Чтение онлайн

— Вольно, небесный брат, — ответил Чик. — Я знаю только, чего мне стоило найти тебя сегодня ночью, дальше моя бухгалтерия не простирается.

Молодой Митмен, кажется, успокоился:

— Вы не должны думать об этом, как, знаете, о предательстве... или не только предательстве.

— Да? А что еще?

Он мог колебаться, но не слишком долго, чтобы не выдать свою неопытность:

— Самое необычное предложение о Спасении, заявку на которое нам подали, со времен того другого Обещания, данного много лет назад...

Чик на мгновение увидел трап, возможно, где-то внутри огромного дирижабля будущего, битком набитый воскресшими телами всех возрастов, ошеломленные улыбки и переплетенные конечности без волосяного покрова, толпы гостей, только что прибывших из всех периодов прошедших двух тысячелетий, которых нужно как-то кормить, одевать, дать пристанище и всё объяснить, не сказав лишнего — административный кошмар, который пришлось улаживать главным образом ему. В его руке был новомодный мегафон. «Как он докатился до этого?». Он не узнавал свой голос. Он не мог придумать, что еще сказать. Все они смотрели на него, чего-то ожидая.

Здесь, в «Шаре с руки», он только пожал плечами:

— Я считаю себя дичью.

— Идем.

 Алонсо вывел Чика из таверны, провел по ночному кампусу, потом через грозные готические ворота, и снова по склонам к северным окраинам Университета, в район недорогого жилья для студентов, к которому примыкала неосвещенная лужайка местной прерии, улицы, по которым они проходили, становились всё уже, их освещал скорее газ, чем электрические лампы более «респектабельных» районов города, — с каждым шагом, кажется, они всё более непропорционально удалялись, а молодой человек продолжал идти. Наконец они пришли на улицу нескладных домов периметральной застройки, наполовину разрушенных, ободранная внутренняя отделка свидетельствовала о духе поспешности и жадности, в котором эти дома возводили несколько лет назад. На земле лежала разбитая битумная черепица. Куски оконных стекол сверкали в тусклом свете. Где-то неподалеку гудел и шипел междугородний трубопровод, а вверх по улице стая собак врывалась и вываливалась из сырого полумрака уличных фонарей.

 Алонсо, кажется, ждал замечания насчет этого квартала:

— Мы не хотим привлекать внимание, пока нет. Когда достаточно много людей решат, что мы им нужны, и начнут нас искать, возможно, мы переедем в место побольше и поближе к городу. А пока...

— Благоразумие, — предположил Чик.

На лицо юноши вернулось его привычное раздражение:

— Едва ли. Они не боятся ничего, что «этот» мир может им предъявить. Увидите.

Впоследствии Чик не мог избавиться от впечатления, гнездившегося глубже, чем он мог захотеть или был в состоянии проникнуть, что с ним вступили в психический контакт. Несмотря на чувство, что позитивные экспрессии молчания и присутствия задействованы против него, он не мог не прийти к выводу, что, несмотря на условные сигналы заселенности, все эти комнаты были фактически пусты. Он понял, что его угнетает четко различимый слой запустения, не только пыли, лежавшей повсюду, но и длительной тишины, возможно, на протяжении многих лет, без живого голоса, без звуков музыки, даже без звука человеческих шагов. В его душу закралось подозрение, от которого стыла кровь в жилах: то, что казалось ему светом лампы, на самом деле им не было — с помощью каких-то внеземных средств его органы зрения освещались локально и систематически вводились в заблуждение, без вторжения в царство безответной тьмы. По-своему вызывали беспокойство изменения, произошедшие с его спутником, когда они переступили порог — расслабление, которое молодой Митмен не удосужился скрыть, словно, доставив Чика, он мог спокойно погрузиться в состояние инструмента, который вернули обратно после выполнения задания в комод: кажется, это состояние он предпочитал докучливым требованиям повседневности.

Внезапно, величаво выступив на сцену, как оперный певец, которому нужно разразиться арией, появился «М-р Туз», как он представился. Черные глаза с блестящим отливом целились, словно оружие на дуэли. Слегка извращенные и необратимо осведомленные глаза, которые ассоциируются у нас с визитами мертвецов. Когда он улыбнулся, или, во всяком случае, попытался, впечатление не рассеялось.

Обойдясь без фатической болтовни, он сразу же начал рассказывать историю своих «людей».

— Мы здесь, среди вас, ищем убежище от нашего настоящего — вашего будущего: времени мирового голода, истощения запасов энергоресурсов, смертельной нищеты — конца капиталистического эксперимента.

 Как только мы пришли к пониманию простой термодинамической правды о том, что ресурсы Земли ограничены и фактически скоро закончатся, вся капиталистическая иллюзия разбилась вдребезги. Тех из нас, кто говорил эту правду вслух, осуждали как еретиков, врагов господствующей экономической правды. Подобно религиозным Диссентерам былых времен, мы были вынуждены эмигрировать, нам не оставалось ничего иного, кроме как отправиться в темный Атлантический океан четвертого измерения, известный как Время.

— Большинство тех, кто избрал Переход, осуществили его, но некоторые — нет. Процедура по-прежнему опасна. Уровни энергии, необходимые для того, чтобы сделать резкий поворот против течения, через запрещенный интервал, отсутствуют в этом настоящем, хотя некоторые ваши большие генераторы начали достигать необходимой мощности. Нас учили справляться с этой опасностью, мы подготовлены. Чего мы не ожидали — так это вашей решимости не допустить того, чтобы мы поселились здесь.

— Впервые слышу, — наконец ответил Чик как можно более благожелательно.

— Братство Бесстрашных...

— Прошу прощения?

Странное электрическое жужжание на мгновение прервало и заглушило голос м-ра Туза:

— Ззз Друзей Удачи? Вы не знали, что все ваши миссии и задания направлены на то, чтобы помешать нашим попыткам войти в ваш временной режим?

— Уверяю вас, никогда...

— Вы поклялись повиноваться, конечно.

Напряженная молчаливая борьба, словно для того, чтобы сдержать смех, словно смех был незнакомым пороком, который мог разорвать его на части, поэтому м-р Туз не мог себе позволить рисковать.

— Всё это, безусловно, новость для меня, — сказал Чик. — И даже если то, что вы говорите, правда, какая вам от нас может быть польза?

В его больших глазах, кажется, загорелась жалость:

— Мы могли бы иногда просить вас выполнить поручение, но, к сожалению, с не более подробным объяснением, чем вы сейчас получаете от своей Иерархии.

Чик должен был некоторое время помолчать.

— Ззз, вознаграждение...

— О, простите?

— М-р Митмен не сообщил вам размеры нашей благодарности?

— Он говорил непонятно. Это звучало, как какая-то религия.

— Простите?

— Вечная жизнь.

— Лучше. Вечная молодость.

— Черт возьми. Ничего круче, конечно, быть не может.

М-р Туз начал объяснять, или, возможно, не объяснять, а определенно утверждать, что ученые его времени в ходе обширных исследований путешествий во времени в качестве неожиданной удачи открыли, как преобразовать класс термохимических реакций, известных как «необратимые процессы», среди которых выделяются человеческое старение и смерть, чтобы обращать их вспять.

— Как только мы узнали технологию, вся проблема стала пустячной.

— Легко вам говорить, кажется.

— Теперь это просто торговля товарами, как бусы и зеркальца, которые ваши собственные пришельцы на американских берегах когда-то продавали индейцам. Дар небольшой стоимости, но предлагаемый с большим чистосердечием.

— Так что предполагается, что это будет как Сквонто и Пилигримы, — доложил Чик на пленарном заседании, которое поспешно созвали на следующий день. — Мы поможем им в их первую зиму, что-то в этом роде.