Чтение онлайн

— Может быть, и ниже,— сказал Андерсон в тот же день, когда поздним вечером зашел выпить к Моргану, в новый дом, который Морган недавно купил на Кливленд-авеню.— Если судить по нормам судебной процедуры или обычных разбирательств. Но мы были не в суде, и разбирательство велось не обычное. Куда ни бей человека вроде Хинмена, все выходит достаточно высоко, а я считал, что всей стране необходимо показать, что он за человек, еще до того, как мы изберем его президентом. И если ради этого мне пришлось встряхнуть его так, что он потерял над собой контроль, так ведь другого выхода у меня не было.

Морган прищурился на свой уже почти пустой бокал.

— Иными словами, цель оправдывает средства?

— По-моему, тут средства делают цель осуществимой. Вот что я считал главным и продолжаю считать теперь.

Морган допивал не то третий, не то четвертый бокал и позволил себе зайти дальше,чем предполагал:

— Но в чем заключается цель? Вышибить Хинмена из Белого дома или самому туда попасть?

Андерсон отодвинул бокал и поднялся с места.

— Уж от кого другого, но от вас я этого не ожидал.

— Простите.— Морган тоже поднялся.— Я просто хотел сказать, что иногда бывает нелегко разобраться в собственных побуждениях. И порой они кажутся принципами.

В этом Морган смыслил: он по опыту знал, как человек умеет себя обманывать.

— А, черт! — сказал Андерсон.— Не моя вина, если то, чем можно сокрушить Хинмена, одновременно работает на меня. Я должен действовать последовательно. Так, как считаю правильным. И вообще этот прожженный негодяй живуч, как кошка.

Морган вышел проводить Андерсона. Ночь была прохладная и тихая. В небе белел озаренный прожекторами шпиль собора, вдалеке слышался шум движения по Коннектикут-авеню. Дом у них за спиной был погружен в темноту: Энн где-то в гостях, малыш Ричи спит, и лампа горит только внизу, в кабинете Моргана, освещая невероятный беспорядок.

— А вы наотмашь не бьете?

Андерсон остановился и посмотрел на Моргана с высоты своего роста.

— Случается. И, может быть, не так уж редко.

— Мне ведь сегодня все это было не очень-то приятно.

— Делать то, что считаешь своим долгом, редко бывает приятно.

— Особенно если где-то шевелится сомнение в том, действительно ли это нужно,— сказал Андерсон.— И сомнения надо отбросить.

В тот день он отбросил все сомнения, но и Хинмен не отступил ни на шаг. Он выждал почти полминуты, холодно глядя на Андерсона, и лишь потом ответил:

— Я ничего не полагал. Мне не было известно, что член законодательного собрания Уинстон внес такой проект, и узнал я о нем, только когда побеседовал с ним, как он вам сообщил. Он тогда специально на нем не останавливался. И никакому рассмотрению этот проект подвергнут не был, во всяком случае я об этом ничего не знал. В наше законодательное собрание каждый год формы ради вносятся тысячи проектов, которым не дают никакого хода. У меня была договоренность с влиятельными членами законодательного собрания. И я просто попросил депутата Уинстона помочь мне сократить повестку, что он и сделал.

Андерсон спросил недоверчиво:

— Вы только от него услышали про законопроект, который вынудил бы вас увеличить жилую площадь на каждого сезонника в лагере «Агро-Упаковщиков» более чем вдвое, что обошлось бы вам не в одну тысячу долларов? Я уж не говорю о том, во что он обошелся бы всем владельцам ферм в вашем штате.

— Я,— сказал Хинмен,— не слежу за всеми пустячными предложениями, которые вносят никому не известные члены законодательного собрания.

Эти вопросы и ответы содержали всю суть андерсоновской тактики и зачатки хинменовского крушения. Морган прекрасно знал, что у Андерсона с Локлиром не было никаких доказательств, которые подтвердили бы, что Хинмен предпринял тщательно рассчитанный маневр, дабы покончить с законопроектом Уинстона, который можно было бы положить под сукно тысячами других способов — ведь в законодательных собраниях штатов порядка не бывает никогда. Однако после всех показаний о тяжелом положении сезонных рабочих и их эксплуатации та презрительность, с какой Хинмен заявил, что он не имел ни малейшего понятия о порядках, существовавших у «Агро-Упатсовщиков», могла ему только повредить. И ему ни в коем случае не следовало называть законопроект Уинстона «пустячным предложением», не говоря уж о том, что упоминание о самом Уинстоне было недопустимой неделикатностью.

Андерсон воспользовался этим промахом.

— Ну, а что же важные законопроекты, губернатор? Сами вы предложили какую-либо программу помощи сезонным рабочим, которая могла бы пройти и улучшила бы условия их жизни и труда?

— В нашем штате эта проблема не относится к числу первостепенных.

— Однако в разгар сезона на ваших полях и в ваших садах трудятся свыше четырнадцати тысяч сезонников. Или, быть может, в вашем штате есть еще четырнадцать тысяч человек, живущих в еще более тяжелых условиях?

— В подавляющем большинстве они, разумеется, не принадлежат к числу наших граждан и наших налогоплательщиков. Однако, господин председатель, комиссия может быть уверена, что мои советники, устанавливающие первоочередность тех или иных проблем, и составители программ дадут мне все необходимые рекомендации, когда в них возникнет необходимость, и рекомендации эти будут учтены в соответствии с возможностями нашего штата.

— Хотел бы я, чтобы все было столь просто,— сказал Андерсон.— Должны ли мы сделать вывод, что ваш опыт с «Агро-упаковщиками» не подсказал вам самому никаких соображений относительно этой проблемы?

— Я никогда не имел хотя бы малейшего отношения к непосредственному руководству этим акционерным обществом, господин председатель. Я хотел бы, кроме того, напомнить следующее.— Хинмен говорил невозмутимо и уверенно, точно на пресс-конференции.— Хотя некоторые из дававшихся здесь показаний указывают на возможность незаконного злоупотребления вычетами на социальное страхование, федеральный закон, распространивший это страхование на сельскохозяйственных рабочих, вступил в силу два года назад, то есть через год после того, как мои акции «Агро-Упаковщиков» были переданы на хранение доверенным лицам, и к тому же это акционерное общество, как явствует из ваших же материалов, в прямом смысле нанимателем вообще не являлось.

— Значит, вы и в этом отношении чисты?

— Я «чист», как вы выразились, во всех отношениях, господин председатель. И даже вам должно быть ясно, что вопрос о социальном страховании меня никак не касается:

— В течение тех пяти лет, когда вы были совладельцем «Агро-Упаковщиков», но еще не стали губернатором,— сказал Андерсон, словно не слыша возражений Хинмена,— вы посещали эту ферму?

— Изредка.

— А лагеря сезонников?

— Насколько мне помнится, да. Но никаких подробностей я не припоминаю.

— И какое впечатление они на вас произвели?

— Само собой разумеется, господин председатель, в подобных местах как-то не ждешь увидеть особую роскошь и комфорт. Я вовсе не принадлежу к тем, кто считает, что люди вроде сезонных рабочих вообще не умеют бережно обращаться с вещами или как-то улучшить свое положение. Но они постоянно странствуют, и это может привести к… э… к безответственности, и, я полагаю, фермерам приходится это учитывать при обеспечении их жильем.

— Пусть так, но я спросил, какое впечатление произвели на вас лагеря для рабочих акционерного общества «Агро-Упаковщиков».