Чтение онлайн

Чем угодно - даже честью конфедерата - могла бы поклясться Суламифь, что сестре Иммер байка эта уже была пересказана, тут же в коридоре. Однако и теперь та ничком упала на ложе, закатившись смехом. Порою - отвлекшись от раздумий учёных либо от безнадёжных мыслей об Одольдо - оказывалась Иммер просто молоденькой хохотушкой, гораздой на шалости.

Рассмеялась, впрочем, и Суламифь: остроте, злободневности.

– Пусть и преувеличение, но неплохо придумано, - оценила весело.

– Где ж - преувеличение?
– Миста подмигнул, хотя голос дрожал наигранной обидой.
– Матушку вашу уж из-за копья не видать! Подтверди, Иммер!

Иммер, согнувшись вдвое, фыркала и утирала слёзы, не в силах что-либо подтвердить или опровергнуть. Вдруг посерьёзнев, Миста пытливо взглянул на землянку.

– Я-то ждал, Вайрика, что ты с порога спросишь: где Хью.

– Верно, свои дела у него. Не обязан он дни и ночи напролёт обо мне одной думать.

– Это ты правильно, Вайрика. Мужчины терпеть не могут, когда кто бы то ни было их чересчур к себе привязывает.
– Миста одобрительно сжал локоть Суламифи.
– Впрочем, и женщины тоже.

Отсмеявшись наконец, Иммер поднялась с подушки и неожиданно вздохнула.

– Вот матушка на том и сорвалась. На ревности своей всепоглощающей.

– Заметил я: матушка к учителю в келью завернула, - сообщил Миста заговорщицки.

– Всё душу растравляет, - вполголоса отозвалась Суламифь.

– Зачем непременно - растравляет, - резонно возразил Миста.
– Может статься, посудачить вздумала по-стариковски, о предмете каком-нибудь безобидном. Пожаловаться, к примеру, что в её семье право первородства предано. Старший-то сын брата её, даргена Экслинского, в дальние земли отбыл, от чрезмерных милостей королевских. Волей-неволей теперь младшая дочь наследовать будет. А Олем Северный, наследничек, уж к ней присватывался. Никого более, сказывают, в жены брать не желает.

– Коль так не терпится Олемам с Эксли породниться, - предложила Иммер, - пусть новая наследница Эксли младшего Олема возьмет в мужья. Или ниже его чести - принять имя фер Эксли?

К чему - по непонятным причинам - никак не могла привыкнуть Суламифь, так это к тонкостям элкорнского брака. Поскольку наследование велось равно по мужской и по женской линии, постольку "замуж выходила" - только младшая дочь за наследника рода. О наследнице, будущей Главе Дома, говорили: "взяла в мужья" младшего сына из другого клана. И тот принимал родовое имя и титул супруги. В делах наследования пол не играл никакой роли - имело значение лишь первородство.

Но вот в клане даргенов Экслинских наследовать доведётся младшей дочери. Ибо наследника - старшего сына - родная тётка всё ж воспитала менестрелем.

Тётку звали - Виальда. Вильда Крамольница.

Вторая же тётка, младшая, была - Бариола. Матушка Бариола.

– Сдаётся мне, сейчас вовсе не преподобная мать судачит, - отвлекшись от размышлений, только и отметила Суламифь.

– Прости, Вайрика, - спохватилась Иммер.
– Ты ведь сплетен не любишь.

– Вы-то, друзья, по каким делам здесь?
– поинтересовалась Суламифь.
– Для того только, чтобы пересказать мне новую байку?

– В том числе. А прежде того - на плац заглянули, позвенели мечами в охотку.
– Миста расплылся в улыбке до ушей.
– Может, хоть мне посчастливится - "превратить жир сестры Иммер в мускулы"? Матушка давно отчаялась в сем деле богоугодном. Ох, нетерпится ей видеть вокруг сплошь такие же вервицы, как она сама!

Заинтересовавшись книгой на столе, он пригляделся - и кивнул уважительно-иронично.

– Ты, Вайрика, всё Писание штудируешь? Как подобает аризианке праведной?

– Должно мне завершить перевод Откровений святой Аризии, - пояснила Суламифь охотно.
– Для миссии батюшки в Меран.

– Вайрика все наречия ведает, какие только есть в мире, - с удовольствием вступила Иммер.

– И - всех врагов своих милует, - с некоторым сомнением протянул Миста. И помрачнел.
– Что ж, сестра, и впрямь ты исцелила Леру фер Тайлема? или слухи одни?

Примерялась уже Иммер дёрнуть его за полу куртки - но осеклась. Взгляд землянки выражал лишь кротость и ясность.

– Как же иначе?

– Всё ж ты святая, Вайрика.
– Миста усмехнулся - уже невесело - Увы, и святые не живут долго, если за спиною своей не следят.

– Знаю.

И вновь - лучезарный взор, щемящий душу... Не доверишься ведь даже друзьям, что назначение наблюдателя долгих сроков и не предполагает.

Её же, не исключено, отзовут даже раньше времени. Как видно, не только в Академии Прогресса - даже здесь приходят к выводу, что наломала она дров изрядно.

Пусть так. Плоды ошибок её падут не на подопечных - лишь на неё саму. И упрекнут её: кто в срыве миссии, кто в гибели неосторожной и безвременной - но уж не в убийстве.

Достаточно одной сестры Гераны.

Какие неотложные дела привели её к эрихьюанцами - отдавала ли Бариола отчёт сама себе? Впрочем, обязана ли она отчитываться - перед кем бы то ни было? Официальный дружественный визит главы ордена к главе ордена, и точка.

Отца Одольдо она застала в его апартаментах (произнести "келья" не поворачивался язык). И - в компании русоволосой красотки в богатом вооружении, с гербом шэммунов Вэндорских на кольчуге. Леди Ируандика, шэммуни-наследница - определила Бариола. Аппетиты нынче у Одольдо! Солидный богословский манускрипт, раскрытый на столе, диспут о сущности Пророков, коим захвачены собеседники... всё белыми нитками шито. Догадаться нетрудно: ближе к вечеру оппоненты благополучно сойдутся на мысли, что святой Эрихью и святая Аризия тоже были - мужчиной и женщиной. И, коль с самими Первопророками эдакий конфуз приключился, то нам грешным сам Единый велел... Тьфу, тьфу, Тьма Вековечная! Как это всё на Одольдо похоже. Рабочий кабинет с пышным альковом по соседству, свечи, книга, красивая женщина, белое вино в хрустальных чашах... Ценит он презренные наслаждения жизни.

Однако, не наслаждалась ли некогда она сама - с ним вместе?!

Лет двадцать назад Бариола застала Одольдо за тем же столом, с какой-то тогдашней красоткой на коленях. Что оставалось ей после, как только не окончательно порвать с ним? И вот, десятилетия спустя - Одольдо в том же кабинете, с новою пассией, может, уже тысячной по счёту. Отчего так больно до сих пор? Откуда неодолимое искушение метнуть шэммуни кинжал в спину, коварно, по-лимийски? Ох, срамница, была б ты аризианкой - из-под плетей бы живою не встала!