Чтение онлайн

Подхожу. Не успеваю рта открыть — ловлю в челюсть.

Не сопротивляюсь только потому, что знаю — заслуженно.

Когда звон в ушах утихает, слышу его голос:

— Я же просил тебя по-хорошему, Влад. Не лезь к ней. Не ломай.

Хмыкаю.

— А что, по-твоему, я сделал? Ты просил — я отошёл!

— Серьёзно? — усмехается, не без агрессии. — Ты себя слышишь?

Тру челюсть.

— Объясни одно, Даня. Почему, когда я уезжал, она висла на шее у тебя? А сломал её — я?

Он проводит ладонью по лицу, будто стирает мысли.

Потом глухо:

— Потому что я признался ей.

Молчу. Делаю вид, мол, не понимаю, о чём речь. Челюсть сводит, но уже не от удара.

— А она сказала, что любит тебя, Влад, — усмехается коротко, с едва уловимой болью во взгляде. На моей памяти, Страхов влюбился впервые, как, впрочем, и я. И дружба дружбой, конечно, однако почему я должен уступать ему? — Представляешь? После всего, что ты с ней сотворил. Сказала — и заплакала.

Тишина звенит между нами.

Он добавляет:

— Обнимала, потому что я ей как брат. Не хотела ранить. Не потому что между нами что-то было.

— Где она?

Даня отводит взгляд.

— Даже если бы тебя это касалось… она теперь далеко.

— Далеко — это где? — шагаю ближе, хватаю за грудки, чуть дёргаю. — Ты отпустил её одну?!

— Она не одна, Влад. Просто… не со мной.

Голос у него ровный, но в нём — сталь.

Дальше не слушаю.

Толкаю, вхожу в дом.

Пол скрипит.

Комнат — чертовски много.

Проверяю одну за другой.

Первая — пусто.

Вторая — тоже.

Третья…

Комната.

Тишина.

На смятой кровати — мой свитер.

Рядом — та самая толстовка, в которую завернул её в ночь игр.

Беру вещи.

Они всё ещё пахнут ею и чуть-чуть мной.

Нами.

Сжимаю ткань, утыкаюсь лицом.

И в груди всё рушится, как карточные домики.

— Видишь? — голос Дани за спиной отрезвляет. — Её здесь нет. Уходи, Влад. Поздно что-то чинить.

— Помоги, — выдыхаю. — Я должен с ней поговорить. Найти её.

Он долго молчит.

Потом разворачивается и, уходя, тихо говорит:

— Если ты не совсем говно — не ищи. Дай ей дышать.

Рассвет.

Небо окрашивается в розовый.

Город просыпается.

Сажусь в тачку.

Завожу мотор.

Смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида.

— Какой же ты долбоёб, — шепчу отражению. — Феерический.

На обратном пути принимаю входящий от Дани.

Он долго молчит, потом будто плюёт в трубку:

— Она у Мадины.

Я сбрасываю скорость.

— Что?

— Ты слышал, — бурчит, как старый дед. После паузы добавляет: — Знаю, что бесполезно просить, но постарайся меньше вытворять свою херню. Там Ива хоть дышать начала.

— Не волнуйся, — хрипло выдыхаю. — Дышать не запрещено.

Отчётливо представляю, как он закатывает глаза, но больше ничего не жду.

Сбрасываю звонок, лезу в приложение, покупаю билеты.

Собираюсь за пятнадцать минут.

Дорога, терминал, запах жжёного керосина и кофе. Всё в тумане.

Внутри — только одно: я лечу к ней.

Не с цветами, не с извинениями, не с пафосом. Просто — как ляжет карта.

Если даст шанс — ухвачусь.

Если нет — хотя бы увижу.

С этими мыслями проваливаюсь в короткий сон.

Просыпаюсь, когда самолёт садится жёстче, чем хотелось бы.

Солнце ослепляет через стекло.

Воздух дрожит от жары. Пахнет пылью, травой, раскалённым асфальтом.

Я прилетел в её мир — где даже воздух другой.

План вырисовывается быстро.

Когда-то она рассказывала между делом:

«Мадина — мастер спорта по бальным танцам. Преподаёт. У неё своя студия, дети, конкурсы, блестящая суета».

Вот оно. Нить.

Открываю браузер, вбиваю имя.

На фото — Мадина: латина, блестящее платье, хищный взгляд.

Адрес под фото: DanceLab Studio.

Добираюсь быстро.

Холл встречает зеркалами и запахом лака, пудры, дешёвой бальной драмы.

На ресепшене — девушка с идеальной спиной и туго скрученным пучком.

Разглядывает меня внимательно, потом натягивает чрезмерно вежливую улыбку.

— Записаться на пробное занятие, — говорю довольно холодно.

— Латина или стандарт? — осведомляется игривым тоном, не замечая моей отстранённости.

— Всё равно. Главное — к Мадине.

Улыбка моментально гаснет. Вот и славно.

— Через пятнадцать минут. Зал номер три.

Пятнадцать минут я стою у стены, слушаю, как за зеркалом щёлкают каблуки и отмеряет ритм хлопок.

Сердце бьётся не в такт. Но мне, чёрт возьми, спокойно.

Дверь открывается.

Мадина — как воплощение ночи.

Вся в чёрном: строгая ткань, хищный силуэт, тонкие запястья, будто вырезанные из тьмы.

Волосы убраны в гладкий узел, шея — напряжённая, как струна.

Взгляд — нож, холодный и точный.

Она замирает, увидев меня.

Глаза расширяются. Ресницы дрожат.

Моргает несколько раз — будто пытается стереть моё присутствие.

— Ты что, с ума сошёл? — голос ровный, но от него мороз по коже.

— Привет, — выдыхаю с самой обаятельной улыбкой, на которую способен. — Рад познакомиться вживую.

— А я — нет! Привет? Серьёзно?

— А как ещё?

— А вот так! — она бросает полотенце на пол, разворачивается к выходу. — Сгори. Сгинь. Желательно в гиене огненной.

— Урок оплачен, Мадь, — спокойно и слегка фамильярно отвечаю. — Ты преподаватель, значит, должна со мной потанцевать.

— Влад, тебе даже бесы в аду аплодировать не станут. Зачем тебе это?

— Возможно, — пожимаю плечами, всё так же скаляcь. — Но музыку ты всё равно поставь.