Шальная жизнь не выдается дважды,В саду шумит неповторимый дождь,Не утоляя, не смиряя жажды,Свой пресный мир ты пригоршнями пьешь.И видишь, как, захлебываясь влагой,Вокруг себя озера замутив,Корнями оступаются в овраги,В хлыстах побегов, туловища ив.— Обрубленные буйно прорастают,Смотри, смотри, как сизая листва,Летит из-под коры, как стая,И — отражением траваВстает из-под воды навстречу.Вплотную — иглы свернутых недель.Теперь бы солнце!.. Но уже за плечиТебя схватила комнатная мель.И подняла, спасла и обсушила(Ты шла по лестнице, чтоб двери распахнуть,В саду — потоп, и ты теряла силы…):Глоток вина, одеколоном — грудь…1935
«Слабеют руки, отмирая…»
Л. Червинской
Слабеют руки, отмирая…Бездельники, зачем нам две руки —Мы даже не плетем венки, —Крылом стучимся в двери рая.Вот эти пальцы: два и много, три,Приставить к перьям или просто этимПером блестящим из крыла, смотри,Мазок оставить на портрете.И, может быть, поверят больше нам,Прося автограф, только чуя славу —Поверят счастью, и мечтам, и снам,И клетки отведут по праву.Из-под мостов слетимся, отчеркнувГлаву: опушенные руки.И запоем, а может быть, и клюв…И не слова, а только звуки…1935
СЧАСТЬЕ
По весне, хитрей, чем Калиостро,Трижды в день у городских застав,Счастье паспорт проверят просто.Пряча грим в серебряный рукав.И въезжает все еще в карете,И в предместье станет у крыльца.Узнавая занавески этиИ на ставнях круглые сердца.Там, где пахнет плесенью и воском,В маленькой гостиной, у зеркал,Ты меняешь второпях прическу,Подглядев учтивейший оскал.Март стекает с заблестевшей крыши,Веерами распушив кусты,Зазывают на углах афишиСуеверных ласточек, как ты.«Боже мой, ты ангел или дьявол?»Но, уже не помня ничего,Ты впиваешь страх и славу —Ты — подруга верная его.Привыкаешь, вышла на подмогу:Белый плащик, синее трико.Ты — бледна, но где твоя тревога —Слабым пальцам обмануть легко.Понимая взгляд его и слово,Ловко пряча за спиной беду,Ты тасуешь песни перед новой,Побледневшей, во втором ряду.1935
«Переводится молодость: счастье, взболтни…»
Переводится молодость: счастье, взболтни,И в последний разок, обжигая,Льются в кровь сумасшедшие звонкие дни.В сердце шепотом: дорогая…Брось бутылочку и рецепт —Кризис в прошлом: ты смотришь и дышишь,Твой нежданный, твой поздний, твой алый рассвет.Все равно ведь уже не пропишешьДесть бумаги (не узенький ярлычок,Где на штемпеле ангел кудрявый)!Вынь перо, карандаш или даже смычокИ венчай свою молодость славой.И на нотной бумаге напишешь сонет,Констатируя смело коллегам:Наступивший покой, остывающий бред,Тротуары, покрытые снегом…1935
«Твои слова? Томление мое?..»
Твои слова? Томление мое?Иль этот вечер с дождевою дрожью?(Глаза к глазам, зрачки как острие)Скажи теперь, но что же было ложью?И где теперь тяжелая стена?Неделями разлуки, расстояньемОна разрушена? Иль, может быть, онаУкрасилась калиткою, дверями?И плющ на ней прикинул кружева,А сзади дом и наскоро — тюльпаны…Добро пожаловать! Моя любовь — живаИ вот летит через чужие страны.Всё узнает снесенное в сенях,Вот наше первое обзаведенье:Мой первый сон и мой последний страх,И наша смерть и наше пробужденье.Кудрявою склоняясь головой,Рисует ангел облака и поле,Чтоб всё, как в жизни было. Неживой,Ты забываешь о последней боли…Глаза к глазам. Я требую, скажи,Ведь ложь была, она была сначала?Но шепчешь ты, что не бывало лжи,Чтоб ты узнал, чтоб я тебя узнала…1935
«Мир по шву острием распорот…»
Мир по шву острием распорот —Прочный мир. Перелицевать?Или новый, как этот город,Унести, заметать и сшивать?Шире — плечи и к вороту ярче,Звонкий шорох: парча или штоф?Нитки рифмы, рабочий ларчикИ строка за строкою, как шов.Вьются улицы, как воланы,Звездный шлейф у недвижных ног,Но тебе подражают страныИ листают твой каталог.Вот и плащ заботливо выткан —Как нарядна твоя судьба!И последнею алой ниткой —Венчик на середину лба…1935
«Нет лучей, но отраженный свет…»
Нет лучей, но отраженный светБьет от стен напротив, известковых…Над кроватью стертые подковыСчастье приносили много лет.Тень у ног пуста и коротка,А лицо прозрачнее и суше,Зеркало покажет у вискаСеть морщин, что стянет и задушит.И поверю — будет тот же свет,Белый и слегка голубоватый…С черным бантом на столе портрет,Для тебя заказанный когда-то.Вот портрету будет нипочемСостязаться с тою, на постели.Пятна проступают еле-еле —Ретушь сняла крылья за плечом.Только ты, что и меня забылИ его не получил когда-то,Будешь помнить шелест белых крыл,Мертвый свет руки голубоватой…1935
«Письмо наизусть не пропеть…»
Письмо наизусть не пропеть,Поднимая глаза на раёк.Написано несколько строк,Что и в сердце не смеют звенеть.Татьяна, вслед за тобой,Хоть тысячу раз повторяй,Не взлетит потолок голубой,К райку не приблизится рай.От сердечного этого жара,От бессонного жара глаз.Ни косы твоей, ни пеньюара,Ни наперсницы в этот час…И не встретиться через годыНи в гостиной, ни на балу…Только песенка с огорода,Только пяльцы твои в углу.Этой девочки деревенскойБольше рядом со мною нет… Ленский…Сероглазый и не поэт.Мы остались вдвоем на свете,Познакомимся и поймем:Мох на брошенном пистолете,Осыпается белый дом…Ничего уже не исправить,Не писать до зари без сна:«Я люблю, для чего лукавить?Я — чужая, я неверна…»1935(?)
«Придет пора, и будет чист…»
Придет пора, и будет чистТвой мир, простертый на закате,И стих, что станет не речист,Заговоривши об утрате.Презрев в последней тишинеСвою любовь, свои измены,Оскудевающие веныЗабудет сердце в полусне.И голос будет иссякать,Слова, что угли, потухая,Золою заметут тетрадь.И вот впервые, не вздыхая,В какой-то день, в какой-то часУслышишь ты иные звуки,В последний раз взметнутся рукиИ веки устрашенных глаз…И будет мерно холодетьПрекрасный сон самозабвенья,Уже привычные виденьяНе устают сверкать и петь…И перед зеркалом своим,Волос раскладывая свитки,Ты, как музейный СерафимС ненумерованной открытки.Твоя душа, поклажу силЗемных отбросив без усилья,Колышет синие надкрыльяНад парами скрещенных крыл…1935
«Отчаялся день — не расцвесть…»
Отчаялся день — не расцвесть.Не в солнечном прежнем обмане, —Ты — в комнате, в белом тумане,Сегодня такая, как есть.И вот как ты нынче живешь,Когда не царит вдохновенье,Когда отступившая ложьОставим мертвые тениУ глаз и у губ, а с плечаИсчезла умелая ретушьКрыла, что несла, волоча,Ты взмахом небрежным по свету.Ну что же? — Теперь умереть.Ты жалуешься на усталость,Утратив пернатую малость,Где даже руки не согреть.Ты пальцами шаришь вокруг,Но нету луча за тобою,И комната не голубою,А серою кажется вдруг.Умри. Это осень пришла.Три месяца будет все то же,А зимнее солнце поможетТебе, ты отыщешь крыла.И там, и в раю, где такие,Налгавшие людям во сне,Приняв за фиалки, втайнеРвут звезды за стебли тугие…1935
«Под утро сорвется дыханье…»
Под утро сорвется дыханьеОт нежных упрямых толчков,Под утро таю трепетаньеТобой зарожденных стихов.И знаю, что лучше и крашеЕще не бывало стиха.Бумажные ворох аЖдут счастье случайное наше.Огромную радость вдохниВ слепые невнятные звуки,Когда на бумаге стихиРасправят сведенные руки.Ведь скоро они зазвенятВпервые, желанные строчки,Родившиеся в сорочкеИ даже с крылами до пят…1935