Чтение онлайн

В конце января 1972 года Москва официально признала Бангладеш, а затем, уже в апреле, во время очередного визита С. С. Сингха в Москву окончательно согласовала с Дели позиции двух стран по проблеме урегулирования ситуации в Индостане, особо подчеркнув важность «непосредственных переговоров между Индией, Бангладеш и Пакистаном». С этой целью высшее советское руководство даже инициировало приглашение в Москву нового президента Пакистана Зульфикара Али Бхутто, официальный визит которого состоялся в марте 1972 года. А уже через пару недель начались долгожданные переговоры, которые в июле 1972 года завершились личной встречей в Симле И. Ганди и З. А. Бхутто и подписанием индийско-пакистанского соглашения об урегулировании этого конфликта.

Особой вехой в истории советско-индийских отношений стал официальный визит Л. И. Брежнева в Индию, прошедший 26–30 ноября 1973 года [947] . Это был уже не первый визит генсека в эту страну. Он посещал ее еще в 1961 году, будучи председателем Президиума Верховного Совета СССР, и уже с тех пор, как уверяет А. М. Александров-Агентов, «высоко ценил эту страну как политик и просто любил как человек», постоянно подчеркивая, что «для Индии, как и Вьетнама, нам ничего не жалко». Понятно, что такое внимание к Дели и Ханою не в последнюю очередь было продиктовано резким обострением отношений с КНР. И тем не менее чисто человеческая симпатия к индусам и вьетнамцам, безусловно, также играла значимую роль.

В центре внимания на переговорах Л. И. Брежнева и И. Ганди было несколько важных вопросов, и главным из них стало обсуждение советского предложения по созданию системы коллективной безопасности в Азии. В Москве прекрасно понимали, что многие азиатские страны ориентировались на Индию, поэтому разговор на эту тему надо было начинать именно в Дели. Однако И. Ганди, не желая обострять отношения с Пекином, отвергла это предложение, заявив, что ее страна предпочитает делать упор на развитие и поддержание двусторонних отношений и неприсоединение к любым военно-политическим структурам. Тем более что именно тогда, по сути, стали рушиться все проамериканские военно-политические блоки, созданные США и Британией в 1950-х годах, в том числе СЕАТО, из которого в 1972 году вышел Пакистан, а чуть позже и СЕНТО, который в 1979 году покинули Иран и тот же Пакистан.

Вместе с тем в совместной советско-индийской декларации, подписанной по итогам этого визита, обе стороны зафиксировали ряд важных положений. Во-первых, они заявили, что «отношения дружбы и сотрудничества между Индией и СССР», построенные на равноправной основе, являются эталонной моделью отношений между государствами с различными социальными устройствами; во-вторых, обе стороны выступили за демилитаризацию Индийского океана, который должен стать «зоной мира» с полным запретом на размещение любых военных баз в его акватории; в-третьих, обе стороны уделили особое внимание достижению долгосрочного и надежного мира в Индостане и оговорили все нормы, призванные регулировать отношения между азиатскими державами не только в сфере безопасности, но и для «разрядки» напряженности, создания климата доверия и роста экономического сотрудничества азиатских государств [948] .

Кроме того, по итогам этого визита были подписаны новое Соглашение о развитии торгово-экономического сотрудничества и протокол по его реализации, которые предусматривали углубление совместной работы в проектировании и строительстве новых предприятий черной и цветной металлургии, нефтяной и нефтеперерабатывающей промышленности, создании энергетического оборудования и продукции машиностроения, самого тесного взаимодействия в сфере геологических изысканий и расширения добычи природного газа, угля и минералов, сельского хозяйства, торговли и подготовки кадров.

Между тем весной 1974 года для более детальной доработки всех вопросов экономического сотрудничества Индию посетили главы трех ведущих союзных ведомств: министерств угольной и нефтяной промышленности и строительства предприятий тяжелой промышленности — Борис Федорович Братченко, Валентин Дмитриевич Шашин и Николай Васильевич Голдин. А уже через месяц с ответным визитом в советскую столицу прибыли их коллеги — министры финансов и тяжелой промышленности Я. Б. Чаван и Т. А. Пай, уточнившие все параметры подписанных соглашений в промышленно-экономической сфере.

Не менее тесно сотрудничество шло и по другим направлениям. В сентябре того же 1974 года для проведения политических консультаций по проблемам Индостана Москву вновь посетил С. С. Сингх, который во время переговоров с А. А. Громыко, обсуждая вопрос о «сплочении трех стран субконтинента», то есть Индии, Пакистана и Бангладеш, получил полное заверение «о твердой и последовательной поддержке Советским Союзом политики Индии», которая направлена на оздоровление обстановки в Азии и во всем мире. А уже в самом конце февраля 1975 года Дели посетил министр обороны маршал А. А. Гречко, детально обсудивший с И. Ганди и своим коллегой Д. Рамом все важнейшие вопросы военного и оборонно-технического сотрудничества двух стран [949] .

Между тем в ноябре 1975 года для проведения политических консультаций с А. А. Громыко по ситуации в Бангладеш, где в ходе сразу двух (августовского и ноябрьского) военных переворотов были свергнуты его первый, а затем и второй президенты Муджибур Рахман и Хундакар Муштак Ахмед, в Москву прилетел новый министр иностранных дел Я. Чаван. Эти консультации велись несколько месяцев, в том числе и в марте 1976 года, когда Дели с секретной миссией посетил заместитель министра иностранных дел Николай Павлович Фирюбин. Вообще следует сказать, что советский дипломатический корпус играл очень заметную роль в развитии отношений с Индией. Как вспоминал брежневский помощник А. М. Александров-Агентов, особо выдающуюся роль сыграли три советских посла: Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, Иван Александрович Бенедиктов и Юлий Михайлович Воронцов, — которых высоко ценили и к совету и мнению которых всегда прислушивались Дж. Неру, И. Ганди и Л. И. Брежнев [950] .

Наконец, 8-13 июня 1976 года состоялся очередной визит Индиры Ганди в Советский Союз, в ходе которого она посетила не только Москву, но также Тбилиси и Ереван. По итогам этого визита была подписана «Декларация о дальнейшем развитии дружбы и сотрудничества между СССР и Индией», где было сказано об «особой атмосфере доверия, дружбы и взаимопонимания» двух стран, которые «исполнены решимости делать все от них зависящее… в решении фундаментальных международных проблем в интересах укрепления мира и безопасности народов». Неслучайно в той же декларации была изложена общая позиция Дели и Москвы по ситуации на Ближнем Востоке, на Кипре и в Анголе. Более того, характер особых отношений двух стран довольно ярко проявлялся и в работе СБ ООН, где индийские представители гораздо чаще поддерживали позицию и предложения Москвы, чем Вашингтона [951] . Именно особая степень доверия двух стран вызывала жгучую изжогу в США, в том числе у Г. Киссинджера и директоров ЦРУ У. Колби и Дж. Буша, которые иначе как «стервой» Индиру Ганди не именовали. Именно эта публика намеренно провоцировала перманентные индо-пакистанские конфликты, а также всегда активно поддерживала и финансировала сикхских сепаратистов, от рук которых и погибнет Индира Ганди в октябре 1984 года.

Между тем в конце марта 1977 года на парламентских выборах в Индии победу одержала оппозиционная «Джаната парти», в результате чего новым премьер-министром страны стал ее лидер Морарджи Десаи. Многие политики и эксперты предрекали крах прежнего внешнеполитического курса Дели и его стремительный дрейф в сторону Вашингтона. Однако этого не произошло. В конце апреля 1977 года А. А. Громыко посетил Индию и по итогам своих переговоров с новым министром иностранных дел Аталом Бихари Ваджпаи подписал ряд договоров об экономическом и техническом сотрудничестве и расширении торговли. А уже 21–26 октября 1977 года в Москве с ответным визитом побывал сам М. Десаи, которого по «наводке» А. А. Громыко — вопреки протоколу — Л. И. Брежнев лично встретил в аэропорту [952] . Судя по брежневскому дневнику, во время этого визита прошли два раунда переговоров, на которых обсуждались не только вопросы углубления сотрудничества двух стран, но и многие международные проблемы, в том числе о соглашении СССР и США по Индийскому океану, о признании Палестины и выводе израильских войск со всех оккупированных территорий, о конфликте между Эфиопией и Сомали и о враждебной политике Китая и его претензиях на Кашмир [953] . По итогам этого визита Л. И. Брежнев и М. Десаи подписали Совместную советско-индийскую декларацию, в которой было подтверждено намерение Москвы и Дели и дальше укреплять дружбу и сотрудничество в духе Договора 1971 года.

Между тем в последнее время на просторах интернета появилась расхожая версия, что вскоре после этого визита Москву тайно посетила Индира Ганди, которая после поражения на выборах якобы решила заручиться поддержкой Москвы. Однако Л. И. Брежнев отказался с ней встречаться и послал в аэропорт Шереметьево «первого посла в Индии Николая Пегова», который от имени генсека и советского руководства поздравил ее с днем рождения и подарил «огромную коробку конфет». Но подобного рода «сенсации», которыми давным-давно захламлен весь интернет, не только не подтверждаются источниками, но даже грешат самыми элементарными ошибками. Во-первых, политик уровня Индиры Ганди никогда бы не полетел в Москву (или в другое место) без предварительной договоренности с принимающей стороной. Во-вторых, довольно странно: для чего Л. И. Брежнев сразу после столь успешного визита М. Десаи пригласил И. Ганди в Москву? В-третьих, в брежневском дневнике за 13 ноября 1978 года прямо указано, что И. Ганди будет в Шереметьево «при проезде». И, наконец, в-четвертых, Николай Михайлович Пегов, который тогда возглавлял Отдел ЦК по работе с загранкадрами, был не первым советским послом в Дели, и до него этот важный дипломатический пост занимали К. В. Новиков, И. А. Бенедиктов, М. А. Меньшиков и П. К. Пономаренко.