Чтение онлайн

— Не грусти, приятель, это, должно быть, важно, они правда хотели в этот раз остаться, ты должен понимать.

— Что нам делать со всей этой оставшейся едой?

— И со всем этим пивом, которое никто не выпил!

— Почему-то мне это не кажется проблемой.

Но это было началом некоего освобождения от страстного стремления, словно они жили в захолустной долине, далеко от автострад, и в один прекрасный день заметили, что прямо за одним из горных хребтов — дорога, и по этой дороге на их глазах проехал фургон, потом несколько всадников, потом карета и еще один фургон, в свете дня, понемногу терявшем свою суровую изотропность, впадая в облака и дым труб, и даже в изменения погоды, вскоре здесь уже был постоянный поток транспорта, слышимый днем и ночью, в их долину начали приходить люди и предлагать поездки в город по соседству, о существовании которого мальчики раньше даже не подозревали, потом все они поняли, что разъезжают по миру, почти не отличающемуся от того, который покинули. И в один прекрасный день на краю одного из этих городков готовое к отлету, с блестящей металлической облицовкой, свежевыкрашенное и отремонтированное, за углом огромного ангара ждало их, словно они никуда не уезжали, старое доброе «Беспокойство». Пугнакс держит лапы на кормовом поручне, машет хвостом без устали, лает с нескрываемой радостью.

Кое-где Нарушители границ распространялись о своих старых токсичных делишках, но теперь экипаж «Беспокойства», более точно настроенный на их присутствие и давно избавившийся от какой-либо веры в их чудотворные способности, как-то лучше их избегал, предупреждал о возможном вреде, даже иногда принимал меры против них. Неудачные экспериментальные кастрюльки с бортовой кухни Майлза, сброшенные с высоты, достаточно умеренной для того, чтобы сохранить боевую слаженность, казались эффективными, как и пранкерские телефонные звонки поставщикам материалов для мощения с заказом больших объемов цемента, которые нужно было доставить и вылить в местах нахождения Нарушителей границ.

Нечего и говорить — в маленьком отряде были острые разногласия относительно образа действий, споры бушевали на собраниях управляющего комитета. Политические разногласия не сгладило внезапное возвращение стукача Академии марширующих оркестров губных гармошек Алонсо Митмена, он просто забрел однажды, насвистывая «После бала» в ритме кекуока, словно не было никакой предыстории.

С собой он принес тщательно скрепленную множеством печатей копию таинственной карты, в поисках которой они когда-то летали в Венецию, из-за чего едва не была сожжена пьяцца Сан-Марко.

— Мы там тоже были, — сказал Митмен с неприятной улыбкой, — но, думаю, вы нас не видели.

— И теперь вы пытаетесь это продать, — предположил Рэндольф.

— Сегодня только для вас бесплатно.

— Откуда у вас странное впечатление, — спросил Линдси, — что, когда-то едва избежав уничтожения теми, кто так безрассудно искал этот губительный документ, мы можем сейчас выказать хотя бы малейший интерес по отношению к нему?

Вероломный Митмен пожал плечами:

— Спросите у своей машины Теслы.

И действительно, словно подслушивая этот разговор в рамках обстоятельной слежки за «Друзьями Удачи» даже из своих бюрократических далей, Высшая Власть решила снова запустить тяжелую руку в их жизни.

 Однажды ночью после Вечернего Сбора устройство Теслы ожило и начало передавать сигналы, мальчики собрались вокруг него и принялись слушать.

— Приняв сообщение, — объявил глубокий зычный голос, — от надлежащим образом уполномоченного агента Алонсо Р. Митмена о карте, неофициально известной как Путеводитель Сфинчино, вы немедленно отправляетесь заданным курсом в Бухару во Внутренней Азии, где поступите в распоряжение подпустынного фрегата Его Величества «Саксаул», командует которым капитан К. Зейн Тоудфлекс. Предполагается, что «Беспокойство» полностью укомплектовано Гипопсаммотическими аппаратами выживания текущей модели, поэтому дальнейшие расходы для этой цели не предусмотрены.

Прибор замолчал, стрелки замерли, циферблаты вернулись в спящий режим.

— О чем, черт возьми, он говорит? — озадаченно прищурился Дерби.

— Профессор Вандерджус должен знать, — сказал Рэндольф.

— Ну, как же, рассыпчатые песчаные барханы! — воскликнул Профессор. — Я знавал одного парня, Розуэлла Баунса, фактически он изобрел аппарат Гипопс, но организация Вайба, претендующая на монополию, боюсь, не устанавливает гибкие цены.

Они нашли Розуэлла Баунса, бодро ухмыляющегося при виде вузовок, на маленькой площади перед Студенческим Клубом. Профессор сообщил им, что еще в 1899 году Розуэлл постиг принципы того, что потом стало Гипопсаммотическим аппаратом выживания единого образца, или «Гипопс», который произвел революцию в сфере путешествий в пустыне, предоставляя реальную возможность погружаться в пески и продолжать там дышать, ходить и так далее.

— Вы контролируете свои частоты молекулярного резонанса, попросту говоря, — объяснил Розуэлл, — в его конструкцию входит элемент тонкой настройки для компенсации ухода параметра, чтобы всё казалось твердым, но достаточно рассыпчатым для того, чтобы вы могли сквозь него пройти, прилагая не больше усилий, чем когда плаваете в пруду. Чертова «Вайб Корп» украла у меня это изобретение, так что я без колебаний собью их цены. Сколько аппаратов вам нужно?

Они договорились о шести аппаратах, один из которых Розуэлл охотно согласился модифицировать для Пугнакса, по удивительно умеренной цене «для членов клуба», включавшей срочную доставку наложенным платежом, с дополнительной скидкой за наличный расчет.

— Замечательное устройство, — восхитился Чик, который, как Научный сотрудник, был особенно заинтригован.

— Если в наши дни мы можем погружаться под воду, где бы ни захотели, — высказал мнение профессор Вандерджус, — следующий очевидный шаг — перейти к волнообразной среде, такой, как море, но дисперсной.

— Он имеет в виду песок, — сказал Розуэлл, — но звучит почти как свет, не так ли.

— Но если оставить за скобками плотность, инертность, постоянное трение рабочих поверхностей, как вы сможете путешествовать под песком и видеть, куда идете?

— Перераспределив энергию, благодаря чему она начнет преобразовывать вытесненный песок во что-то прозрачное — кварц или стекло, скажем так. Само собой, — объяснял Профессор, — человек не захочет находиться в центре этой ужасной жары, поэтому ему нужно позаботиться о том, чтобы преобразовать себя во Времени, с поправкой на скорость света в прозрачной среде. Поскольку песок без затруднений переносится ветром, мы в целом предполагаем тот же механизм для появления волн на воде, а если мы хотим погрузиться глубже, скажем так — на подпесочном судне, в историю волн добавляются новые элементы, аналогичные образованию вихрей, во всяком случае, выражаемых рядом волновых функций.

— Которые всегда включают Время, — сказал Чик, — так что если вы искали какой-то способ повернуть в обратную сторону или опрокинуть эти кривые, не подразумевает ли это в той или иной форме возвращение назад во Времени?

— Как раз над этим я тут работаю всё лето, — сказал Розуэлл.

— Меня пригласили вести семинар. Можете называть меня Профессором, если хотите. И вы тоже, Девчонки! — приветливо крикнул он группе видных девиц, некоторые из которых сняли шляпы и распустили волосы, устроив пикник на траве неподалеку.

 Всего через несколько дней комплекты «Гипопс» прибыли в городской офис экспресс-доставки, а мальчики тем временем готовились к отъезду с чувством сожаления, они не могли избавиться от подозрения, что где-то в суматохе лекций, выставок, пикников и приемов упустили что-то очень важное, что никогда нельзя будет вернуть, даже с помощью работающей машины времени.

— Это было связано с полетом, — Майлз теоретизировал, временно вернувшись к английскому языку, — с полетом в другие измерения. Мы всегда были отданы на милость Времени, как любой гражданский «сурок». Мы вышли из младенческого двумерного мира общей площади в пространство города на карте, учились ходить, ковыляли в третье измерение, потом, в качестве новобранцев «Друзей Удачи» совершили судьбоносный скачок в небо...а теперь, после всех этих лет небесного бродяжничества, возможно, некоторые из нас готовы еще раз свернуть в сторону, в следующее измерение — Время, нашу судьбу, нашего властелина, нашего разрушителя.