Чтение онлайн

Что же? выходит, поживёшь с волками - завоешь и помимо воли?

Как долго простояла она, оцепенев, слыша лишь робкую перекличку пичуг? Вдруг нахлынули топот копыт, перезвон сбруи, негромкая беседа. Бок о бок показались из тумана отец Одольдо и Лафима Тайлемская. Старый всадник - и молодая всадница; белоснежный единорог - и чёрный как смоль. Конец охоте?

Голоса казались приглушёнными и - траурными какими-то.

– Скакун сестры Вайрики, - отчётливо услышала Суламифь слова Одольдо.
– Неужто, не приведи Единый, и с нею непоправимое?

– Сестра Вайрика!
– окликнула леди Лафима.

– Здесь она... жива-здорова, хвала святому Эрихью.

Одольдо спешился - Лафима подхватила поводья Роэлина, - торопливо подошёл; только теперь, разжав пальцы на амулете, коснулся руки землянки.

– На тебе кровь, дитя моё. Ты ранена?

– Пустяки...

Наскоро Суламифь навела первую иллюзию, что пришла на ум: разодранный на плече рукав, ссадина на шее. Незачем самой порождать слухи о собственной неуязвимости... Взглянула испытующе.

– Вы встревожены, отче, чем-то помимо моей раны.

– Убита Герана.
– Лафима, приблизясь, спрыгивала с седла.

Скрипнув зубами, Суламифь оперлась на руку Одольдо. Следовало предвидеть возможность несчастных случаев. И телепортироваться пораньше; и уже на безопасном удалении разбираться с морально-этическими проблемами, да заодно контролировать события, но не быть безвольно подхваченной ими.

– Может статься, только изувечена?
– Надежда прозвучала слабо.

– Сказано в Писании: "Тому не пробудиться, в ком угасла жизнь", - тихо возразил Одольдо.
– Увы, и ты не всесильно, чудотворица. Изведавшие ярость антилопы кадэру - не жильцы.

Осторожное прикосновение - к мыслям Одольдо, Лафимы. Один на двоих образ: растоптанное, растерзанное тело, раскроенный череп. Останки, в которых нет уже бесшабашной сестры Гераны.

Однозначно летальный исход - даже для медицины Конфедерации.

И, пожалуй, даже - для владеющего Силой, пусть и уровня Старейшины.

Смерть без малейшего смысла. Не ради пропитания, но ради забавы.

Увы, именно такие, и только такие, доминируют у докосмических.

– Я убила её. Ту антилопу кадэру, - сообщила для чего-то Лафима.

– Но лучшая добыча на сегодня, несомненно, у Вайрики.
– Одольдо указал на колоссальную тушу; и кивнула Лафима.

А Суламифь - лишь взглянула недоумённо. Добыча? Вот как? Правдами или неправдами, желая того или нет, - но быть ей сегодня королевой охоты. Весь нынешний день - сплошь ошибка; и она - героиня дня сего. Не пора ли - поверить в неподвластность судьбы воле конфедерата? Или просто место такое особое - средневековый Элкорн?

На тропу песчаным самумом выметнулся Эрихью, ссыпался наземь едва не на ходу, рассмеялся торжествующе.

– Знатная добыча, Вайрика...
– И осёкся.

– Помоги ей, - велел Одольдо.

– Гигантский реллем не продаёт жизнь дёшево.
– Оставив своего единорога, Эрихью подхватил поводья слонявшегося вокруг Тэнграла.

Леди Лафима сняла с пальца перстень с крупным рубином. Он был надет прямо поверх кожаной перчатки. Улыбнулась - без тени неприязни.

– Он ваш по праву, сестра Вайрика, в миру фер Ламбет. Нынче же святой отец посвятит вас в королевы охоты. Возьмите, отче.

– Что же, леди? неужто вы не украсите наш пир своим присутствием?
– Принимая у Лафимы перстень, Одольдо смотрел ей в глаза - с тревогой, с надеждой, не таясь. Но в ответ - лишь резкое движенье головой.

– Вернусь домой, пожалуй. Нужно порою и честь знать.

Эрихью подвёл Тэнграла к Суламифи. И, лишь садясь в седло, она отметила: лес давно перестал быть тихим. Перекликались охотники и егеря, взлаивали тураны, стучали копыта; беглое сканирование выявило настроения весьма приподнятые.

Ибо охота удалась как нельзя лучше, а жизнь человека, честь конфедерата - какие пустяки, мелочи, мимолётности.

История шагала своим путём - по трупам: людей, надежд, убеждений. Как и надлежит Истории.

– Да здравствует королева осенней охоты, сестра Вайрика!

Отец Одольдо, галантно склонившись к руке Суламифи, свершил ритуал посвящения. Перстень оказался великоват, а церемония в целом напомнила обряд венчания на докосмической Земле. Впрочем, у элкорнских - льюрских - новобрачных нет обычая обмениваться кольцами.

Единым порывом взметнулись вверх драгоценные чаши, щедро наполненные винами из знаменитых эрихьюанских погребов.

– Слава! слава! слава!
– с воодушевлением проревели десятки лужёных глоток.

Хозяева и гости разместились за необозримым столом, не страдая от тесноты. Трапезная походила на королевскую пиршественную залу: святые братья и от века не стеснялись в средствах, при отце Одольдо же тем паче. Посуда на столе, лепные украшения на стенах, светильники с сиргентским благовонным маслом - всё изобличало изысканные вкусы нынешного главы ордена.

Как встарь, весело гудело пламя в грандиозном камине - в таком только небольшие транспортные механизмы запекать, вроде двухместных флайеров, подумалось землянке. И уж полный простор для убиенного королевой охоты "вепря огромадного".

Суламифь восседала, как водится, во главе стола, в центре всеобщего внимания, - с перевязанным для отвода глаз плечом. На блюде перед нею уже дымилось жаркое с кровью - из её же добычи. За полгода элкорнской своей эпопеи конфедератка приучила себя есть местное мясо - не синтезированное, самое что ни на есть натуральное.

Но нынче - Суламифь чувствовала - не будет ли испытание чрезмерным?

– За королеву! за королеву!

Настоящее докосмическое веселье: шумное, хмельное, необузданное. Не все, впрочем, предаются ему без задней мысли. Вон перешёптываются аризианки на дальнем краю стола; сестра Орта зыркает с неприкрытой враждебностью. Наверняка уже назавтра по монастырю - и не только - загуляют слухи: ведьма-де сглазила сестру Герану до смерти... Ну, да пусть их. Если бы клевета вернула Герану к жизни...