Чтение онлайн

– Как думаешь, мы могли бы сейчас заняться чем-нибудь обыденным? Например, пообедать?

Шон открыл рот, чтобы сказать «нет», как вдруг у него заурчало в животе.

Ресторан морской кухни, который выбрала Лив, мог похвастаться отличным видом на прибой. Было что-то сюрреалистическое в том, чтобы заказывать еду, сидя в ресторане с женщиной. Будто они притворялись нормальной парой.

Шон почувствовал себя гораздо лучше, после того как перед ним поставили тарелку с заказом. Омары в топленом масле, плюс меньшие порции креветок, жаренных на гриле, запеченные устрицы, приготовленная на гриле рыба-меч и палтус в панировке, с печеным картофелем и салатом «Цезарь» в качестве аккомпанемента.

После обеда Лив попыталась вытащить его на пляж, где он и подвел черту.

– Ни за что, – сказал ей Шон. – Мы скрываемся.

– Ой, да ладно, – уговаривала она. – Мы просто еще одна пара на пляже. Никто не знает, что мы здесь. Мы даже не знали, что придем сюда.

В этот самый момент Шон увидел то, из-за чего чуть не свернул себе шею, поворачиваясь, чтобы рассмотреть получше. Воздушный змей, один из тех, что могли в ветреный день поднять в воздух неосторожного человека и унести навстречу смерти. У него самого было несколько штук, но от этого экземпляра у него чуть сердце из груди не выскочило. Шон узнал изображенную на нем гипнотическую мандалу [51] . Кев нарисовал точно такой же рисунок на потолке в их спальне в тот год, когда умер отец, и часами лежал на кровати, глядя на него.

Шон бросился за змеем, утопая ногами в песке и волоча за собой Лив, тонкое запястье которой сжимал пальцами, будто тисками.

– Шон? Шон! – запротестовала она. – Эй! Блин! Куда ты бежишь?

Он не мог ответить. Ему казалось, сердце вот-вот взорвется. У парня, запускающего воздушного змея, была заостренная эспаньолка, а одет он был в яркую футболку и мешковатые холщовые шорты. Заметив Шона, он выпучил глаза.

– Где ты взял этого змея? – задыхаясь, рявкнул Шон.

У парня отвисла челюсть.

– Я его не крал…

– Я этого не говорил. – Голос Шона больше походил на рычание и никак не поддавался контролю. – Просто скажи мне, где ты его взял.

Парень попятился, удерживая змея в воздухе.

– Э-э… в магазине спорттоваров, в Сан-Франциско. Они специализируются на…

– Кто делал эскиз? – гаркнул Шон.

Змей начал проседать, и парень отбежал назад, чтобы выпрямить хвост.

– Не знаю. Мне, м-м, нужно взглянуть на упаковку. Какая-то фирма, у них офис в районе залива. Слушай, чувак, мне нужно поймать ветер. Не кипятись.

Он бросился прочь, бросая нервные взгляды через плечо.

Шон уставился ему вслед, сердце бешено колотилось. Лив что-то говорила, но он мог уловить лишь успокаивающий тон. Он яростно обнял ее.

– Все в порядке, все хорошо, – бормотала она снова и снова.

Шон покачал головой. Ничего не в порядке. Он сходит с ума.

– … что все это было? – нежно спросила его Лив.

– Дело в змее, – глубоко вздохнув, объяснил Шон, чувствуя себя опустошенным. – Черно-оранжевое изображение на нем – один из рисунков Кева. Он нарисовал его на потолке в нашей спальне, когда мы были детьми.

– Ох. – Она крепче обняла его и прижалась теплыми мягкими губами к его плечу. – И ты подумал, что…

– Нет, – сердито прервал ее Шон, – не подумал. Кев мертв уже пятнадцать лет, а у меня все та же проблема. Я никогда не думаю.

– Неправда, – в мягком голосе Лив слышалось упрямство. – Нет у тебя никакой проблемы. Ты прекрасно думаешь. Просто ты думаешь… по-другому. Но ты гений.

От смеха у Шона заболело горло:

– Гений. Психанул из-за воздушного змея, когда должен был тебя защищать? Да, детка. Я гений.

Он уставился в эти серые с черной каймой глаза и ощутил, как его охватывает набирающий обороты голод, от которого взмокли ладони. Адреналин превращался в похоть.

Лив почувствовала это и застыла.

– Не смотри на меня так, сексуальный извращенец. Тебе не уломать меня на общественном пляже средь бела дня, так что выкинь это из головы.

Он увидел решение и направился к нему, таща Лив за собой.

– И куда, по-твоему, ты меня ведешь? – спросила она.

Шон кивком указал на здание:

– В тот отель.

Лив вошла в гостиничный номер, пятясь от надвигающегося на нее Шона. Она обошла кровать, чтобы та стала преградой между ними. Резким рывком Шон задернул шторы, и они уставились друг на друга в полумраке.

Под его хищным взглядом Лив чувствовала себя трепетной девственницей, которая едва догадывалась, что с ней произойдет.

Сердце стучало, живот стянуло в узел, а сама она затаила дыхание от возбуждения. Губы, грудь, промежность – все покалывало от предвкушения. Перед ней стоял совсем не тот смеющийся, дразнящийся, игривый Шон, который с помощью лести и уговоров терпеливо и умело соблазнял ее на секс.

Человек, которого она сейчас видела, не станет уговаривать, а просто возьмет все, что захочет.

Глядя на него, Лив глупела и теряла дар речи. Великолепное большое тело, суровая красота избитого лица. А эти глаза… Он мог зажечь в ней отчаянное желание одним лишь горящим взглядом.

Но что действовало гораздо мощнее – это молчание, ожидание.

Шон сорвал с себя рубашку, которую купил этим утром, и Лив поймала себя на том, что никак не привыкнет к стройному, мускулистому совершенству его тела.

– Что у тебя под платьем? То самое сексуальное белье? – Грубый, соблазнительный тон его голоса прошелся по ее нервам, как шелковистый мех.

Лив попыталась ответить, но ее дыхание было слишком неровным. Вышел какой-то невнятный писк, так что она предпочла нервно кивнуть.

– Разденься, – тихо сказал Шон. – Покажи мне.

Лив наклонилась и начала расстегивать тонкие ремешки на лодыжке.

– Нет, – сказал он. – Обувь не снимай.

Она выпрямилась, проводя руками по изгибам своего тела, разглаживая для него обтягивающее фигуру платье. Оно было сексуальным, удобным, цвета ржавчины – оранжево-коричневым. Ценник на девятьсот долларов, свисающий с рукава, был явной провокацией.

– Тебе нравится мое платье? – дрожащим голосом спросила Лив. – Надеюсь, да, потому что оно обошлось тебе недешево.

– Нравится, – прорычал Шон. – Сними его.

Не торопясь, Лив потянула вверх обтягивающую юбку, открывая взору белье, которое надела этим утром. Коричневые чулки длиной до бедра, отделанные коричневым и позолоченным кружевом, благодаря прихоти виртуозного дизайна удерживались на месте. Шифоновые трусики, прозрачная, облегающая сорочка. Прозрачный бюстгальтер-балконет приподнимал ее грудь до неслыханных высот, умудряясь выглядеть изящным.