Чтение онлайн

Ради одной из них - правда, властями обласканной - Суламифь и явилась сегодня.

Вечер был ранний, в обширной таверне - пока малолюдно, благопристойно, тихо-мирно. Часть завсегдатаев отсыпаются в верхних комнатах, сил набираются для ночной работы. Прочие на огонёк ещё не заглянули. Настоящее оживление начнётся много позднее. Раздолье для наблюдений-исследований-выводов: как лихо проворачиваются бессчётные сомнительные сделки; как одни наживаются, другие разоряются в мгновенье ока; как тускло сверкают ножи, мечи, битые бутылки и что только под руку подвернётся. Чтоб выжить здесь, изволь держать нос по ветру, оружие наизготовку; и горе зазевавшемуся.

Впрочем, на тех, кто сторонился местных игр в выживание - попросту внимания не обращали. На Суламифь и её окружение, к примеру.

Несмотря на неурочный час, хозяин бдил: землянку встретил у самого входа. "Ночной король", Иаста Удачливый - средних лет, худощавый, с виду непримечательный тип. Улыбка, манеры - приятные, но не до приторного, в меру. Такого среди дня на улице повстречаешь - не опознаешь ни за что. И, тем паче, трудно предположить на первый взгляд, сколько кровавого золота у него в обороте.

– Добро пожаловать, добро пожаловать.
– Он поклонился несколько раз.
– Всегда рад столь редкостной гостье. (Имён здесь не называли никогда: конфиденциальность прежде всего). Вас уже ждут. За столиком у камина. Прикажете всё, как обычно?

– Да, спасибо, лорд; храни вас Единый.
– Суламифь сдержанно поклонилась в ответ.
– Бутыль торнского, ничего более.

Не откладывая, отсчитала она нужную сумму: за вино и за неприкосновенность. Какое-то время задумчиво следила, как хозяин скользит по залу, отдавая распоряжения. Вкрадчивый, обходительный... и опасный в целеустремлённости своей. Неизвестно доподлинно, он ли, другой ли кто подсобил расстаться с бренным миром прежней "ночной королеве", Дерьене Паучихе. Но уж среди прочих претендентов "на престол" - а таковых всегда немало - Иаста впрямь оказался самым удачливым. В заведении Дерьены, насколько знала Суламифь, начинал он простым танцовщиком и мальчиком для утех.

За столиком у камина высокая фигура в тёмном плаще обернулась навстречу землянке, откидывая капюшон с лица. Красивая седовласая женщина, лет под пятьдесят, со взором проницательно-строгим; и чуткие длинные пальцы перебирают ворох дорогой бумаги для рисования.

Томирела Ратлин, в живописи своей свершившая поворот от условности Тёмных Веков к гуманизму Возрождения. Твёрдо идущая своим путём в искусстве - но странно обласканная и судьбою, и власть предержащими.

Надолго ли?

– Вечер добрый, Мастер, и да благословит вас Священное Пламя, - уважительно обратилась Суламифь, коснулась амулета, прежде чем присесть рядом.
– Доселе ищете жизненной правды на дне общества?

– Что ещё искать в этой жизни, кроме правды?
– отозвалась Томирела негромко.

– Верно. Чертоги Горние есть, прежде всего, царствие Истины.

– Вам лучше знать, сестра Вайрика. Угодно ли наброски просмотреть?

И Суламифь приняла ворох листов, с благодарностью за оказанное доверие. Несколькими штрихами схваченные "отбросы общества": бродяги, докеры, подёнщики, контрабандисты, шлюхи, сводни. На всех лицах запечатлено то, о чём и землянке поведали трущобы. Отчаяние, страх, алчность; неприкрытая похоть; тупое равнодушие. Беспросветное будущее - и жестокие радости настоящего.

– Это правдиво, Мастер.
– Суламифь возвращала наброски с грустным восхищением.

– Кое-что, думаю, небесполезно будет для полотна "Не меч, но мир..." Как полагаете: трудновато будет Пророкам, при Втором Пришествии, создать людей... из такого материала?

– Нелегко, Мастер. Но нет ничего невозможного.

– Кой-кто всё жужжит, из благодетелей придворных: ах, Мастер, что ж вы жизнь свою драгоценную опасности подвергаете? Это о моей работе в трущобах. Вздор. Здесь я доселе под защитой леди Виальды, да пребудет она в Чертогах Горних.

– Воистину, пребудет.

Коснулись амулетов; помолчали. Миловидный парнишка возник у столика, элегантно откупорил бутыль, разлил вино в чаши. Суламифь бросила ему золотой; блеснула монета, ловко подхваченная, и блеснула зазывная улыбка. Землянка только головой качнула - услужливый официант растворился среди теней.

Наверняка было ему велено: упреждать всякую прихоть "редкостной гостьи", но докучать - упаси Единый.

Не отрывая от набросков сосредоточенных глаз, Томирела подняла чашу в безмолвном тосте, чуть пригубила. Суламифь не спешила ни пить, ни кошель прятать.

– Вам, Томирела. Простите, что немного.

– Не впервые запрещаю вам это, сестра Вайрика.
– Взгляд, исполненный мягкого укора.
– Не бедствую я, хвала всем святым. Уверяю, щедро платят вельможи за свои парадные портреты.

Улыбнувшись кротко, Суламифь всё ж вложила кошель в руку элкорнки.

– Зато многие из ваших учеников бедствуют. Наипаче те, кто отмечен благодатью таланта. Неверно сужденье, что талант надлежит держать в чёрном теле. Храните его, лелейте - и даст он прекрасные всходы. Если ж нет - что ж, значит, и не было истинного дара. Куда серьёзней и вернее испытание сытостью, нежели испытание голодом.

Уступая, Томирела благодарно пожала локоть землянки; и потаённая грусть сквозила в её жесте.

– Коль так полагаете - пусть минуют их лишенья, выпавшие мне в пору ученичества. Только выдержу ли я сама испытание сытостью? Погрязать начала в живописи придворной. Завершу ли дело, дохода не приносящее, но для душ насущное?

– Я верю в вас, Мастер, - подбодрила Суламифь лаконично.

– Порою стоит поступиться верностью пропорций - ради высшей жизненной правды.
– Томирела придирчиво обозревала один набросок, так и эдак, под всеми углами.
– Не стоит опасаться и преувеличенья. Как полагаете, сестра Вайрика?

– Правда ваша, леди, - раздался рядом - прежде, чем Суламифь успела ответить - знакомый глуховатый голос.
– Дозволите ли присоединиться к беседе вашей?

Удивлённо-радостно кивнула землянка маленькому, сухопарому старичку с интеллигентным лицом: тот стоял, посмеиваясь, у самого столика. Поразительно умел Тарла Лоин, по прозванью Кудесник - лейб-медик Королевского Дома - являться из ниоткуда и исчезать в никуда. Порою подозревала его Суламифь в тайном владении искусством телепортации.

– Да пребудет Единый с вами, лекарь.
– Обращение было официальным, тон - дружеским.
– Вы, как всегда, неожиданно.

– И мне отдохнуть не грех от несчётных капризов наследного принца.

Подсев к столу, Тарла оглядел собеседниц задумчиво-строго, теребя растрёпанную бородку клинышком. Не из-за неё ли напоминал он Суламифи классического земного академика времён Красной Империи?

– Право, смерть была бы более милосердна, нежели жизнь, к сему отроку злополучному, - вымолвил он вполголоса.