Чтение онлайн

Ведь знает он уже. Наверняка ещё вчера дознался - от жены...

Показываться на глаза супругу Лафима фер Тайлем отнюдь не торопилась. С полчаса ласкала, кормила туранов на псарне. Самолично отвела единорога в стойло, напоила, вычистила. Отдала на кухне подробнейшие указания - что до привезённой добычи. И долго развешивала снаряжение по стенам охотничьей комнаты; семь раз примеривалась, прежде чем разместила новый трофей - рога антилопы кадэру. Той самой, что убила сестру Герану - и тем разогорчила сестру Вайрику. Странно - на подруг похожи не были!

Привычный ритуал. Особенно затяжной - после того, как утратишь титул королевы охоты. Ибо жестоки сверх меры упрёки супруга - в такие вечера. Вовсе никакого, мол, проку от жены: даже дичи к столу не дождёшься.

Жаль, отсрочка - не спасение. Затянешь время чересчур, так Леру, чего доброго, сам выйдет навстречу...

Мужа застала она в трапезной зале - потягивающим вино в мрачном одиночестве. Судя по воспалённому, блуждающему взору, захмелел он уже изрядно.

– Ну?
– осведомился коротко, почти враждебно.

– Я вернулась, Леру.

– Премного рад.

Заплывшими, злыми глазами дарген прощупал жену - и остановился на левой её руке.

– Не вижу у тебя перстня королевы охоты. Снова батюшка. И до каких пор тебя - молодую, сильную!
– будет обставлять старый пень, из которого песок сыплется?

– Расскажи про пень и про песок самому Одольдо, - предложила Лафима, с трудом сдерживаясь.
– Бьюсь об заклад, что овдовею вмиг.

– Этого-то ты и ждёшь - не дождёшься!

Дарген подлил себе вина, поболтал кувшином в воздухе - и яростно отшвырнул прочь. От стены отлетели черепки, остатки вина пролились на пол. В двери просунулась перепуганная мордашка; миг спустя прислуга ринулась к осколкам.

– Брось!
– рявкнул хозяин.
– Ещё вина, живо!

Девчонка и рада была убраться от греха. Качая головой, Лафима прошла к столу, села на скамью против мужа. Основательно приложившись к кубку, тот опять осоловело уставился на неё.

– "Одольдо"!
– повторил язвительно.
– Даже уже не "отец Одольдо". Постыдилась бы - при живом муже! Опять уйдёшь к нему на всю ночь?

– Полагаю, ты легко найдёшь мне замену, милый! Я-то хоть не оскверняю супружеское ложе, иду на сторону. Ты ж - Глава Дома, не про тебя законы писаны!

– Всё издеваешься. Тьма меня разрази - что за времена настали! С утра до вечера жёнушка пропадает по охотам, с вечера до утра - по чужим постелям. И плевать ей на дела поместья...

– Мне?!
– Лафима не выдержала - сорвалась.
– Кто ведёт хозяйство и всю торговлю? Кто назначает подати? Кто о крестьянах печётся в неурожайные годы? Кому, в конце-то концов, управляющие несут приходно-расходные книги? Не мне ли? Для тебя же - все "дела поместья", все заботы о его процветании к усобицам сводятся. Одни твои наёмные армии скоро по миру нас пустят!

– Но уж подарить наследника ты мне доселе не соизволила, - напомнил Леру уже тоном пониже.

Поднявшись из-за стола, Лафима резко оттолкнула скамью и выпрямилась, заложив руки за пояс.

– И не соизволю! Дотоле, пока ты не прекратишь пить аки бочка бездонная, и щипать служанок, и ссориться со всеми соседями без разбора! Не желаю, чтоб дитя моё выросло на тебя похожим.

В дверях появилась давешняя прислуга, уже с кувшином вина; бочком-бочком, по стеночке протиснулась к столу. Мощь, с какой лорд и леди сотрясали воздух, явно страшила её до полусмерти.

Лафима нашла в себе силы милостиво улыбнуться. Приободрённая, девчонка поспешила отдать сосуд господину и исчезла.

Одним духом опрокинув себе в горло полный кубок, Леру крепко ахнул им об стол.

– В ближайшую же нашу с тобою ночь - не смей пить отвар альгеноры!
– проревел он.
– Что говорит Писание? "Слово Главы Дома - да будет законом для супруга его!" Вот моё слово!

– Попробуй своими руками выкосить всю траву альгеноры в дарге, - предложила Лафима холодно.
– Вместо наследника получишь по бастарду от каждой крестьянки в округе. Ибо я - близко не подойду к нашей опочивальне. Будь ты трижды Глава Дома.

Стиснув зубы, даргени зашагала по комнате.

– Когда-нибудь мы с тобою, Леру, схватимся за мечи и порубим друг друга, видит Единый. Не того ждала я от супружества нашего, когда ты восемь лет назад сватался ко мне.

– Так кто тебя обставил на охоте, скажи толком.
– Видно, муж не слушал её.
– Если не возлюбленный твой батюшка - так кто же?

– Сестра Вайрика, - отмахнулась Лафима в досаде.

– Гмм... не та ли, что слывёт воином непобедимым, еретичкой и чернокнижницей? И в охоте первая? Воистину, нечисто дело.

– Та самая. Сестра Вайрика, в миру фер Ламбет...

Дарген вдруг изменился в лице - словно протрезвел разом. Вскочил как ужаленный, подался вперёд, дыша с присвистом.

– Фер Ламбет?!– выдавил хрипом; лицо его медленно наливалось дурной кровью - до синевы. – Фер Ламбет?!

– Да, а что?

Поздно сообразила Лафима, что в раздражении сболтнула лишнее. Старая, забытая усобица - до истребления одного из кланов подчистую - случилась ещё при матери Леру, прежней Главе Дома. Неужто не конец вражде? Сынок-то куда хуже покойницы, да простит её Единый... Помимо воли Лафима нащупала амулет. О, Священное Пламя! что теперь-то поднимется?!

– Быть того не может, - как бы в забытьи бормотал Леру, сам хватаясь за амулет.
– Закололась она на моих глазах, и тело её сгорело вместе с родовым замком Ламбетов. Не восстала же из пепла, подобно Пророкам, храни нас Единый!

– И пусть её.
– Лафима пыталась говорить спокойно, увещевающе.
– Теперь она аризианка, законному потомству от неё не бывать, лет через двадцать её приберёт Творец, либо же ещё того ранее падёт она в битве; совсем угаснет род её. Чего тебе ещё-то недостаёт, во имя Великого Откровения?!

– Чтобы я допустил до того, что последняя эркассари Ламбетская переживёт меня?! Пусть считает себя трупом уже теперь! И не обольщается тем, что ещё ходит и дышит: недолго осталось!

– Что же ты предпринять намерен, позволь полюбопытствовать?
– В сарказме Лафимы сквозила безнадёжность.
– Может, штурмом возьмёшь монастырь аризианок? Это тебе не замок Ламбетский.

И - оперлась на стол с прерывистым вздохом.

– Одержимый, право слово! Необузданные страсти и губят людей, Леру.