Чтение онлайн

В свою очередь боспорские земледельцы, достигнув материальных благ, почитали свою любимую богиню Деметру и ее дочь Кору не только в домашних святилищах. Во многих городах появились общественные святилища, более ранние благоустраивались, в них сооружались новые храмы и алтари. По примеру других святилищ ее жрицы ставили посвятительные статуи с надписями на постаментах. Особенно большое значение культ Деметры Элевсинии совместно с Корой и Дионисом приобрел на Боспоре при ранних Спартокидах, когда хлебная торговля с Афинами достигла своего апогея. Этот мистериальный культ специально пропагандировался среди боспорской, эллинизированной синдской и скифской знати. Множество источников из разных областей Боспора являются тому свидетельством. Из Афин и других греческих городов доставлялись ритуальные терракоты, отражающие разные грани культа элевсинских божеств, связанных между собой родственными узами. Среди них выделяются своей неординарностью и загадочностью отдельные фигурки актеров в женских костюмах, которые связывают с театрализованными действиями в культе этих богинь. Вместе с тем в разных городах Боспора в это время значительно расширилось местное производство разнообразных терракот с изображением в основном женских божеств, среди которых большинство по изготовлению этих терракот принадлежит, несомненно, мастерским пантикапейских и фанагорийских коропластов. Большинство вотивных терракот найдено при раскопках святилищ, в том числе и зольников, а также некрополей.

Терракоты актеров в женских костюмах. IV в. до н. э.

Однако наибольшего признания в аспекте изучения элевсинских божеств заслуживают вне всякого сомнения уникальные позолоченные вазы, расписанные в красно-фигурном стиле первоклассными афинскими художниками. Они специально были изготовлены по просьбе одного из главных святилищ на Боспоре или же именитой боспорской жрицы, посвященной в элевсинские таинства. Не исключено, поскольку и Афины, и рядом расположенный Элевсин во многом зависели от импортного боспорского хлеба, что в числе посвященных в эти таинства были и боспорские цари или их близкие родственники. На одной из ваз изображены сцены из элевсинских мистерий, которые ввиду их чрезвычайной редкости привлекаются многими учеными мира при изучении культа Деметры.

Изображение элевсинских божеств на краснофигурной с позолотой ритуальной вазе. IV в. до н. э.

Возможно, именно в V-IV вв. до н. э. с целью привлечения варваров к интенсивным занятиям зерновым хозяйством создавались локальные мифы о том, как плодоносящая Деметра послала Триптолема со своими зерновыми дарами в Скифию. В кургане Большая Близница на Тамани были похоронены жрицы — представительницы знатных эллино-синдских родов. О том, что они служили в святилищах Деметры, свидетельствуют многочисленные изделия, по которым можно изучать особенности элевсинского культа этой богини во взаимосвязи с Дионисом и другими греческими божествами. Но самым замечательным произведением искусства IV в. до н. э. является бюст Коры, написанный на известняковом плафоне в уступчатом склепе второго кургана Большой Близницы. Весенние цветы (красные маки, желтые лилии и повилика), вплетенные в волосы богини, и такие же лилии в ее поднятой вверх правой руке ярко символизируют мифологическое возвращение богини из подземного мира, а вместе с ней и возрождение жизни на земле. Весь комплекс вещей из погребений Большой Близницы дает достоверное представление о том, что на Боспоре хорошо знали гомеровский гимн Деметре.

Функции импровизированных алтарей выполняли также большие зольники в Мирмекии и Китее. Здесь сжигались жертвоприношения и дары с пшеничной соломой во время больших празднеств, выносилась зола из священных домашних очагов, сбрасывался вышедший из употребления культовый инвентарь. Посвятительные граффити и терракоты из зольных алтарей указывают на их связь с богинями плодородия Деметрой и Афродитой. Имена, производные от имен богов Аполлона, Зевса, Диониса, Афины, Артемиды, Деметры, все чаще дают новорожденным мальчикам и девочкам. При их написании, как и вообще в надписях V-IV вв. до н. э., сохраняются ионийские диалектные формы языка. А это значит, что еще более сильны они были в разговорной речи. Боспорские греки, несмотря на тесные связи с Афинами, не восприняли сразу аттический диалект, ставший основой общегреческого языка (койне).

Дромос Царского кургана. IV в. до н. э.

В V-IV вв. до н. э., в связи ростом благосостояния населения Боспора, усложняется погребальный обряд. Как правило, представителей царских семей хоронили в каменных подкурганных склепах вместе с большим количеством дорогостоящего погребального инвентаря. Они имели уступчатые перекрытия, особенно тщательно сделанные в величественной усыпальнице Царского кургана, скромнее в Юз-Обе и Мелек-Чесменском кургане. Считается, что автор Царского кургана был талантливым зодчим, сумевшим воплотить в сооружении гробницы глубокие духовные идеи, связанные с заупокойным культом. В истории погребального зодчества Северного Причерноморья нет ничего подобного Царскому кургану. Начиная с IV в. до н. э. на Боспоре использовались для захоронений деревянные и даже мраморные саркофаги, украшенные росписью и резьбой. Среди них встречаются подлинные шедевры греческого инкрустационного искусства.

Дромос Мелек-Чесменского кургана. IV в. до н. э.

Над могилами зажиточных боспорян ставятся надгробные стелы и статуи. Большой интерес представляет монументальная стела из кургана «Три брата» на хоре Нимфея. На известняковой плите размерами 2,7 х 1,6 м высечено рельефное многофигурное изображение. На переднем плане — квадрига с маленькой фигурой возничего, за ним — с левой стороны как бы возвышается полуфигура женщины в покрывале на фоне портика храма, рядом с которым стоит невысокая колонна с горитом. У правого края плиты изображен всадник с горитом на левом боку. Относительно ее назначения высказаны разные точки зрения. Одни исследователи считают ее надгробным памятником, поставленным над захоронением знатной скифянки; другим представляется ее культовое назначение, связанное с почитанием Деметры. Не исключено, что после разрушения какого-то культового сооружения, например, алтаря, которому могла принадлежать эта стела, она была привезена к месту захоронения под курганом.

Известняковая стела. Трехбратний курган. IV в. до н. э.

Для простых боспорцев выкапывались более скромные грунтовые могилы на территории некрополей, которые располагались вне пределов городской черты. Вместе с умершими клались разнообразные сосуды, украшения, а иногда оружие и орудия труда. Причем следует особо подчеркнуть, что в сравнении с предшествующим периодом набор вещей, который обычно находят в могилах, стал в общем богаче и разнообразнее. Судя по нему, греки, погребая своих умерших родственников, старались снабдить их всем тем, что, по мнению боспорцев, могло пригодиться им в потустороннем мире. Ведь греки верили в продолжение загробной жизни, которую они представляли себе наподобие земной.

На основании имеющихся в настоящее время источников можно заключить, что в первой четверти IV в. до н. э. на территории Керченского, Таманского полуостровов и в Синдике окончательно сложилось Боспорское государство территориального типа, близкое в отдельных чертах, но не адекватное эллинистической монархии. Оно инкорпорировало в свой состав как многочисленные греческие полисы, так и варварское население, по отношению к которому боспорские тираны выступали в качестве царей. Видимо, для укрепления международного престижа вновь созданного государства ими были предприняты определенные дипломатические шаги, нашедшие отражение в эпиграфических памятниках начала IV в. до н. э. Особо следует подчеркнуть, что централизующие тенденции здесь не были обусловлены объективными причинами социально-экономического и военно-политического развития. Их, очевидно, навязали греческому населению определенные социальные силы во главе с боспорскими правителями. С помощью военной силы и уговоров, обещаний свободы гражданам они были объединены в единое государство.

Экономической основой нового государственного образования, от которой в значительной степени зависело благосостояние правящей династии, был хлеб. Зерно, преимущественно пшеница, в качестве фороса поступало от покоренных синдов и других племен, а возможно, и греческого населения подвластных городов. Оно и было основным богатством Боспора. Немаловажное место в обогащении тиранов имели взимаемые за вывоз сельскохозяйственной продукции через контролируемые Боспором порты пошлины. Следовательно, основным эксплуататором населения как греческих полисов, так и варварского населения на этапе образования и расцвета Боспора выступали не крупные частные собственники, о владениях которых нельзя сказать ничего определенного, а в первую очередь государство в лице тиранического режима, опиравшегося в своей внутренней политике на государственный аппарат. Причем в этом отношении показательно, что в критический момент Левкону помогали удержаться у власти именно купцы, заинтересованные в развитии хлеботорговли.

Очевидно, в это время эксплуатация населения Боспорского царства и сопредельных территорий, населенных варварским населением, осуществлялась преимущественно на основе налогового механизма. Именно доход от вывоза хлеба, в первую очередь, в Афины, поступавший в распоряжение Спартокидов, позволил им, опираясь на администрацию и воинов-наемников, укрепить свою власть и превратить Боспор в самое могущественное государство в Северном Причерноморье. Благодаря этому широкое развитие получила культура. В результате строительства каменных общественных и жилых домов, храмов и алтарей, благоустройства площадей, улиц, гаваней, установки статуй преобразился облик всех боспорских городов. Сосредоточение в Пантикапее разнообразных художественных мастеров и произведений искусства, как привозных, так и местного изготовления, выделяло этот город как столицу государства и главную резиденцию его правителей во всем Причерноморье.

Особый тиранический темперамент самого младшего из сыновей Перисада, стремившегося во что бы то ни стало единолично править в Боспорском государстве, поставил его на грань катастрофы. Подробный рассказ о его борьбе за трон сохранился у Диодора Сицилийского, который он несомненно взял из каких-то боспорских хроник III в. до н. э. Весьма подробное изложение событий дает право всем ученым относиться к нему с доверием. Поэтому воспользуемся рассказом Диодора Сицилийского, чтобы яснее представить, что же на самом деле произошло на Боспоре после смерти Перисада в 309/308 г.