Чтение онлайн

— Боишься остаться со мной один на один? — не могу не улыбнуться смущению и попытке храбриться. Она нервничает, но упрямо мотает головой в отрицании. — Тогда вперёд.

Пока вытаскиваю чемоданы, прослеживаю взглядом, как направляется в дом. Сердце бьётся быстрее в предвкушении. В голове — шум, будто кто-то крутит старую плёнку: дорога, дорога, дорога… а потом она. И её движения, запахи, свет, ветер в огненно-рыжих волосах.

На этот домик наткнулся случайно, пока искал наше временное пристанище. Он как-то сразу привлёк моё внимание своей аутентичностью. Вживую он оказался даже лучше. Внутри пахнет деревом, вином, пылью и свежим хлебом. Свет мягкий, тёплый, пыль кружится в лучах, как снег.

— Ты всё предусмотрел, — говорит Ива, не без язвительности в тоне. — И что теперь? Ужин при свечах? Танцы под звёздами?

— Если моей женщине этого хочется — почему бы и нет.

Уголок губ дёргается.

— Знаешь, как говорят? — очевидно, вопрос риторический, потому что я даже предположить не могу, что за мысли роятся в данный момент в её светлой головке. Даже интересно — кто, что, а самое главное — о чём говорит. — «Чтобы из себя что-то строить, нужно из себя что-то представлять», Влад. Так что хватит этих представлений. И я не твоя женщина!

— А это мы ещё посмотрим, моя прелесть, — пропуская мимо ушей явную попытку уколоть меня, давлю весь акцент на «моя». — Давай мириться, Ив. Хочу скорее наладить наши отношения.

Её брови летят вверх, на лбу вычерчиваются мимические морщинки.

— Хочу прояснить. Ты же понимаешь, что залог здоровых отношений — это не шантаж, не угрозы с перил и не гарем в постели?

Да сколько можно понукать этим… Выдыхаю, тру переносицу, стараясь не улыбаться слишком широко на её ревность:

— Если, чтобы ты выслушала, нужно было свеситься с террасы — значит, сделал я всё правильно. А гарем уже распущен.

— Мне нужен душ. — Не сказав больше ни слова, семенит вглубь дома.

Смотрю, как за ней закрывается дверь ванной, и понимаю, что мы на правильном пути. Время, проведённое здесь, действительно всё решит.

Или окончательно поставит точку.

Нихуя. Никаких, блядь, или и точек.

примечание :

Маятник для биолокации —в данном контексте — вспомогательное приспособление для ввода в транс.

Я запираюсь в ванной, будто в бункере, и просто смотрю на своё отражение.

Пытаюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. Спокойно, Ива. Спокойно.

Но спокойствия — как воды в пустыне.

Горло пересохло, сердце бьётся где-то в животе, там, где должны жить бабочки, а живут, кажется, только ножи.

Пальцы дрожат, как у первоклашки, у которой внезапно спросили: «А он тебе нравится?»

Вот он — эффект Влада Морозова.

Паразит. Вирус. Рецидив, который возвращается, даже когда курс лечения пройден.

Рядом с ним всё опять оживает — слишком ярко, слишком громко, слишком честно. Тело помнит, всё и предательски реагирует.

Я не хочу этого.

Ненавижу, всё что хочу — рядом с ним.

Он может просто пройти мимо — и у меня внутри всё сворачивается в плотный тугой ком, как будто я падаю в ту самую яму, где сидела когда-то после его исчезновения. Я скучала по нему. Боже. Как же до мерзкого много.

И как же токсично мало здравого смысла во мне осталось.

Горячая вода обжигает плечи, спину, шею — будто пытается вымыть из меня всю дурь. Но не получается. Ничего не помогает.

Кожа становится красной, а пальцы сморщенные, как изюм — пора выбираться. Выключаю воду, вытираюсь, заплетаю обычную косу, натягиваю старые штаны и растянутую майку. Всё как-то автоматически получается.

Не успеваю занести ногу над порожком, разделяющим комнаты — Влад появляется в дверях, врывается в дом с уличным холодом, с декабрьским воздухом, который пахнет солью и увядшим виноградником.

Он бросает в мою сторону взгляд — короткий, знающий и такой распаляющий, что ноги слабеют.

А эта его улыбочка уголком губ. Так и хочется стереть её.

— В холодильнике всё забито, — бросает невозмутимо. — Давай приготовим что-нибудь? Салат там, сыр, хамон… Потанцуем потом. Ты же хотела.

Я резко поворачиваюсь, чтобы не видел, как счастливо я улыбаюсь. Дура, блин.

— Я хотела? Ты что-то путаешь. Я ничего подобного не хотела.

— Значит, мне показалось, — пожимает плечами. — Но есть-то ты всё равно будешь.

— Буду, но только сама. Тебя кормить не собираюсь. Слишком много чести.

— О, началось… — тянет он с ленивой усмешкой. — Злючка-жаднючка.

Еле сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в него полотенце.

Обогнув меня, не без «случайного касания», скрывается в ванной, а я брожу по дому, пытаясь выровнять дыхание и не думать о том, как близко мы сейчас, как мало простора между нами и как много невысказанного витает в воздухе.

Дом оказывается очень уютным — тёплым, мягким, таким, в котором хочется жить. Не «переждать». А именно жить.

Каждая комната будто нашёптывает:

останься… выдохни… перестань бежать…

Прованс. Лаванда. Дерево. Вино.

Всё слишком моё. Слишком совпадает с тем, что я люблю. Наблюдательный черт.

Всегда было интересно: подобный навык в запоминании мелких деталей — отработан с целью охмурения таких же идиоток, как я, или заводская настройка Морозова?

В спальне — огромная кровать. Одна. Ну конечно. Куда ж без его фирменных «ошибочек».

— Ага, щас, — бормочу себе под нос. — Ляжет он со мной — только через мой труп.

Готовлю поздний обед — лёгкий, красивый. Кусаю виноград. Ножом режу дыню. Салатик. Овощи пахнут чем-то южно-солнечным, как раз тем, чего мне так не хватает в столице.

Влад появляется тихо, как тень.

Брюки едва держатся на узких бедрах, на массивной шее полотенце, в руке бокал, на коже — капли воды. Нервный импульс проходит по мне, как ток. Рефлекторно облизываю вмиг пересохшие губы.

Он смотрит на экран — там Хепбёрн.

Правильная женщина на правильных шпильках.

— Обожаю этот фильм, — говорит он, удивляя меня снова.