Чтение онлайн

Мою руки, шею, грудь — будто смогу стереть чужие прикосновения.

И чем усерднее, тем отчётливее понимаю: они всё ещё на мне.

Влад.

Его дыхание. Его голос. Его запах — впитавшийся под кожу, выбитый на рёбрах.

Закрываю глаза, медленно оседаю вниз, пока холод пола не касается спины. Обнимаю колени, вцепляюсь в себя, будто в единственную опору. Волной накатывает боль — не резкая, а глухая, вязкая, как густая смола, тянущая душу на дно.

Сердце будто в кулаке. Ругаю себя за слабость, за каждую мысль о нём, но всё равно хочу — касания, голоса, привычного хаоса его дыхания рядом.

Хочу, хотя прекрасно понимаю — нельзя.

Не могу простить то дерьмо, через которое он нас протащил.

— Почему, Влад?.. — шёпот вырывается сам собой. — За что ты так?.. Ведь я… я же влюбилась в тебя.

Не знаю, сколько воды утекло, прежде чем я выбралась.

Мадина оставила кружку чая и ушла в гостиную, давая мне пространство.

Сижу на кровати, завернувшись в полотенце, и смотрю в окно.

Город — родной и чужой одновременно. Солнце режет глаза, но, наверное, именно это и нужно: быть там, где жизнь кипит, пусть и без меня.

На тумбочке мигает экран телефона.

Сообщений — ноль.

Но я всё равно проверяю.

Как будто надеюсь на чудо.

В голове вспыхивают кадры:

его глаза — холодные, чужие;

её руки, скользящие по нему;

его приоткрытые губы и отрывистое дыхание.

Не-на-ви-жу.

Боль возвращается волной, давит на грудь.

Может, я сама виновата. Может, хотела слишком многого.

Но когда он шептал: «Ты — моя», — я так хотела поверить.

Теперь эта фраза звенит, как насмешка.

Дни тянутся один за другим.

Жизнь кипит — но не моя.

Я будто застряла между «тогда» и «потом».

В один из вечеров Мадина заходит в комнату, садится рядом.

— Ну ты как? — спрашивает.

Пожимаю плечами.

— Не проходит, — шепчу. — Я вроде уехала, но он так глубоко засел… клещами не вырвать. Почему так больно, Мадь?

— Потому что взаправду, — отвечает она мягко. — Всё пройдёт. Просто нужно время.

— А если не пройдёт?

— Тогда ты научишься жить с этим. Каждый новый день — ты уже не та, что вчера.

Я смотрю на неё и чуть улыбаюсь.

Слабо, но искренне.

Позже, когда Мадина засыпает, я долго сижу у окна.

Ночной город светится неоном, отражается в стекле чужими жизнями.

Кто-то спешит, кто-то смеётся, кто-то признаётся в любви на всю округу.

А кто-то просто плывёт, задумчиво, словно во сне — как я когда-то плыла к нему.

К предателю.

Теперь понимаю — всё началось так давно.

Наверное, с первого взгляда.

Что-то зацепило, и дальше — всё само:

шутки, шпильки, этот бесконечный «кто кого»…

Как он тогда сказал?

«Просто правила не мои».

Ха.

Как же иронично, что именно он и нарушил свои.

Уму непостижимо.

Где ты сейчас?.. Думаешь ли обо мне хоть иногда?.. Боже, какая глупость, — поднимаю взгляд к небу, шепчу:

— Пусть отпустит. Пусть поскорее отпустит.

Бухаю, как последняя мразь, — в гордом одиночестве.

Не ради удовольствия, как раньше, а чтобы заглушить гул в башке. Каждый глоток — попытка выжечь из памяти её лицо, перекошенное от отвращения. Голос, срывающийся на плач. Глаза, полные слёз.

Бесполезно.

Ива не уходит.

Сидит где-то под рёбрами — как гнойник, который не заживает. Только расползается. Ещё немного — и дотянется до жизненно важных органов.

Реакция у неё, кстати, странная. Ну увидела с какой-то бабой — и что? Хули ныть?

Сама же выбрала Даню. А значит, наши игры закончились. Точка.

И всё же…

Каждый раз, закрывая глаза, вижу, как она стоит в дверях кабинета.

С таким видом, будто это я растоптал её чувства, а не она — мои.

Хрупкая. В этом своём чёртовом платье. Подумал — нет. Не она.

Опять мерещится. Страхов бы на метр в таком виде от себя не отпустил.

Злоба подступает.

Моя, родная. Из тех, что выжигают изнутри.

Плачет, а мои губы сами гнутся в усмешке — мерзко, но приятно.

Хоть так увидел, что ей не всё равно. Хоть что-то живое среди руин.

Осознание пришло поздно.

Когда, как последний идиот, сорвался догонять.

А может — ещё позже, когда она билась в моих руках, захлёбывая воздухом и стонами.

Дни текут — вязко, бессмысленно.

Бухло, сигареты, телек.

Живых людей видеть не хочу. Телефон вырубаю. От любого касания триггерит.

После неё — чужие руки будто ледяные.

Ни одна женщина не откликается телом.

После той лестницы, после того безумия в полумраке, я понимаю — никто, кроме неё, не цепляет нутро.

Тошно. От себя, от неё, от всего.

От того, что она увидела.

От агонии в её глазах.

Но больше всего — от проёбанного шанса.

Если вдруг — пусть на секунду — она действительно что-то ко мне чувствовала?..

Как теперь это проверить?

Как вернуть?

Как склеить то, что я сам разнёс в хлам?

Неделя идёт по кругу, как заезженная пластинка.

Семь долбанных дней.

Жаль, что за мной не явится Самара Морган и не утянет в колодец через экран.

Было бы очень кстати.

Пустой мини-бар. Осушенная бутылка. Горечь во рту.

В груди — кратер.

И вдруг понимаю: нужно ехать.

К ней.

Сейчас.

А лучше вчера.

Вскакиваю.

Вертолёты в голове.

Холодный душ. Кофе на ходу.

Ключи. Куртка. Дорога.

Город ещё спит.

Туман стелется по асфальту.

Возле её дома — тихо. Слишком тихо.

Так тихо, что звенит в ушах.

На крыльце появляется — Даня.

Стоит, руки в карманах, смотрит прямо на меня.