Чтение онлайн

— Вы, поручик Минаев и вы, прапорщик Ивашников, а приказ о присвоении вам звания будет подписан на этой неделе, направляетесь в Сеул в качестве офицеров охраны русской дипломатической миссии. Помимо охраны миссии вам вменяется в обязанность сбор, оценка военной, экономической и политической информации о стране пребывания и составление еженедельных итоговых рапортов. Поручик Минаев уже изучил имеющиеся в штабе округа материалы по истории, географии, экономике, внутренней и внешней политике и состоянии вооруженных сил Кореи. Более подробно и в деталях вы изучите эти вопросы на месте, в Сеуле. Сейчас я лишь в общих чертах обрисую вашу задачу. 3 мая позапрошлого 1894 года на юге Кореи началось восстание под лозунгом «Долой японцев и всех иностранцев», которое повлекло за собою ввод китайских и японских войск и объявление Японией войны Китаю под предлогом защиты независимости Кореи. Правительства Российской империи, Северо-Американских Соединенных Штатов, Англии и Франции потребовали одновременного вывода войск обеими сторонами. Но японцы, захватив Сеул, овладели королевским дворцом и 15 июля установили регентство над королем. Через два дня они потопили английский пароход, перевозивший китайских солдат, вслед за чем в семнадцати боях одержали победы, потеряв всего восемь с половиной сотен убитыми и тысячу сто ранеными; урон же китайской стороны был неизмеримо большим. Японцы легко овладели китайской военной гаванью Порт-Артур, лежащей на южной оконечности Ляодунского полуострова и прикрывающей морской путь к центральным провинциям, Пекину и Южной Маньчжурии. Заняв Сеул и захватив королевский дворец, Япония вынудила короля подписать с ней наступательный и оборонительный договор. По этому договору, в ущерб китайской, поощрялась японская торговля; Япония получила право на строительство железных дорог и прокладку телеграфного кабеля Сеул — Токио; японским торговым судам было разрешено заходить в корейские порты, очень важные в военном отношении и ранее закрытые для иностранцев — Гензан и Мокпо. Корее пришлось влезть и в долговую кабалу к Японии, заняв у нее три миллиона иен из расчета шести процентов годовых. В апреле прошлого года между Японией и Китаем в Симоносеки был подписан мирный договор, по которому Япония приобрела Ляодунский полуостров, город Нью-чуанг, остров Формозу с лежащими к западу от него Пескадорскими островами и удерживала захваченый ими порт Вэй-хай-вэй на противоположном от Порт-Артура берегу Чжилийского залива. Взгляните на карту.

Подполковник подошел к карте и указкой обвел приобретения японцев.

— Далее. Китай обязался выплатить Японии контрибуцию в двести миллионов таэлей. Эти военные успехи японской армии существенно изменили военно-стратегическую обстановку в непосредственной близости от наших границ и представляют для нас значительную опасность. До сих пор мы не считали Японию серьезным военным противником. Сейчас же положение меняется. Государь император в этом году после коронации еще раз указал на необходимость для нас иметь на Дальнем Востоке незамерзающий порт. Сейчас, как вы знаете, на зимний период наш военный флот уходит в порты Японии, чтобы не оказаться на долгих четыре-пять месяцев стесненным льдами в самой южной русской гавани на Дальнем Востоке — Владивостоке. 7 апреля прошлого года в Шанхайской «The North China Herald» был опубликован японский план широкого проникновения на материк путем постройки железных дорог. По этому плану японцы хотят построить на корейской территории железную дорогу от Фузана на юге до Йичжу на границе с Маньчжурией; провести железную дорогу от Цзиньчжоу до Нью-чуанга, — подполковник, не глядя, тыкал указкой в кружки у вершины Ляодунского залива, а оттуда на север, к Мукдену, в центр Южной Маньчжурии; заставить китайское правительство продлить корейскую линию Фузан-Ийчжу железной дорогой на Пекин. И именно на эти предприятия Япония собирается потратить китайскую контрибуцию. Тогда же, в апреле прошлого года представители России, Германии и Франции вручили в Токио правительству микадо ноту, в которой просили не присоединять к японским владениям Ляодунский полуостров и Нью-чуанг ввиду опасности, которая сложилась бы для мира на Дальнем Востоке. И для придания ноте солидности и веса в воды Желтого моря была послана русская Тихоокеанская эскадра, а за ней двинулись и германские боевые корабли.

Минаев и Ивашников слушали внимательно, понимая, что хорошее знание военно-политической обстановки на Дальнем Востоке и взаимоотношений между Японией и Китаем сослужат им добрую службу при оценке положения в Корее, не зря же начальник разведывательной службы округа уделяет этому такое внимание.

— Король Кореи — личность слабая, колеблющаяся, подверженная влиянию своего окружения, об этом хорошо известно, и рядом с ним постоянно крутится множество авантюристов. Чтобы усилить свои позиции в Корее, японский посланник провел перетряску правительственного и дворцового аппаратов, удалил из них сторонников китайской партии и, в конце концов, 26 сентября прошлого года устроил дворцовый переворот, во время которого антияпонски настроенная королева была зверски убита.

Здесь подполковник Альфтан задумался о чем-то, опустил указку, прошелся по кабинету, и Ивашникову показалось, что подполковник был лично знаком с погибшей королевой и хранил о ней теплую память.

— Да, но продолжим. 30 января этого года, напуганный убийством королевы и тем давлением, которое на него было оказано с целью обосновать убийство и опорочить имя супруги, король ухитрился бежать из своего, охраняемого японцами дворца и укрыться в русской миссии. Сейчас он там и находится, под нашей охраной. Во время коронационных торжеств в мае этого года в Москве корейское правительство обратилось с просьбой о помощи. Ответом было наше согласие охранять короля силами военного отряда, дислоцированного в Сеуле при дипломатической миссии; послать в Корею русских военных инструкторов с целью организации корейской армии и отряда телохранителей короля; послать туда финансового советника; решено соединить нашу телеграфную линию с корейской. Чуть ранее, в начале мая в Сеуле между нами и Японией был подписан меморандум, по которому японцы соглашались на пребывание короля в русской миссии и формирование кабинета по усмотрению короля. Далее — Япония обязалась содержать в Корее не более двухсот жандармов для охраны телеграфных коммуникаций и восемьсот солдат для охраны японских поселений в Фузане, Гензане и Сеуле. Мы тоже получили возможность держать там такое же количество войск. Тем самым Япония лишилась всех преимуществ, добытых победой над Китаем и оккупацией Кореи. Но насколько я понимаю обстановку и знаю энергию японцев, они постараются прочно закрепиться в Корее и, без сомнения, в Маньчжурии путем ползучего проникновения в экономику этого, — здесь подполковник Альфтан покрутил рукой в воздухе, подыскивая нужное, точное слово, и решительно произнес, — театра будущих военных действий. Русский военный агент в Токио полковник Вогак сообщает, что в одной из японских газет он наткнулся на пространную статью о задачах внешней политики Японии, иллюстрированную картой их притязаний. На карте большая часть северного Китая, Маньчжурия, Корея включены в границы японских владений, на нашем Южно-Уссурийском крае стоит надпись «Япония»; а город Владивосток назван Ураданово — «Противоположный берег».

— Ваша задача, — здесь голос подполковника изменился от спокойно-доверительного до жесткого тона приказа, — сбор информации о размещении и численности японских военных подразделений, об имеющихся в городах и поселках торговых и иных предприятиях, принадлежащих лицам японской нации, выявление их агентуры и имеющих прояпонскую ориентацию обществах и партиях. Поручик Минаев уже имеет опыт такой работы, вы же, Ивашников, будете у него учиться и обзаводиться собственным багажом.

И он дал понять, что инструктаж окончен.

В ожидании назначения на боевой корабль он бродил по Майдзуру, но Тодаси Одзу не спешил, уверяя, что и корабль скоро надоест. Ах, как командор был не прав! Юноша с тайной завистью выслушивал рассказы сокурсников, уже занимавших на боевых кораблях младшие офицерские должности, неоднократно выходивших в море на учебные постановки минных заграждений и артиллерийские стрельбы, заметно огрубевших и с ощутимой уверенностью во взоре. Друзья приглашали его на корабли в гости, и он сиживал в башнях орудий, поднимался в рулевые рубки, на дальномерные посты, пил чай в низеньких и тесных, обшитых пробкой каютах, спускался в дышащие теплом и пахнущие машинным маслом и печным чадом машинные отделения, но это были чужие корабли, чужие орудия и штурманские рубки, чужие каюты, чужое начальство и чужие подчиненные.

Жил он в офицерской гостинице, где было неуютно и куда друзей в гости не пригласишь. В чайном домике ему приглянулась молоденькая гейша, но он тут же обиделся на нее, потому что она уделяла больше внимания его веселому, болтливому товарищу и почти не слушала его рассказы. Впрочем, и рассказывать-то пока ему нечего было. Каждое утро заходил он к командору Тодаси Одзу, но тот все твердил: «Жди:…»

Наконец ему было приказано отправиться в Хиросиму, там, в порту Удзина, разыскать транспортное судно «Сумиоши-мару» и поступить в распоряжение лейтенанта Гундзи.

Транспортное судно! От обиды у него задрожали губы, и он едва совладал с собой, чтобы не показать славному орденоносцу свою слабость, но Тодаси Одзу добавил, округляя глаза, словно завидуя ему: «По распоряжению начальника отдела личного состава морского министерства!»

Прибыв в Удзину, он отыскал в порту желто-черный трехостовный с высокой трубой посредине грузовичок тысячи в полторы тонн водоизмещением, сидящий в воде по самую ватерлинию и, судя по оживлению на палубе, готовый к выходу в рейс. Эмблема на трубе говорила, что судно принадлежит компании «Ниппон-Юзэн-Кайша» — «Японской почтовой и пароходной компании», которая всегда предоставляла свой флот для нужд империи, военных прежде всего, как в недавней японо-китайской войне. «Сумиоши-мару» тогда тоже возила десанты.

Лейтенант Гундзи Наритада — крепкий низкорослый, самоуверенный и властный офицер с прыгающими при разговоре вместе с нижней губой бородкою и жесткими черными усами представился начальником экспедиции, показал ему каюту, сунул в руки длинный список и велел проконтролировать размещение этого груза на палубе.

— Отходим через двое суток, настраивайтесь на зимовку на острове Сумусю{29}, — сказал он и уехал в Токио за последними инструкциями и наставлениями.

Он сразу взялся за дело, и двое суток до отхода судна в рейс были заняты до предела — проверкой доставляемого на борт груза и размещением его в трюмах, твиндеках и на палубе, расселением прибывающих на судно людей в кубриках на полубаке и полуюте, выяснением отношений с капитаном парохода по поводу постоянного крена и помощи тому в расчете остойчивости и другими предрейсовыми хлопотами.

В начале сентября по Внутреннему морю, мимо Кюсю, проливом Бунго вышли они в Тихий океан и легли курсом на норд-ост вдоль Сикоку, Хонсю, Иэдо{30} и островов Цисима рэттоо{31}, к самому северному острову гряды — Сумусю. Ослепительно сияло осеннее солнышко, солнечные блики бежали по застывшей зеленым стеклом воде, изредка разрезаемой косыми плавниками акул и касаток и игрой дельфинов, а позже, уже вдоль Цисима рэттоо и белыми фонтанами морских исполинов-китов; тишина прерывалась лишь резкими криками чаек да глухим сопением пароходной машины. Они с лейтенантом Гундзи облюбовали себе место под брезентовым тентом на верхнем мостике и наблюдали в бинокли за частыми здесь японскими рыбачьими фунэ.

Крайне оскорбленный назначением, считая себя обиженным и обойденным, он был хмур и молчалив. Гундзи чувствовал его настроение и, посмеиваясь, уверял, что приобрести здесь можно значительно больше, чем потерять.

— На военном корабле ты будешь стиснут тесными рамками должностных обязанностей, субординацией, регламентированностью всей корабельной жизни, обязанностью выполнять подчас мелочные распоряжения стоящих выше тебя по службе и к аттестации в суб-лейтенанты приобретешь едва ли больше опыта, чем матрос-первогодок. В этой же экспедиции ты обретешь опыт управления людьми, получишь отличную практику судовождения вблизи берегов, в узких проливах, в шторм и туман. Кроме того, нам ставится задача рекогносцировки местности для фортификационной защиты Цисима Кайкио — самого северного пролива, отделяющего наш Сумусю от русской Камчатки. А это очень важно для приобретения опыта офицера-артиллериста. И ведь еще придется заниматься топографической и геологической съемками островов, строительством жилья, обустройством бухт для портов, гидрографическими исследованиями в проливах… Эх, то, что тебе насильно вдалбливали в голову на занятиях в колледже, сейчас придется освежить в памяти самому, и вот эти практические навыки засядут в тебя навечно.