Чтение онлайн

Дверь распахнули изнутри. На пороге возник ещё один громила с бородой, за ним — ещё двое. Он переводил взгляд с Гурни на согнувшегося напарника и обратно, медленно сжимая кулаки.

— Что здесь, чёрт побери, происходит?

— Полиция. Вернитесь внутрь. Немедленно!

Он не двинулся, пока сзади мягкий голос не сказал:

— Всё в порядке, Дик. Я разберусь. — Шестёрки растворились в дверях, прихватив соратника.

Сайлас Гант шагнул вперёд — с той же безупречно уложенной седой шевелюрой и спокойным выражением лица. Его взгляд цепко держал Гурни, выражая лишь лёгкое, вежливое любопытство.

— Чем могу помочь? — почти по-отечески спросил он.

— Гурни. Полиция Ларчфилда, — он снова показал корочку. — Ищу Рэндалла Флека.

— Его здесь нет, как я уже пояснил компетентным властям. Что-то ещё?

Вопрос заставил Гурни признать очевидное: на сей раз он пришёл без ясной цели. Им двигала другая его часть — та, что болезненно отозвалась на нападение на Селену Карсен, та самая, которая отключила ему самоконтроль и подсказала удар локтем.

Теперь он говорил спокойно, выделяя каждое слово:

— Вы впечатляющий оратор, сэр. То, что вы произносите, люди принимают близко к сердцу. Так что в следующий раз, обращаясь к своей пастве, возможно, включите в проповедь однозначное осуждение нападения на дом Селены Карсен — наезда стаи пьяных, тупых ублюдков.

Учтивое выражение на лице Ганта на миг изменилось на что-то более едкое, но тут же сменилось покровительственной улыбкой:

— Вы должны понимать, детектив: те, кто живёт нечестиво и открыто кланяется сатане, способны вызвать сильную реакцию у людей, движимых лучшими намерениями.

— «Людей, движимых лучшими намерениями». Учту.

— Кстати, — добавил Гурни, — если столкнётесь с Рэндаллом Флеком, передайте: он и его дружки, так благими намерениями пылавшие, совершили крупнейшую ошибку своей жалкой жизни. — Он выдержал паузу и подмигнул. — Прекрасного дня, преподобный.

Проезжая мимо своего амбара, он будто увидел, как сквозь два слоя краски проступает послание Тёмного Ангела. Стоило взгляду сместиться — и оно исчезло. Надеясь, что это лишь игра света, он переехал через пастбище к дому. Припарковался на привычном месте, вышел — и с удивлением обнаружил Мадлен у грядки спаржи.

— Думал, ты сегодня в клинике.

— Была. Полдня. Идём окунёмся в пруд? Я только что оттуда — вода чудесная.

Он поискал предлог отказаться — и не нашёл. Родниковая холодная купель радовала её куда больше, чем его. Но, возможно, быстрое погружение и вправду поможет смыть липкий осадок после стычки с Гантом.

— Ладно, — согласился он.

Через полчаса он выбрался на травяной берег, стряхивая прохладную воду из волос с бровей. Мадлен, устроившаяся в шезлонге, свернула полотенце и метнула ему. Он быстро вытерся и опустился в соседнее кресло, под сенью дерева с густыми, блестящими зелёными листьями. Ступни вытянул на солнце — согреться.

— Какой чудесный день, — счастливо вздохнула Мадлен.

— Угу.

— Видел дикие ирисы?

Он огляделся. Между прудом и краем дороги тянулись на ветру хрупкие голубые цветы.

— Красиво.

— Колибри уже вернулись. И иволги. И поползни — те, что висят вниз головой на кормушках.

— Мм.

Он чуть откинулся и прикрыл глаза.

— Ты дремлешь? — через минуту спросила она.

— Просто… очищаю голову.

В этом они были разными. Её покой на природе рождался из зрительной связи с местом: богатство красок завораживало; птицы, цветы, закаты — утешали красотой. Ему же ближе были едва уловимые запахи и тактильные ощущения — лёгкий ветерок, тихие звуки на грани тишины, которые лучше всего слышать с закрытыми глазами.

— Кстати, — сказала она, — если забуду потом: стоит нанести ещё один слой на дверь сарая.

— Эта мерзость снова проступает? — Она кивнула.

— Сделаю.

Он понял: план «дать мыслям свободно плыть» не сработает. Воспоминание о надписи на амбаре снова напомнило о вопросе – в чём её смысл.

Пока считалось, что это дело рук Билли Тейта, мотив не слишком заботил: в случае с психически нестабильным или импульсивным преступником, мотивация — второстепенна. Но теперь всё указывало на Чандлера Асперна. А для Асперна разумно было искать практический расчёт.

Какой?

Проще всего — подтверждать выдумку о живом и беснующемся Тейте. Но не сходилась целесообразность. Соотносился ли риск/затраты с вероятной выгодой?

Иными словами: чем оправдать риск, на который пошёл Асперн, подъехав к амбару Гурни, оставив в качестве улики следы протектора на земле и выставив свой приметный БМВ напоказ? Ради чего?

Смысл ускользал.

— Ты опять на работе, да?

Голос Мадлен вернул его к настоящему.

Он улыбнулся:

— Видимо, да. Прости. Этот чёртов амбар не даёт покоя.

— Показательная выходка?

— Нет. Почему послание оказалось именно там?

Она приподняла бровь. Он изложил дилемму риска и вознаграждения.

— Хм. Может, «вознаграждение» было выше, чем ты предполагаешь?

Мысль показалась стоящей, но конкретика не приходила.

— Ладно, — сказала она. — В каком состоянии дело? Когда ты сказал, что некая миссис Рассел застрелила Асперна, у меня сложилось впечатление, что всё кончено.

— Формально так и есть. Сегодня утром окружной прокурор одобрил довольно убедительную, пункт за пунктом, фабулу — с вещдоками, включая отрубленную руку Тейта. Три убийства, что сперва приписывали Тейту, и убийство самого Тейта — теперь за Асперном. Смерть Асперна — правомерная самооборона. Итого: пять трупов, аккуратно упакованных и снабжённых официальным нарративом. Дело закрыто.

— Но?

— У меня нехорошее чувство ко всему этому.

Нанеся ещё один слой краски на дверь сарая и подрезав рвущуюся в рост форзицию рядом, Гурни остаток дня провёл за рулём газонокосилки. Начало мая выдалось дождливее обычного: трава буйствовала, а дорожки уже сливались с полями.

Мадлен в такой обстановке зачаровывала красота — россыпь полевых цветов на склоне, голоса луговых птиц, переливчатые бабочки. Для него всё это служило мягким фоном собственных мыслей. Пока он вёл косилку вдоль солнечной кромки горного пастбища, ум его блуждал по тенистым тропам неразгаданных вопросов.

Больше всего терзал мотив Асперна — и в порче амбара, и в налёте на Лоринду Рассел. И ещё — исчезновение Рэндалла Флека, странно похожее на исчезновения врагов Ангуса Рассела. Прямой связи между давними и нынешними событиями вроде бы не было. Но что, если была?

Мысли ходили кругами, не находя выхода.

В тот вечер, после ужина, он всё-таки набрал Майка Моргана, решив поделиться тревогами.

Реакция Моргана была вспыльчивой и презрительной:

— Господи, Дэйв, я два часа просидел с Кармоди, шлифуя наше итоговое заявление для прессы. Гладкое, стройное, доказательное. Мы записали его, и он уже разослал запись всем СМИ, которые вели это дело. А теперь ты приходишь со своими сомнениями, ковыряешься в логике, ищешь лазейки? Что, чёрт возьми, мне делать?