Был гром от нас в полуверсте,Вскрывались молнии, как вены,Шел дождь и шарил в темнотеПо тротуарам и по стенам.Как в детстве, страшная гроза…Не видя, ничего не слыша,Ждала ты, заслонив глаза,Удара над твоею крышей.На мир твой пыльный и поблеклыйСквозь слабый щит железных шторСпокойно, грозно и в упорВзглянуло небо через стекла.Был ослепляющ синий свет,Входя сквозь веки и ладони,Разбивший двери на балконеИ покоробивший паркет.
(2-й вариант)
Провода поют, смолкают птицы,Желт венок в опущенной руке,Городская роза из петлицыСнова расцветает в сундуке.В невысоком небе, в белом небеЛебеди сегодня далеки,Но измятый проволочный стебельГолубые выгнал лепестки.И мечтает бархатное чудоО гитарной трели за стеной,Что я тоже в городе забудуТрехнедельный невозвратный зной,Что, меня узная по загару,Бледному загару моему,Ночью птицы посетят гитаруИ сквозь струны — попадут в тюрьму.Вот, смотри, почти уже поверяя,Я венок роняю из руки,В сером доме, за тяжелой дверьюЖдут меня две первые строки.И с цветком нелепым, не колючим,Может быть, откроется тебеНе июльский зной, но что-то лучше —Жар, который по плечу судьбе
(3-й вариант)
Провода поют, смолкают птицы,Увядает розовый венок,От дождя и по полю струитсяПерекресток явленных дорог.Сколько же путей еще возможноВлево, вправо от больших путей?Зыбкая дорога непреложноЖдет следов и по пути вестей.Хлещет дождь, и голубые прядиХолодно твердят — наперекор —Милый друг, твое несчастье — сзади,Как цветочный головной убор.Дачный отдых забывай, как скуку,А любовь — как вялые цветы.Положи на дождь спокойно руку,Принимай посланье высоты.Не жалей. На первом полустанкеВ поезде просохнет воротник,Ляжет лист на водяные гранки,И стихами обернется крик.1935
«Не умирай, не верь, не жди…»
Не умирай, не верь, не жди,Что будет райская награда.Покроют руки на грудиЦветами из чужого сада.От выцветающих оград,Где спят напуганные адом,Ты не увидишь этот сад,Не пролетишь над этим садом.Взойдет непышная траваНад желто-розоватой глиной,Н будешь помнить ты едваОзерный шорох лебединый.Цветы на письменном столе,Грозу, встающую над скатом,И руку на плече крылатом,Крылатом только на земле.1935
СИРЕНЬ
Желанное случилосьВ последний этот день:У окон распустиласьПерсидская сирень.Душиста и лиловаИ так густа, густа…Свиданье нынче сноваУ этого куста.В твоей сегодня власти,Цветет до облаковДушистый крестик-счастьеВ десяток лепестков.Пусть горло жжет шелковымТебе огнем петля,На облаке лиловомУже плывет земля.На облаке махровомТы губы прячешь в теньИ осыпаешь сноваПерсидскую сирень.Пускай в ладонь невестеУпрямая рукаКидает черный крестикВ четыре лепестка.Привычно оправляетСеребряный покров,С открытки отпускаетНа волю голубков.Ведь по дорожкам садаИ по твоим рукамСкользит лиловый ладанК вечерним облакам…1935(?)
«Что бы ни случилось в жизни этой…»
Что бы ни случилось в жизни этой,Сколько б лет с разлуки ни прошло,Ты припомнишь ту весну и лето —Нашей встречи ветер и тепло.Кажется, чему б еще случаться,Раз друг друга видели во сне,Но нам было велено всетречаться,И еще — встречаться по весне.Нам была дана сирень повсюду,Что дышала сизой теплотой,Все довески к радостному чуду,Всё до дна и весь хмельной настой.Летом клевер, о, какой махровый,Сонный лес, вздыхающая степь,В мае — слово, летом — с полуслова,В мае — струны, а в июне — цепь.И она на этом расстояньиВсё звенит, соединяя нас,Возвращайся — клевер не увянет,Но сегодня — предпоследний час.1935(?)
«На заре, по краям площадей…»
На заре, по краям площадей,Чуть заметно круженье камней.Посреди у фонтана не стань —Там совсем небывалая грань.Руки сами взлетают и ждут,Скамьи кружатся и поют.Небо розово сквозь синеву,И вздыхают стихи наяву,Что мешают им сны, и слова,И скамейки, и синева.Если ты не боишься узнать,Умереть, полюбить и не встать,Жди еще, задыхаясь, без сил,Чтобы ангела Бог отпустил.И с моста в лишаях и без рукАнгел вылетит с грохотом вдруг,Скинет камень и руки найдетИ с тобою охотно умрет,Иль любовную примет тоску,Иль крылом переправит строку.1935(?)
«Спокоен сон мой и глубок…»
Спокоен сон мой и глубок.Душа сейчас меня превыше —Летит мой облик на востокОт ложа, потолка и крыши —Чтоб шпили храмов как порогИ словно черный коврик тучи:Восток, восток, восток, восток —Восток не тот, не желтый, жгучий,А, кажется, совсем другой —Страна такая на востоке,Где — тропки с розовой дугой,Где вечные снега глубоки,В колоколах вздыхает медь,И тишина в дворцовых залах,Где бродит улицей медведьИ женщины в платочках алых,Где я не пела у березИ в хороводе не плясала,Где не лила кровавых слезИ с молоком их не всосала.Но где поймут ее тоску —Моей души стихи и муки,Где ангел к жаркому вискуПрохладные приложит руки.Но нет страны такой нигде.Пускай из складок одеялаРука при меркнущей звездеДорогу с памятью сверяла.1935(?)
«Я — все та же; и видят глаза…»
Я — все та же; и видят глазаВсё, как прежде — как видеть не надо.Вот над винною лавкой лоза,Оживая, ползет по фасаду.Винограда стеклянная гроздьНаливается соком и светом,Задремавший за стойкою гостьПробуждается снова поэтом.Видит море, и желтый песок,И звезду на светлеющем небе,Где асфальта чернильные гребниНа зеркальный ползут потолок.Вот сейчас бы не медлить, скорей! —Не помогут мольбы и угрозы.Листья вьются у фонарей,И устойчивы слабые лозы…Тишина и рассвет за угломИ в росе твои руки и плечи,Кто-то машет навстречу крылом,Кто-то крыльями машет навстречу.И, как след, голубая стезяПо стене проплывает на крышу,Но полета мне видеть нельзя,Потому что я пенья не слышу1935–1936
ФЕВРАЛЬСКИЕ СТИХИ
В феврале заблестела земля,И легко вознеслась над тобоюЭто небо конца февраля,Желтоватое и голубое.Блеск у ног твоих и наверху,И крылатая сила в запястьи…Вот скворешни навстречу стиху,Заскрипев, раскрываются настежь.Мы по мокрым дорожкам идем,Говорим о больших переменах,Мы взлетаем, и пахнет дождемВ деревянных некрашеных стенах.Вот и все, и погода ясна,Будет завтра такою же вешней,Рано утром проснется веснаНа пороге просохшей скворешни.И когда из далеких концовХлопотливых, узнавших о чуде,Встретим мы настоящих скворцов,О весне догадаются люди…1935–1936
«Ты не поешь, ты стала старше…»
Ты не поешь, ты стала старше,Ты — побежденная, не та,Но прямо вверх, крылатым маршемСпешишь сегодня от моста.Такая вышла в полночь встречаПоэтов, брошенных, бродяг.Что серый ангел взял на плечиВаш синий, ваш линялый флаг.Зачем холодные перилаТы слабой трогаешь рукой?Бросайся вверх с последней силой —Там Млечный Путь шумит рекой.И проводник из темной нишиНад нерешительной толпойНа облака все выше, вышеСтупает каменной стопой…Конец поэтов и бродяг —Сегодня смерть твоя крылата,Как жизнь твоя была когда-то,Пока ты расшивала флаг…1935–1936