Чтение онлайн

– Товарищ Кивгела пользуется авторитетом. Бойцы его знают, привыкли. Давайте впишем его членом Реввоенсовета, вместе воз тянуть будем. Предлагаю вписать.

Климент Ефремович чувствовал, как напрягся, обуздывая себя, Семен Михайлович. Подрагивает рука на медной рукоятке шашки.

Конечно, нелегко сейчас Буденному. Год назад вольно казаковал он по родным просторам с партизанским отрядом. Привык ни от кого не зависеть, все решать самостоятельно. Но между отрядом и армией - дистанция огромная. Семен Михайлович, разумеется, понимает это, однако трудно ему расставаться с привычками, подчинять себя коллективной воле.

– Я против!
– резко сказал Щаденко.
– Я против включения Кивгелы в состав Реввоенсовета.

Буденный повернулся к нему, их взгляды столкнулись: вроде бы сталь звякнула. Снова напряженная пауза. Вероятно, Сталин почувствовал, что Буденный находится в таком состоянии, когда человек может сорваться от одного слова, от одного жеста, неизвестно, куда сгоряча занесет Семена Михайловича.

– Товарищ Кивгела действительно знает положение, - Сталин заговорил медленно, и его слова, падавшие размеренно и веско, успокаивали, заставляли подумать.
– Товарищ Кивгела - ценный работник. Почему бы не ввести его в Реввоенсовет?

Напружинившееся тело Буденного заметно расслабилось, опустились плечи. Рука соскользнула с эфеса шашки. На лице - неуверенная полуулыбка:

– Вот и я про это...

– Ефим, почему ты против? Объясни, - сказал Климент Ефремович, желая, чтобы Семен Михайлович услышал веские доводы.

– Чем больше будет членов Реввоенсовета, тем больше безответственности.

– Думаю, Кивгеле слишком трудно работать в новых условиях. Да вы сами-то как на этот счет, товарищ Кивгела?
– добивался своего Климент Ефремович. Тот пожал плечами, поглядывая на Буденного.

– Четырех человек в Военном совете иметь нельзя, - сказал молчавший до сих пор Егоров, и по его уверенному, доброжелательному тону было ясно: командующий знает нечто такое, с чем нет смысла спорить.
– Война требует быстрых и твердых решений. Двое «за», один «против» - остается только выполнять. А если двое «за» и двое «против»? И это в тот момент, когда бой в полном разгаре... Ну, а если расширить состав до пяти человек, это будет уже совещательный орган, это парламент, конгресс, а не Реввоенсовет. Я считаю самым целесообразным первый вариант: Буденный, Ворошилов, Щаденко. А Кивгеле мы найдем достойное место, на политработников везде голод. Согласны, товарищ Кивгела?

– Да.

– В таком случае я снимаю свое предложение, - сказал Сталин.

– А ты не обижайся, Семен Михайлович, общее дело только выиграет, - весело произнес Ворошилов и подумал, что сегодня же надо поговорить с Семеном Михайловичем о его партийности. И для армии, и для самого Буденного лучше, если он станет коммунистом.

Совещание продолжалось. Александр Ильич Егоров заговорил о той роли, которую призвана сыграть Первая Конная:

– Хочу, чтобы в этом вопросе была полная ясность. Наша Конная армия создана для выполнения главной идеи плана партии по разгрому Деникина. Ей надлежит рассечь фронт противника и стремительно двигаться вперед, увлекая за собой пехоту соседних соединений. Взгляните на карту. Решительным ударом через Донбасс мы расчленим Донскую и Добровольческую армии белых. Не одной конницей, разумеется. Кавалеристы будут взаимодействовать с 8-й и 13-й красными армиями.

– Нам нужна своя пехота, - сказал Семен Михайлович.
– Соседям не накланяешься.

– Сколько? Бригада, дивизия?

– Лучше две стрелковые дивизии.

– Зачем так много, товарищ Буденный?
– спросил Сталин.

– Стрелковые дивизии будут двигаться на основном направлении, послужат осью маневра кавалерийских частей.

– Я не военный специалист, не все понимаю, но выделить для вас пехоту будет очень трудно. Как вы считаете, товарищ Егоров?

– Все наши силы на передовой.

– А в перспективе?

– Постараемся. Но не будет ли пехота тормозить вас, Семен Михайлович? Конная армия создана для стремительной) движения, а пехота медлительна.

– Стрелковые дивизии придадут нам устойчивость, укрепят тыл. И послужат осью маневра, - повторил Буденный.

– Согласен, - сказал Егоров.
– Сейчас мы имеем только одну возможность: передавать вам в оперативное подчинение фланговые стрелковые дивизии соседних армий. Эти дивизии будут взаимодействовать с вами, пока вы рядом. А оторветесь, уйдете вперед - не ваша забота.

Климент Ефремович поднялся, привлекая к себе внимание:

– Хочу развить мысль Семена Михайловича. Заявить о создании Конной армии - этого еще мало. Надо ускорить передачу нам новых кавалерийских частей. Нужны люди для создания армейского штаба, политотдела, других учреждений. Требуется развернуть медицинскую и ветеринарную службы. Лазарет с командой выздоравливающих. И еще: отличившихся бойцов и командиров сразу представлять к наградам.

– Погоди о наградах-то, - усмехнулся Щаденко.

– А чего годить? Красные герои дерутся отчаянно. И должны чувствовать внимание, заботу. Выделять их в пример другим. Предлагаю просить для этой цели триста орденов Красного Знамени, а мы в недельный срок представим Реввоенсовету Южфронта перечень достойных с кратким описанием их подвигов.

– Не успеем за неделю, - сказал Щаденко.
– А, Семен Михайлович? Кому писать-то?

– Прикажу - найдутся.

– Вы не спешите, - мягко улыбнулся Егоров.
– Кто заслужил награду, тот получит. Давайте по существу... Мы, безусловно, постараемся расширить состав Конной армии до пяти дивизий. Но это потребует больших трудов и много времени. А сейчас для усиления пробивной мощи командование фронта передает в Первую Конную автобронеотряд имени Свердлова. Это пятнадцать грузовых автомобилей с установленными на них пулеметами. Кроме того, авиаотряд товарища Строева из двенадцати самолетов для ведения разведки и для связи. И еще - четыре бронепоезда: «Красный кавалерист», «Коммунар», «Смерть Директории» и «Рабочий». Это пока все.

– И то слава богу!
– вырвалось у Буденного. Поморщился досадливо, скользнув настороженным взглядом по лицам. Никто вроде бы не заметил. Или сделали вид... Только у Ворошилова чуть приподнялась верхняя губа, выпятив короткую жесткую щеточку усов: сдерживает улыбку. А произнес вроде бы даже совсем серьезно:

– Авиетки будут, может, нам, Семен Михайлович, самим в небеса подняться?

– Это еще зачем?

– На разведку.

– Я уж лучше поближе к земле. Привычней.

Минуту-другую собравшиеся обменивались шутливыми фразами, закуривали. Сизые струйки дыма протянулись к открытой форточке. Потом в наступившей тишине снова раздался голос Егорова.

– Попрошу внимания, товарищи. Мы не должны забывать, что у нашего начинания много противников. Многие руководящие работники считают, что создание Конной армии - затея надуманная и, больше того, неграмотная в военном отношении. По их мнению, на смену кавалерии пришла подвижная техника. Они мастера рассуждать, эти работники, - усмехнулся Егоров.
– О какой технике речь, если не хватает даже винтовок. Но не сидеть же сложа руки? Массовой коннице белых мы противопоставим свою массовую конницу, как единственный в наших условиях подвижной род войск. Хочу особенно подчеркнуть, обращаясь к вам, товарищ Будённый, к вам, товарищ Ворошилов, ид вам, товарищ Щаденко: тех, кто не верит в красную конницу, заставьте поверить!