведь вряд ли губернатору потребуется на его показания весь день, не так ли?

— Конечно, нет, но…

— Само собой разумеется,— сказал Андерсон,— если после всего, что здесь говорилось, губернатору требуется небольшая отсрочка, чтобы подготовиться к защите, мы не станем его торопить.

— Господин председатель! — сказал Апдайк.— Я считаю нужным возразить. Мне кажется, что мистер Огден имел в виду совсем не это.

— Безусловно! — сказал Огден.— Господин председатель, здесь не суд, и губернатор Хинмен отнюдь не готовится к какой-либо «защите». В качестве его представителя я должен сказать, что все утро мы выслушивали весьма прискорбную мешанину из всяческих инсинуаций и предположений и не услышали ни единого факта, который имел бы хоть отдаленное отношение к губернатору.

— Ну, ведь его же не вызвали сюда повесткой. Он… мистер Когден…

— Огден, господин председатель.

— Прошу прощения, мистер Огден. Губернатор находится здесь по доброй воле, вот что я хотел сказать. Комиссия далеко не закончила свою работу. Нас ждут другие свидетели, которые также оставили важные и срочные дела. Если губернатора застигли врасплох факты, которые тут выяснились, и ему нужен час-другой, чтобы подготовить защиту, мы ничего не имеем против. И мы будем здесь, когда…

Тут Хинмен встал, и конец андерсоновской фразы утонул в возбужденном гуле. Бутчер бросил Моргану очередную записку: ПРОНЯЛО. Хант безошибочно сыграл на слабости Хинмена. Хинмен с его высокомерием и властностью не мог снести даже намека на то, будто его захватили врасплох, смутили или вынудили готовить «защиту». Он намеревался растоптать Андерсона, презрительно опровергнуть обвинения и гордо удалиться, оставив последнее слово за собой. Этого от него ждали все. Более того, этого ждал от себя он сам. Попытка отложить показания выдавала обиженное намерение сквитаться с Андерсоном за его тактику, вынудившую Хинмена ждать. Но теперь Хинмен оказался в невыгодном положении, и он это понял.

Огден с недоумением смотрел, как Хинмен надменно прошел мимо него и направился к свидетельскому месту. Растерянно сжимая папку, Огден поспешил следом и сел возле губернатора. Морган и остальные репортеры видели теперь только прямую спину Хинмена, который, не дожидаясь вопросов Андерсона или Адама, быстро, ледяным, пренебрежительным тоном назвал свое имя и должность.

— Ну что ж, мы рады видеть вас здесь, губернатор.

Выговор Андерсона стал чуть более южным, его непокорные волосы — чуть более растрепанными.

Две телевизионные компании вели прямые передачи из зала, и Моргану представилось, как по всей Америке домашние хозяйки сейчас щурятся на экраны поверх гладильных досок. Перед Хинменом сновали, ругались и щелкали камерами фоторепортеры, а Хант Андерсон терпеливо ждал.

— Я хотел бы предложить следующее, мистер Огдилл,— сказал наконец Андерсон. — Пусть губернатор говорит, что и как найдет нужным, а если комиссии что-либо останется неясным, мы зададим вопросы, когда он кончит, а может быть, по ходу дела, если это будет больше отвечать интересам расследования.

Огден, подняв брови, посмотрел на Хинмена, но Хинмен словно перестал его замечать.

— Господин председатель, — произнес Хинмен таким ледяным голосом, что он, казалось, близился к абсолютному нулю,— выслушав то, что здесь говорилось сегодня утром, я склонен был промолчать и покинуть зал, зная, что у американского народа достанет ума и справедливости расценить происходящее здесь как возмутительную попытку ради неблаговидных политических целей замарать меня, используя алчность и, возможно, преступные махинации того… того лица, которое назвалось артельщиком, а также скверные условия, по-видимому, созданные им в рабочем лагере, принадлежащем акционерному обществу «Агро-Упаковщики». Да, я предпочел бы просто уйти, однако я все-таки скажу следующее. Хотя я действительно приобрел акции «Агро-Упаковщиков», акции эти, как и все остальные мои финансовые дела, переданы в ведение доверенных лиц на весь срок моего пребывания на политическом посту, а потому я не имею никаких сведений и ничего не знаю о той деятельности, расследованием которой занималась эта комиссия. А теперь, господин председатель, разрешите пожелать вам все-го доброго.