Чтение онлайн

Но на сей раз переговоры Г. Киссинджера с Л. И. Брежневым и А. А. Громыко шли труднее по причине того, что не удалось найти точек соприкосновения по тяжелым ракетам и по выходу их продолжавшего тлеть Ближневосточного кризиса. Однако это не помешало генсеку пригласить своего гостя на кабанью охоту в то же любимое им Завидово, где и проходили все переговоры [883] . Затем переговоры продолжились, сначала в Вашингтоне с А. Ф. Добрыниным, а затем с конца апреля в Женеве уже с А. А. Громыко. Основным камнем преткновения вновь стал вопрос о количественном уровне и типах ракет с РГЧ.

Тем временем в США продолжал разгораться «уотергейтский скандал», на фоне которого голову подняли «ястребы» из Пентагона, прежде всего его глава Дж. Шлезингер и начальник ОКНШ адмирал Т. Мурер, что лишило Р. Никсона «возможности вести серьезные переговоры по ОСВ». Тем не менее 27 июня 1974 года в сопровождении госсекретаря Г. Киссинджера, руководителя своей Администрации генерала А. Хейга и нового помощника по нацбезопасности Б. Скоукрофта президент прилетел в Москву. Переговоры шли более недели — как в Москве, так и в Крыму, куда лидеры двух держав летали на пару дней. С советской стороны в них, помимо Л. И. Брежнева и А. А. Громыко, участвовали Н. В. Подгорный, А. Н. Косыгин, Г. М. Корниенко, А. М. Александров-Агентов и А. Ф. Добрынин. В итоге были подписаны ряд документов, в том числе Договор «Об ограничении подземных испытаний ядерного оружия» и протокол к нему, который устанавливал, что мощность таких взрывов не может превышать 150 килотонн, Протокол к «Договору об ограничении систем противоракетной обороны», согласно которому количество районов ПРО снижалось с двух до одного для каждой из сторон, и два Протокола «О порядке замены, демонтажа или ликвидации стратегических вооружений». Однако серьезной неудачей переговоров стало отсутствие нового договора об ограничении стратегических наступательных вооружений, или ОСВ-2, хотя о том, что он не будет подписан, обе стороны знали заранее. Наконец, в последний день визита, 3 июля, было подписано совместное советско-американское коммюнике, в котором стороны заявили о своей готовности активно продолжать работу по подписанию договора ОСВ-2, по заключению международной конвенции о запрещении химического оружия и быстрейшему созыву международной конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Однако судьба-злодейка распорядилась так, что все эти договоренности пришлось претворять в жизнь без их инициатора. Уже 7 августа 1974 года президента Р. Никсона навестили в Белом доме три лидера республиканцев в Конгрессе США — сенаторы X. Скотт и Б. Голдуотер и конгрессмен Дж. Родс, — которые заявили ему, что он лишился поддержки на Капитолийском холме и импичмент стал неизбежным. А уже на следующий день он выступил по радио и заявил о своей добровольной отставке и передаче властных полномочий вице-президенту США Джеральду Форду, который буквально через несколько часов принял присягу и вступил в должность президента США. Его же прежний пост вице-президента вскоре занял давнишний покровитель нового президента, миллиардер и многолетний губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер.

В тот же день Дж. Форд принял советского посла и заявил ему, что прежний курс на дальнейшую нормализацию советско-американских отношений остается неизменным, что он оставляет Г. Киссинджера на посту госсекретаря и с нетерпением ждет личной встречи с Л. И. Брежневым и другими советскими вождями. А уже через день лидеры сверхдержав обменялись личными посланиями, в которых высказали целесообразность совершить взаимные официальные визиты в следующем году и провести рабочую встречу уже в этом году.

Между тем вскоре Г. Киссинджер сообщил А. Ф. Добрынину, что в конце текущего года новый президент планирует совершить визит в Японию и в этой связи было бы неплохо «где-то в этом же районе провести рабочую встречу Брежнева и Форда» [884] . Основным вопросом данной встречи была обозначена проблема заключения нового договора ОСВ-2, и поэтому уже 18 сентября 1974 года в Женеве был возобновлен переговорный процесс по этому вопросу. Через месяц, 22–27 октября, Г. Киссинджер вновь побывал в Москве, где провел с А. А. Громыко трудные переговоры по целому комплексу проблем, в том числе по учету в новом договоре ядерного потенциала Великобритании и Франции — союзников США по блоку НАТО. Здесь же, в Москве, был окончательно решен вопрос о дате и месте встречи Л. И. Брежнева и Дж. Форда, которым стал город Владивосток.

Владивостокская встреча лидеров двух держав проходила 23–24 ноября 1974 года. Помимо них, в ней приняли участие с советской стороны А. А. Громыко, Б. П. Бугаев, Г. М. Корниенко, А. М. Александров-Агентов и А. Ф. Добрынин, а с американской — Г. Киссинджер, два его заместителя А. Хартман и Б. Скоукрофт, новый глава президентской администрации Д. Рамсфельд и ряд других персон. Как вспоминали многие ее участники, «это была поистине деловая встреча без привычных протокольных формальностей», которая была «целиком заполнена переговорами» [885] . Сами же переговоры носили очень непростой характер. Они постоянно прерывались для проведения дополнительных консультаций с Вашингтоном и Москвой. Дж. Форд и Г. Киссинджер буквально «уламывали» главу Пентагона «ястреба» Дж. Шлезингера, а Л. И. Брежнев — Н. В. Подгорного и А. А. Гречко. Причем к этой трудной работе он подключил А. Н. Косыгина, Д. Ф. Устинова и Ю. В. Андропова и, только заручившись их поддержкой, пошел на компромисс [886] . Причем, как уверяет Г. М. Корниенко, Л. И. Брежнев и Дж. Форд, которые «в то время уже не отличались остротой ума», долгое время никак не могли понять сути самого компромисса. Когда рабочие группы в очередной раз стали расходиться для проведения очередных консультаций, Г. Киссинджер с раздражением сказал ему, что, «похоже, оба наши босса слишком глупы, чтобы понять свои собственные выгоды».

Но в итоге искомый компромисс все же был найден. Суть его состояла в следующем: 1) наряду с межконтинентальными баллистическими ракетами наземного базирования и баллистическими ракетами на подводных лодках, ограничениям будут под лежать и тяжелые бомбардировщики; 2) каждая из сторон будет иметь право располагать суммарным количеством носителей стратегического оружия не более 2400 единиц, причем в случае оснащения бомбардировщика ракетами «воздух — земля» с дальностью свыше 600 км каждая такая ракета будет засчитываться как одна единица в этом суммарном количестве носителей; 3) в пределах 2400 единиц стороны свободны сами определять состав носителей стратегического оружия — МБР, БРПЛ или ТБ, — за исключением сохранения запрета на строительство новых пусковых установок МБР наземного базирования; 4) каждая из сторон будет иметь не более 1320 баллистических ракет наземного и морского базирования, оснащенных РГЧ; 5) в пределах этого количества стороны будут вправе сами определять типы и количества ракет, оснащаемых РГЧ.

Таким образом, по предложенному варианту компромисса американские ядерные средства передового базирования, как и ядерные средства Англии и Франции, снова оставлялись в стороне, что, конечно, было большой уступкой со стороны СССР. В то же время США в этом случае отступались от своего требования об ограничениях на советские тяжелые МБР, в том числе на их оснащение РГЧ. С учетом же возможности размещения на советских тяжелых МБР значительно большего числа РГЧ, чем на существовавших тогда типах американских МБР, это позволяло СССР при необходимости в значительной мере компенсировать наличие у США ядерных сил передового базирования и наличие ядерного оружия у союзников США.

После подписания этого соглашения второй день переговоров был целиком занят ближневосточной тематикой и подготовкой итогового коммюнике, где вновь была подтверждена «практическая ценность советско-американских встреч на высшем уровне и их исключительная важность в формировании новых отношений между СССР и США». В тот же день оба лидера, которые «сошлись достаточно близко», распрощались и засобирались домой. Причем перед отлетом в Вашингтон Дж. Форд подарил Л. И. Брежневу свою меховую куртку, сделанную из волчьих шкур, которую советский лидер тут же, позируя фотокорреспондентам, надел на себя.

Увы, но вскоре после окончания Владивостокской встречи ситуация для президента Дж. Форда в самих США резко обострилась. С одной стороны, начались прямые нападки на «Владивостокский договор», а с другой стороны, 20 декабря Конгресс США одобрил закон о торговой реформе с той самой пресловутой поправкой «Джексона — Веника», что вызвало крайне резкую реакцию Москвы, высказанную в личном послании Л. И. Брежнева Дж. Форду 25 декабря 1974 года. Но о том, как развивались советско-американские отношения со второй половины 1970-х годов, мы расскажем уже чуть ниже.

Хорошо известно, что к моменту отставки Н. С. Хрущева и прихода к власти нового «триумвирата» между Москвой и Пекином сохранялось немало острых разногласий, связанных с разнообразными причинами, в том числе и с тем, что китайское руководство ни в каком качестве не желало играть роль младшего партнера СССР как внутри социалистического лагеря, так и на международной арене. «Великодержавные» претензии Пекина возрастали по мере ухудшения советско-китайских отношений, пик которых пришелся на первую половину 1960-х годов, о чем довольно подробно мы писали в нашей прошлой работе «Хрущевская слякоть» [887] . Более того, в целом ряде публикаций китайских ученых утверждается, что чуть ли не с весны 1962 года, когда из Синьцзян-Уйгурского автономного района в Советский Союз бежали 60 тыс. граждан КНР, началась некая «советско-китайская война». Хотя еще тогда специальная комиссия под началом главы Генерального штаба НОАК генерала армии Ло Жуйцина установила, что данный «инцидент» носил стихийный характер и «никакие советские учреждения не имели к нему никакого отношения» [888] .