Чтение онлайн

Встал со своего места в последнем ряду и направился к журналистам. Они все были обращены спиной ко мне, полностью сосредоточенные на командовании флота у трибуны. Никто не обращал внимания на то, что происходит за их спинами.

Я шёл медленно, уверенно. Каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Сердце билось ровно, но я чувствовал адреналин в крови. Сейчас произойдёт то, ради чего я всё это затеял. Сейчас весь флот, вся империя узнает, что я жив.

В самом последнем ряду я заметил знакомую фигуру. Хрупкая журналистка, которая на предыдущей пресс–конференции, не могла пробиться в первые ряды. Как её звали, я совершенно не помнил. Но она, как и тогда, отчаянно пыталась просочиться в первые ряды, вставала на цыпочки, тянула руку с микрофоном, но стена из спин коллег была непробиваемой.

Журналисты сомкнули ряды плечом к плечу, не желая никому уступать свои позиции. У неё не было ни единого шанса пробиться вперёд.

Я подошёл ближе и остановился рядом с ней.

— Что, никак не выходит? — спросил я сочувственно.

Она даже не обернулась, продолжая пытаться протиснуться между двумя высокими мужчинами–журналистами.

— Нет, — ответила она коротко, осуществляя очередную попытку.

— А может, это и не нужно?

— Как ни нужно? — она всё ещё не смотрела на меня, сосредоточенная на своей задаче. — Я ещё свой вопрос не задала!

И вновь попыталась просочиться вперёд. Безрезультатно.

— Можете задать его не им, — сказал я спокойно.

— Не им? — она остановилась, немного озадаченная. — А кому тогда?

Затем замерла. Её голова медленно, словно в замедленной съёмке, повернулась в мою сторону. Я видел, как её глаза постепенно расширяются, как меняется выражение лица — от недоумения к узнаванию, от узнавания к шоку.

— Где-то я уже слышала этот голос… — прошептала она.

Наши взгляды встретились.

Три секунды она просто смотрела на меня. Моргала. Смотрела снова. Её губы беззвучно шевелились, пытаясь произнести, что-то.

— Не может быть! — наконец вырвалось у неё.

Затем произошло полное зависание. Она застыла на месте как статуя. Микрофон в её руке дрогнул. Глаза не отрывались от моего лица, словно она боялась, что я исчезну, стоит ей моргнуть.

Несколько секунд тишины. Я просто стоял и ждал. Знал, что сейчас произойдёт.

Когда она пришла в себя, то сделала глубокий вдох и выдала на весь зал:

— ВСЕ КАМЕРЫ СРОЧНО НА МЕНЯ!

Её голос прорезал гвалт в зале, как нож. Несколько журналистов обернулись, недовольные помехой. Но большинство продолжало наседать на командование.

Подлетела одна камера. Оператор — молодой парень с выражением полного недоумения на лице — явно не понимал, зачем его коллега так кричит. Но он был профессионалом. Камера уже работала, красный огонёк записи горел.

Журналистка стояла передо мной, тяжело дыша. Её рука с микрофоном дрожала.

— Это… это правда вы? — прошептала она.

— Да, — спокойно ответил я. — Это я.

Зал начал замирать. Волна тишины распространялась от нашего угла к трибуне. Сначала обернулись те, кто стоял ближе всего. Увидели камеру, направленную на меня. Увидели лицо коллеги, застывшее в шоке. Попытались понять, что происходит.

Ещё один журналист узнал меня. Его глаза расширились.

— Господи… — пробормотал он.

Затем второй. Третий. Как цепная реакция.

— Это же…

— Не может быть…

— Мерф?!

Камеры начали разворачиваться в мою сторону. Одна. Две. Пять. Десять. Операторы хватали оборудование и направляли объективы на меня. Софиты поворачивались, заливая нас ярким светом.

Журналисты отступали, расступались, освобождая пространство. Я стоял в центре образовавшегося круга, освещённый десятками прожекторов. Красные огоньки камер горели, как глаза хищников в темноте.

На трибуне командование флота застыло. Адмирал перестал пытаться открыть дверь и медленно, очень медленно повернулся в мою сторону. Его лицо выгляделло непроницаемым, но я видел, как напряглись его плечи.

Вице-адмирал, отец Милы, смотрел на меня с нечитаемым выражением на лице. Пресс–секретарь открыла рот, но тоже не издала ни звука.

Тишина в зале стала абсолютной. Сотня разумных замерла, не в силах поверить своим глазам.

Хрупкая журналистка первой обрела дар речи. Она подняла микрофон дрожащей рукой и направила его в мою сторону. Её голос прозвучал в мёртвой тишине зала громко и чётко:

— Адмирал Мерф? Это действительно вы?

Посмотрел прямо в объективы. В эти секунды меня видела вся империя. Каждое моё слово сейчас будет услышано на тысячах станций и планет.

— Да, — спокойно ответил ей. — Это я и я вернулся.

И зал взорвался.

Журналисты ринулись ко мне. Вопросы сыпались со всех сторон, микрофоны тянулись в мою сторону. Камеры наезжали, пытаясь захватить моё лицо крупным планом.

— Адмирал Мерф, как вы выжили?!

— Где вы были всё это время?!

— Знаете ли вы, что вас похоронили с адмиральскими почестями?!

— Вы знаете о двойниках, которые появлялись на станции?!

— Это правда, что вы были в рабстве у аварцев?!

Я поднял руку, призывая к тишине. Удивительно, но зал постепенно замолк. Все ждали. Камеры записывали каждое мгновение.

Я видел, адмирал оставил в покое дверь, медленно развернулся и опустился в своё кресло. Его лицо оставалось каменным, но я видел, как он сжал подлокотники. Вице-адмирал продолжал стоять, глядя на меня с напряжённым вниманием.

Я посмотрел на журналистку, которая первой меня узнала. Она всё ещё стояла ближе всех, с микрофоном в дрожащей руке.

— Вы хотели задать вопрос? — спросил я у неё. — Задавайте.

Она сглотнула, собираясь с мыслями.

— Адмирал Мерф, — начала она, и её голос окреп, профессионализм взял верх над шоком. — Империя считала вас погибшим. Были похороны. Официальные заявления. Как так получилось, что вы живы? И почему вы не дали о себе знать раньше?

Хороший вопрос. Прямой. Именно то, что нужно.

— Длинная история, — ответил я. — Но если коротко — слухи о моей смерти были сильно преувеличены. А что касается того, почему я не дал о себе знать раньше… — я сделал паузу, — у меня были на то причины. Серьёзные причины.

— Какие именно? — не отставала журналистка.

— Об этом я расскажу, но не сейчас, а в своё время, — ответил ей.

Другой журналист выкрикнул:

— А правда, что на станции появлялись ваши двойники? Что вы можете сказать об этом?