Чтение онлайн

—

Останови. — Хриплю я, прижимаю руку ко рту.

Вадим бросает на меня взгляд и, проехав еще несколько метров, останавливается. Я буквально вываливаюсь из машины, оказываясь на земле, прислоняюсь спиной к боковой двери и жадно хватаю ртом воздух, борясь с тошнотой.

С боку появляется Вадим, протягивает мне бутылку воды и становится рядом, разглядывая обеспокоенным взглядом.

— Глаза красные. — Сообщает мне тихим голосом. — Мигрень?

Я киваю, принимаю из его рук бутылку воды и делаю несколько маленьких глотков.

— Дай мне немного времени. — Говорю я.

Вадим кивает, обходит меня, и становится рядом, копируя мою позу, опирается спиной о машину и скрещивает ноги.

Мы стоим так и молчим, пока небо не темнеет окончательно, и моя тошнота не начинает отступать. Головная боль не проходит, в затылке продолжает гудеть, будто по нему приложились дубинкой. Но это время не вылечит, пока не выпью обезболивающее, само не пройдет.

— Ладно, я думаю, можем ехать. — Говорю, поворачиваясь к Вадиму, но тот не двигается, продолжает смотреть вдаль.

— Завтра я отвезу тебя к одному человеку. — Отзывается он через минуту и наконец поворачивается ко мне. — Он должен помочь с этим. — Кивает подбородком в мою сторону.

Непонимающе хмурюсь, поднимаю на Вадима вопросительный взгляд. Он смотрит на меня слегка склонив голову в бок, его лицо выглядит спокойным, но на каком-то интуитивном уровне я улавливаю признаки беспокойства и сожаления, которые выдает залегшая между бровей поперечная складка.

— Какая забота. — Отзываюсь неожиданно резко. Так, будто начинаю злиться. К и без того мерзкому состоянию начинает примешиваться еще и колючая обида. Своими собственными руками обрекая меня на такое состояние, он пытается сгладить свою вину заботой? Это не только подло, но и лицемерно.

— Я просто хочу, чтобы тебе было лучше. — Тут же реагирует на мой выпад Вадим. Он видит мою злость, и его лицо теряет былое выражение, взгляд становится привычно холодным и надменным.

— Так ты отпусти меня. Мне тут же станет лучше. — Язвительно протягиваю, подавшись вперед, к его лицу.

— Агата. — Будто предупреждая, протягивает мое имя Вадим.

Знаю, когда он так произносит мое имя, битва заведомо проиграна, пора складывать оружие. Но в моем затылке гудит напряжение. Тело, от неожиданно нахлынувшей злости, вибрирует, будто просится в бой. Я сжимаю кулаки так сильно, что немеют пальцы. Подаюсь еще ближе и, будто сверлом, впиваюсь взглядом в его глаза.

— Не надо делать вид, что тебя заботит мое состояние. Не волнуйся, раньше времени не умру, полгода протяну точно. Успеем раскрыть не только это дело, а и много других. Все, как ты любишь. Только, пожалуйста, не надо делать вид, что тебе не все равно. Не надо этого. Меня это бесит. — Выплевываю слова, будто дракон — огненные шары.

Не знаю, с чего я так завелась. Почему вдруг вспомнились все прошлые обиды. Почему я вдруг стою посреди улицы и ору на него. Почему вдруг решаю вывалить на него все накопившееся.

Однако, я лукавлю, его забота, наигранная она или настоящая, меня не бесит.

Меня это путает. И пугает. Благодарность в его глазах, сожаление, беспокойство обо мне. Он не должен этого испытывать. Я не должна хотеть, чтобы он это испытывал. Эти чувства, они будто оправдывают его жестокость. Я сама, внутри себя, нехотя, оправдываю его. Эти чувства делают его… вроде как больше человеком. Но он таковым не является. И я не должна об этом забывать.

Вадим молча слушает мою тираду, глядя на меня сверху вниз и только гуляющие на скулах желваки выдают его напряжение.

— Я не стану привлекать тебя к другим делам. И я не собирался тебя шантажировать. У меня не было этого в планах. Я просто предложил тебе работу. Но ты отказалась. Ты не оставила мне выбора. На кону слишком много жизней. — Через время отвечает Вадим, отвернувшись, и снова глядя куда-то вдаль.

Я хочу рассмеяться над его словами, но из горла вырывается лишь горький всхлип. Вся моя злость сдувается. Внезапно чувствую себя очень маленькой и слабой. Ничтожной. Крошечной. На кону слишком много жизней. Что моя жизнь против жизней целого человечества?..

Да, это моя жизнь, я ею дорожу, я не могу быть объективна в оценке, но даже я понимаю: в спасении целой популяции не обойтись без маленьких потерь. Лес рубят — щепки летят.

— Ты мог просто попросить о помощи. — Тихо, растеряв весь свой запал, произношу я, глядя на профиль Вадима. — Если бы ты сразу рассказал, в чем проблема…

Внезапный поворот головы и взгляд, которым меня одаривает Вадим заставляет меня резко замолчать.

— Нет, Агата. Ты не стала бы мне помогать. — Быстро бросает Вадим, через плечо, обходя меня, и садится в машину.

Слышу, как заводится двигатель, но я стою, не двигаясь, будто припечатанная к месту. Мой мозг лихорадочно анализирует все подряд: позу, выражение лица, взгляд, которые я мельком успела запечатлеть секунду назад.

При всем его хладнокровии, уверенности, показной расслабленности, и буквально выдавленной из себя насмешки, было в нем что-то человеческое. Что-то настоящее. Только мне никак не понять, откуда бы за серыми холодными радужками взяться горечи и почти неразличимому чувству вины.

Просыпаюсь от того, что кто-то зовет меня не слишком дружественным тоном. Разлепляю глаза и вижу, что надо мной возвышается Вадим, уже одетый в костюм, и с чашкой кофе в руке.

— Ты спишь, как убитая. — Недовольно говорит он, и, убедившись, что ему наконец удалось меня разбудить, разворачивается. — Вставай, собирайся. Через пол часа выезжаем.

— Куда? — Хриплым после сна голосом спрашиваю я, натягивая одеяло повыше, хотя он уже ушел, и если и мог что-то увидеть, то уже увидел. У меня здесь нет ни пижамы, ни даже футболки, а попросить у Вадима что-нибудь я почему-то не решилась, поэтому сплю топлес.

— По делу. — Из кухни кричит Вадим.

Закатываю глаза. Ну конечно, кто я такая, чтобы разъяснять мне подробности. «По делу» и все, остальное узнаю, когда придет время. Нехотя выбираюсь из постели, чищу зубы, принимаю душ. Завтракаю и пью лекарства, но в отведенные полчаса, понятное дело, не укладываюсь, за что получаю хмурый взгляд и нелестное замечание о женской нерасторопности.

По пути я все же пытаюсь выяснить куда и зачем мы едем ранним утром в воскресенье, но Вадим, отделавшись лишь скупым «Увидишь», молчит всю оставшуюся дорогу.