Чтение онлайн

— Мэтт, пропади он пропадом, должен был мне сказать, чтобы я поскорее приехал.

Уловив, что ее настроение внезапно переменилось — как хорошо он знал эти молниеносные переходы, источник ее силы,— Морган отошел к столику и налил себе кофе.

— Налить?

— Нет, спасибо, я уже выпила с десяток кофейников.— Она снова отошла к окну.— А Мэтт совсем сломлен горем, правда, Рич? Ему не легче, чем Джоди, хотя он уже прицеливается занять место Ханта.

— Во всяком случае, тяжелее, чем нам с тобой.

Всегда, подумал он, даже в самые лучшие минуты, в них жила плохо скрытая потребность причинять друг другу страдание, бить по больному месту.

Она без промедления ответила на удар.

— Это потому, что они думают не только о себе, как мы.

— Возможно. Но главное другое, они были теснее с ним связаны. Его жизнь стала частью их жизни. Они ему помогали.

Она обернулась и поглядела на него, вдруг прекратив поединок.

— А наша жизнь шла своим путем. Что ж, ты прав. Бедняга Мэтт вечно боялся, что так с ним и будет.

— Вчера вечером он говорил со мной, но совсем не о том.

— Обо мне?

— При чем здесь ты? О том, что хотел бы получить место Ханта. Но больше всего он говорил о Ханте. Он сказал, что предал его.

— Не я одна во всем виновна! — вскричала Кэти с горечью и вызовом.— Как только Хант занялся политикой, она стала центром, вокруг которого вращались все — Мэтт, я, дети, решительно все. Хант виноват но меньше, чем я, да и Мэтт тоже не был таким уж безупречным.

— Знаю. И, по-моему, виноватых тут нет.

— Нет, все-таки я виновата.— Она села возле него с таким детским раскаянием, что он чуть было не улыбнулся,— В те дни Хант и Мэтт были удивительно похожи друг на друга. Оба глядели куда-то сквозь меня, словно и не замечали моего присутствия. Хант решил стать политиком и тогда же решил, что я буду женой политика. И все тут, Я хорошо знала Ханта и понимала, что изменить ничего невозможно. Он тогда устремлялся к чему-то. Ну, а я— он был уверен, что владеет мной безраздельно. И потому смотреть на меня я заставила Мэтта. Мэтт был не такой одержимый, как Хант, и я могла заставить Мэтта делать то, чего хотелось мне.

— И добиться этого было не так уж трудно?

— Еще как трудно.— Она взяла его руку и прижала к своей щеке.— Но вышло как с подарками, которые в детстве так ждешь на рождество. Едва их получишь, и они уже не интересны.

— Ну, об этом я не слишком осведомлен,— сказал Морган.

— Рич, по-моему, я вовсе не такая безнадежная дрянь. Ни с тобой, ни с Мэттом я: не была дрянью. И во всяком случае, ты умеешь о себе позаботиться, даже при этой гадюке, на которой ты женат. Я немного мучилась из-за Мэтта, но это прошло. Странно! Мэтт был нужен мне, а потом оказалось, что нужен-то он Ханту; может, на таких вот несуразицах и держится мир.— Она поглаживала свою щеку рукой Моргана, глядя отсутствующими глазами вдаль, где остались безвозвратно минувшие годы,— Когда-то, очень давно, я сказала Мэтту, что, возможно, Хант будет при нем, а не он при Ханте. Так оно и вышло, ведь правда? Я говорю про последние годы. Мэтту приходилось заменять его всюду и везде, ну разве только за исключением сенаторского кресла.

— Вот именно — за исключением.

— Потому-то он теперь и хочет занять место Ханта. Но я не хочу больше думать о Мэтте и о Ханте, по крайней мере покуда не запоют «Пребудь со мной», вот тогда сердце мое разорвется. Но пока я не хочу об этом думать.

Она была вся напряжена, и Морган не перебивал ее, дал ей выговориться до конца. Она взяла его руку и положила к себе на колено, не выпуская из своей руки, то и дело поглаживая, перебирая его пальцы, а взгляд ее по-прежнему был устремлен в глубь прошлого, где обитали призраки.

— Я не могу спуститься вниз, ведь гроб открыт. Не могу к нему подойти. Я позволила этому паскудному гробовщику поставить его там потому, что этого хотел Бобби. Бобби сказал, что ему безразлично, кто будет или не будет глядеть, все равно эти проклятые шакалы не заколотят гроб его отца прежде времени. Кажется, Бобби меня возненавидел, по чем больше опускался Хант, тем пуще Бобби его боготворил: как будто от того, что Хант не хотел смотреть в глаза жизни, он становился героем. Одинокий орел в поднебесье! С ума сойти можно. Боюсь, что Бобби тоже не захочет жить, смотреть жизни в глаза. Или не сможет.

Она умолкла, легонько подергивая пальцы Моргана.

— Маловероятно,— Морган привлек ее к себе.— И ты напрасно думаешь, будто Бобби тебя ненавидит. Ведь он еще мальчишка, а судьба его не пощадила.

Как и мы с Кэти, подумал Морган; но в этот день он не осмелился спросить ее, знает ли она, что Бобби все о них известно.

— Да, не пощадила. Я знаю. В ту ночь, когда малышку Кейт увезли в больницу, Бобби уже спал, и утром мне пришлось поехать домой и сказать ему, что Кейт больше никогда не вернется. Бобби лег спать, зная, что у него есть сестренка, а когда проснулся, ее уже не было. А вчера вечером я сказала ему, что у него больше нет отца. Тогда-то отец его был в поездке в Нью-Мексико, тоже можно было сойти с ума. Вел переговоры с какими-то делегатами. Только подумай: ты в Нью-Мексико, а дома твоя дочурка умирает в мучительных судорогах. Мне пришлось позвонить ему. Я всегда сообщаю дурные вести, такая уж моя судьба. Хант сказал: «Я, кажется, уломал делегатов, но зачем теперь все это?» Конечно, мы оба скоро вышли из этого состояния. После смерти Кейт мы с Хантом целиком ушли в подготовку кампании, ну да это ты сам знаешь. Бобби вряд ли понял, как все было и почему. Возможно, он даже считает, что в смерти Кейт виновата я: ведь я тогда была при пей. Иной раз все так складывается, что действительно можно сойти с ума. А в решающие минуты интересы Ханта всегда бывали превыше всего… Перестань, Рич, у меня не то настроение.

Но Морган не убрал руки из-под ее халата.

— Послушай, может, лучше будет, если я уложу тебя в кровать, укрою одеялом, задерну занавески и посижу рядом, а ты немного вздремнешь? Ведь ты в любую секунду можешь сломаться.

— Как бы но так. Хант сломался, а я нет! И не собираюсь. К тому же ты хочешь совсем другого, а на это нет времени.

В дверь постучали, и Морган отдернул руку. Ему было мучительно нехорошо от неутоленного желания и стыдно своей неуклюжей уловки. Кэти подошла к двери, а он смотрел, как под халатом движется ее тело. Внезапно он осознал, что теперь все переменится: не только больше нет Андерсона, по изменится и все то, что прежде определялось его присутствием. Бобби и вправду станет главой семьи. А Кэти не обладает вечной молодостью — не больше, чем он сам. Впереди маячили долгие годы, пустые и унылые. Кондиционер словно нашептывал какие-то мерзости.

За дверью стоял Джоди.

— Миссис Андерсон, звонит губернатор.

В голосе Джоди вовсе не было почтительного трепета, он многие годы жил среди губернаторов, сенаторов, членов кабинета, смиренно им прислуживал, иногда укладывал их в постель, терпел их безразличие.

— Я поговорю с ним отсюда.

Кэти отвернулась, и Джоди, бесстрастно взглянув на Моргана старыми глазами, притворил дверь.

И он тоже знает, тотчас подумал Морган. Но, быть может, после разговора с Бобби ему только кажется, будто об этом знают все? Кэти отошла в дальний конец комнаты, к телефону.

— Пускай только сукин сын попробует увильнуть, все равно я его заставлю приехать.— Она взяла трубку.— Алло.— Ее голос вдруг стал тихим, надломленным, скорбным. Морган услышал отдаленное курлыканье — словно журавли пролетели лад крышей.

— Как любезно с вашей стороны. Я так тронута, что вы опять мне позвонили… Хант был бы вам глубоко признателен… Да, я держусь, устала, конечно, но все так заботливы, и я взяла себя в руки.— Снова курлыканье.— Боюсь, это значит злоупотребить вашей любезностью, губернатор, я не хотела бы, чтобы вы чувствовали себя обязанным… Да, конечно, Бобби это будет приятно, я прекрасно понимаю, как вы заняты, но тем приятней было бы Ханту знать, что вы почтили его память.