Чтение онлайн

Напротив, через дорогу, зеленел сквер и в глубине располагалась под деревьями круглая стеклянная постройка. Кафе "Памяти Врондиса Четвертого", как следовало из надписи возле распахнутых стеклянных дверей. Имя показалось мне знакомым: что-то сей Врондис совершил в эпоху феодализма. То ли расколошматил соседей, то ли покорил какие-то острова.

Кафе являлось конечным пунктом нашего пути, потому что Лон вошла, села за столик и кивком пригласила меня последовать ее примеру. Деревья вплотную прижимались к стеклянным стенам, поэтому в кафе было темновато. За дальним столиком боком к нам сидел всклокоченный мужчина и читал газету, медленно отхлебывая из чашки. За стойкой, уставленной вазочками с пирожными, никого не было, серебрился и спонтанно побулькивал кофейный агрегат, а на стене, над полками с яркими пачками печенья и сигарет, размещался знакомый плакат и массивная резная доска темного дерева. Доска увековечивала какое-то побоище: бородачи в латах и с короткими мечами шли на штурм солидной крепостной стены, на головы их летели камни и что-то лилось из бочек, которые опрокидывали такие же бородатые осажденные; над кривоногим крепышом в куполообразном шлеме вилась в обрамлении декоративных веточек лента с надписью: "Памяти Врондиса Четвертого".

Человек в кремовой куртке показался за стойкой, посмотрел на

нас ленивым взглядом и скрылся в подсобном помещении. Кафе, судя по первому впечатлению, было неплохим местом встреч.

Лон молчала, молчал и я, разглядывая желтые светильники под потолком, деревья за стеклянными стенами, пол, выложенный светло-коричневыми и черными квадратами. Я чувствовал на лице быстрые короткие взгляды Лон, но старался не смотреть в ее сторону. Лон порылась в сумочке, достала маленькие треугольные часы, и в этот момент в гости к Врондису Четвертому пожаловал некто длинноволосый, в узких синих брюках, туфлях на толстенной красной подошве, в коричневом свитере и темных очках на бледном лице. Лон встрепенулась, поднялась и заспешила к стойке. Некто осторожной походкой проследовал к нашему столику, буркнул что-то неопределенное и сел, закинув ногу на ногу и не удосужившись снять очки. Я молча кивнул в ответ.

Лон принесла на подносе три чашки с дымящимся напитком, села и сразу уткнулась в свою чашку.

– Н-ну?
– вопросил Темные Очки сиплым голосом.
– Что скажешь?

Вопрос, вероятно, относился ко мне. Я пожал плечами и, в свою очередь, спросил:

– А что надо говорить?

– Ха!
– воскликнул Темные Очки и похлопал Лон по руке.
– Соображает!

Лон отстранилась и негромко сказала:

– Кончай выламываться. Документы ему нужны, будто не знаешь.

– Ха!
– повторил Темные Очки уже потише.
– А где же его документы?

На ярмарке украли? Отняли в парке? Или они выпали в одном борделе,

где служит наша маленькая Лон? Так почему бы ему не обратиться, куда надо?

– А это пусть он сам тебе объяснит, - неприязненно отозвалась

Лон.

– Ну-ну, послушаем, - сказал Темные Очки и сцепил пальцы на ocтpoм колене.

Я понимал, что он набивает себе цену и решил сдержать эмоции.

Хотя очень хотел послать его подальше.

– Мои документы пропали, - сухо произнес я.
– Пропали. Где, когда и как, думаю, не имеет принципиального значения. Принципиальное значение в данном случае имеет лишь то, что мне нужны документы.

– Ха!
– восхитился Темные Очки.
– Он,часом, не из учителей будет?

Уж больно хорошо излагает.

– Сколько?
– коротко спросила Лон и раскрыла сумочку.

Темные Очки неторопливо взял чашку, неторопливо поднял и начал неторопливо и молча поглощать кофе, Лон, сощурившись, наблюдала за этим процессом. Я привстал и тут Темные Очки оторвал чашку от узких губ, негромко бросил: "Пятьсот", - и вновь принялся за кофе.

– Но ты же просил четыреста!
– возмутилась Лон.

– А теперь прошу пятьсот. С учителей меньше пяти сотен не беру. Принцип у меня такой. Ты же не говорила, что он учитель.

– Да с чего ты взял?

– А излагает больно хорошо. Заслушаться можно. Так что пятьсот, маленькая, если уж вздумала платить за приятеля. Половину сразу.

И как это ты выбрала такого неплатежеспособного приятеля?

– Не твое дело!
– огрызнулась Лон.

– А ведь я, Лон, действительно учитель, - сказал я, справившись с желанием запустить чашкой в бледное лицо с темными очками.
– Отдай ему, сколько он хочет, а мы с тобой потом рассчитаемся.

Темные Очки издал противный смешок. Лон молча вынула деньги и положила на столик. Темные Очки тщательно пересчитал синие бумажки с портретом Корвенсака Сория Милонда Богоугодного, спрятал в карман и довольно причмокнул.

– Деловой подход. На какое имя оформлять прикажете?

Я растерянно посмотрел на Лон. Об этом я как-то не подумал. Имя Игорь Сергеевич Губарев было здесь, наверное, не самым подходящим.

– Гор?
– спросил я Лон.

– Да. Гор Линест... м-м...
– Она посмотрела на доску над стойкой. Врондис. Гор Линест Врондис. Именно так.

– Что ж, - невозмутимо промолвил Темные Очки.
– За это еще двадцать пять. За особый риск. Откуда я знаю, кто такой твой приятель?

– Подожди у выхода, - сказала мне Лон и направилась к стойке, за которой сразу возникла кремовая фигура.

Я вышел из кафе, мысленно повторяя свое новое имя, а в груди расползался неприятный холодок. Что еще, кроме моей Земли и имени предстоит потерять мне в этом мире? И не терял ли я уже частицу себя, подавив желание запустить чашкой в мерзкое лицо с темными очками?

– Идем, Гор, - мрачно сказала Лон и закинула сумочку на плечо.

И вновь мы куда-то пошли, и только один раз она, вздохнув, прошептала: "Не понимаю..." - а потом молчала, скользя рядом в своем вызывающе серебристом платье, чертовски красивая и грустная...

В маленьком фотоателье меня запечатлели в фас и профиль, и

вскоре мы вернулись в кафе, и в сумочке Лон лежали мои фотографии, вернее, не мои, а, этого, Гора Врондиса из феодального рода Врондисов, что распотрошили десяток крепостей, перебили всех мужчин и надругались над всеми женщинами, и расправились со строптивой Тьмутараканью или чем-то там в этом роде, а потом сами попали к кому-то там в зависимость. В общем, не было больше Игоря Губарева, и не было подмосковных лесов и Соловецких островов, и не было

Иры, а был некий Гор Линест Врондис, был полумрак кафе с развеселым плакатом, была юная Лон из одного столичного борделя, и был тип в темных очках, тоже не проводящий жизнь без дела. Каждый выбирал работу по душе, по вкусу и по желанию.

Тип выплеснул остатки кофе на шахматные квадраты пола, молча протянул руку и Лон отдала ему фотографии Гора Линеста Врондиса.

– Получишь завтра здесь в это же время, - сказал Темные Очки

Гору Линесту Врондису и поднялся.

– Я сама приду, - поспешно произнесла Лон.

– Ну-ну.
– Темные Очки растянул губы в ухмылке.
– Правильно, маленькая, береги его. Уж больно хорошо умеет излагать.

– Послушай, ты, - вступил в разговор Гор Линест Врондис, тоже поднимаясь и приближаясь к Темным Очкам.
– Я рад, что тебе понравилась моя манера изложения. Я хочу доставить тебе удовольствие и произнести еще несколько безупречно построенных фраз.

Гор Линест Врондис взял собеседника за ворот свитера и начал подталкивать к выходу, так что типу в темных очках пришлось пятиться к дверям и поневоле слушать.