Чтение онлайн

Мужчина вскидывается и смотрит на меня глазами полными боли.

— Нет. — Хрипит он, до того скрипучим голосом от долгого молчания, что я непроизвольно морщусь. — Она есть. Она жива! — Матвеев подскакивает и дважды повторяет это в мое лицо, так будто винит меня в чем-то.

Его эмоции смешиваются и образуют гигантскую воронку из боли. Я не могу вычленить из нее чувств, это просто боль. Она настолько сильная, что я недоумеваю, как он вообще может это выдерживать. В моей груди завязывается огромный напряженный узел. Сердце набивает барабаном. В ушах звенит, в голове муторно тянет, как перед потерей сознания.

Матвеев подается ближе ко мне, он собирается что-то сказать, взмахивает рукой, но не для того, чтобы ударить, однако охранник за моей спиной приходит в движение, видя в нем угрозу. Он резким движением хватает Матвеева за сцепленные наручниками руки за спиной, и, заставив согнуться пополам, уводит ученого из комнаты.

Я хочу попросить его остановиться, я должна услышать, что он хочет мне сказать, но не нахожу сил.

Проклятье. Он хотел что-то сказать, что-то важное. Чертов охранник. Чертова слабость. Сознание туманится, и я больно впиваюсь ногтями в ладони, чтобы привести себя в чувства.

Слабость и тошнота накатывают волнами, в ушах начинает звенеть.

Как обидно. Очередные напрасные страдания.

Я остаюсь без ответов.

Делаю серию коротких вдохов, приводя себя в чувства, и встаю. Выхожу из комнаты и бреду по коридору. Вадим встречает меня уже у кабинета. Протягивает мне воду и упаковку таблеток, на что я удивленно вскидываю брови.

— Ну что? — Нетерпеливо всматривается в мое лицо Вадим.

Я достаю из кармана диктофон и отдаю ему. Забираю воду и жадно пью.

— Ничего. Мне нечем тебя порадовать. — Отзываюсь осипшим голосом, входя в его кабинет и падая на диван. Откидываюсь на спинку и закрываю глаза, ожидая, когда подействует обезболивающее.

Вадим включает запись, прослушивает ее, отматывает назад, снова включает.

— Да ничего ты там не услышишь. — Говорю, открывая глаза и садясь прямо. — Он что-то хотел сказать… в самом конце, но этот идиот-охранник схватил его и увел. А у меня не хватило сил его остановить. — Сокрушаюсь я.

Вадим выключает диктофон и вздыхает.

— Мне следовало быть рядом с тобой.

— Нет, не следовало. — Возражаю я. — Завтра я попробую снова. И пусть никаких охранников в комнате не будет.

— Это исключено. — Резко отвечает Вадим. — Я не стану так рисковать. Матвеев — не беззащитный старикашка, он — преступник и…

— Станешь. — Копируя его тон, бросаю я. — Ситуация критическая. Люди умирают каждый день. Помнишь? — Спокойно напоминаю ему его же слова, на что Вадим лишь недовольно кривится. — Вы нашли его дочь?

— Нет. По документам детей за Матвеевым не зарегистрировано. Денег он никуда не посылал. Проверили звонки, поездки. Ничего. — Хмурится Вадим.

— Ты должен ее найти.

— Знаю.

Я замолкаю. Снова откидываюсь на диван. Предчувствие, что дочь ученого может стать ключом к разгадке, не покидает. Можно было бы предположить, что Матвеев не поддерживает связь с ребенком, но ему на нее не наплевать, это совершенно точно. И что значит его «Она есть. Она жива»? Звучало так, будто она жива на зло всем.

И вообще, имеет ли это значение собственно для дела? Или может я зря трачу время, фиксируясь на его отцовских чувствах?

Возможно стоит копать в другую сторону. Я ведь даже не спросила его о его последних исследованиях. О чем они были и почему такие скудные. Обязательно завтра спрошу его об этом. Но прежде…

— Мне нужны данные по ven1. — Говорю Вадиму, вставая с дивана. Несколько секунд борюсь с нахлынувшим головокружением, и фокусирую взгляд на Вадиме. Тот сидит за столом и изучает какие-то бумаги, но услышав мои слова, поднимает глаза. — Я хочу показать их Тимуру. Отвезешь меня к нему?

— Кому? — Хмурится Вадим и сужает глаза, глядя на меня каким-то подозрительным взглядом.

— К Тимуру. — Повторяю я. — Тимуру Миттеру.

Глаза Вадима сужаются сильнее. Он откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди. Смотрит на меня изучающе.

— Это секретная информация. Миттер не работает на нас. — Произносит безапелляционно.

— О, да брось. — Взмахиваю руками, уставившись на Вадима, но мой негодующий вид не производит на него никакого впечатления. Подхожу ближе, все еще слегка пошатываясь от слабости, упираюсь рукой о стол и склоняюсь к Вадиму. — Кто-то же расшифровывал вам эти исследования? Почему я не могу показать их Тимуру? Ты сам говорил, что ему можно доверять…

— Не в этом вопросе. — Раздражается Вадим. — Для этого в НИИ есть специальные люди, которые сотрудничают со службой безопасности. Я не стану разглашать секретную информацию непроверенным людям.

— А что если они ошиблись? Недоглядели, недопоняли? А? Ты нарушил уже и так довольно много, поступись еще одним принципом. А вдруг он сможет помочь. — Стою на своем я, нависая над Вадимом и настойчиво глядя ему в глаза. — Ради дела, Вадим. — Добавляю с нажимом.

Вадим — человек закрытый. Его эмоции для меня скрыты под плотным слоем его хладнокровия, но одно я знаю наверняка. Я знаю, что для него важнее всего. Большая цель. Истина. Справедливость.

Ради конечной цели, он готов нарушать, жертвовать, манипулировать, идти по головам. Большая цель оправдывает любые средства. Это его жизненное кредо. Мой горький опыт записал этот факт на подкорку довольно тщательно.

Так что, даже не имея доступа к его эмоциям, я знаю куда давить.

Вадим размышляет недолго, через несколько минут мы уже едем в НИИ.

— Выглядишь не очень. — Тимур разглядывает мое лицо, приподняв за подбородок. — Очевидно повысилось давление.

Я слегка отстраняюсь, аккуратно убирая его ладонь, но Тимур тут же перехватывает мою руку, и кладет пальцы на запястье, чтобы измерить пульс.

— Боль в груди? Онемение левой руки? — Спрашивает Тимур, сосредоточенно глядя на наручные часы.

— Нет. Все в порядке, Тимур. Мы не за этим приехали. — Мягко убираю руку и кошусь на Вадима. Тот стоит в полуметре и угрюмо смотрит на нас. — Нам нужно, чтобы ты взглянул на это.

Протягиваю папку, Тимур открывает и озадаченно скользит глазами по строчкам.