Чтение онлайн

Время от времени он всё же подвергал сомнению свои предположения и задавался вопросом, что является врождённым, а чему, в большинстве случаев, приходится учиться.

«Практикуй знание», — сказал ему однажды один мудрый человек. — «Всё, что тебе нужно знать, уже находится внутри тебя», — сказал он, похлопав Эмброуза по груди, словно все знания о жизни, его путь от начала до конца были записаны на свитках, хранящихся между его рёбрами. Или, по крайней мере, Эмброуз любил так представлять. Всё было там, внутри, под его кожей. Просто долгое время оно было скрыто. Так что потребуется практика. Но это стоящее усилие. Практика познания.

Так он и сделал. И один из этих «свитков» подсказал ему, что совершённые преступления имеют отношение к людям, которых он любит. Эти воображаемые «свитки» ещё до его прибытия сюда указывали ему, что кое-кто знает то, чего знать не должен, и теперь у него были доказательства, подтверждающие это.

— Эй, Марс, — услышал он позади себя и обернулся. Там стоял лейтенант Берд, в куртке и с портфелем в руках, явно собираясь покинуть участок. — Я так и не получил твои документы.

Чёрт. Его время здесь кончалось быстрее, чем он думал.

— Правда? Хорошо, я позвоню и узнаю, в чём дело.

Берд кивнул, затем махнул рукой людям, работающим рядом, и исчез за углом. Эмброуз выдохнул.

Леннон села в кресло, и в комнату вошли два офицера, один из которых остановился перед столом той самой женщины-инспектора, с которой Леннон только что разговаривала. Второй офицер занял место за пустым столом и наклонял шею то в одну, то в другую сторону.

— Что с тобой, Браймер? — спросила Леннон.

— Чертовски болит. Шесть часов регулировал движение. Сегодня утром с моста «Золотые ворота» спрыгнула женщина. — Он потянулся. — Чёрт. Кто с утра пораньше решает сигануть с грёбаного моста? — Мужчина провёл рукой по своей короткой стрижке. — А я скажу тебе, кто. Кто-то долбанутый на всю голову. Согласен, Марс?

Эмброуз медленно перевёл взгляд на Браймера. Парень надеялся разговорить его, или разозлить, или испытать его. Или парню было скучно. А может, он был раздражён тем, что ему пришлось выполнять работу, которую он считал ниже своего достоинства, потому что кто-то решил покончить с жизнью в его присутствии.

— Долбанутый на голову, похоже, самый подходящий диагноз, — сказал Эмброуз.

Браймер разразился смехом, ошибочно полагая, что Эмброуз с ним согласился.

— Это же надо так хотеть внимания! Чтобы пойти таким путём? Нельзя просто убиться в ванной? Нет, лучше на несколько часов перекрыть всё движение и устроить зрелище. Большой, грандиозный выход на глазах у десятка зевак.

Эмброуз взглянул на Леннон и увидел, что та смотрит на Браймера.

— Выпендрёжники — это худшее, что есть, не так ли, Браймер?

— Конечно, худшее, — сказал Браймер, либо проигнорировав её сарказм, либо полностью его пропустив. — Почему все остальные должны страдать из-за твоих проблем?

— Заткнись, чувак, — огрызнулся второй коп, на бейджике которого значилось имя «К. Кеннеди». — Эти люди страдают. Хочешь моё мнение? Дело не во внимании, а в уверенности. Если наглотаешься таблеток или, чёрт возьми, даже перережешь себе вены, это может не сработать. Кто-то может найти тебя, промыть желудок, перевязать. А при прыжке с моста ты гарантированно умрёшь, и причём быстро.

— Неправда. — Несколько человек повернули головы в сторону Эмброуза, в том числе и Леннон. — Тридцать пять человек выжили после такого прыжка, — сказал он, встретившись взглядом с девушкой. — В двухтысячном году девятнадцатилетний парень пытался покончить с собой. — Он откинулся в кресле. — Как только он перевалился через перила, он понял, что совершил ужасную ошибку. — Эмброуз сделал паузу, глядя на каждого присутствующего по очереди. — Через четыре секунды он ударился головой о воду на скорости семьдесят пять миль в час, сломав три позвонка. Он остался жив, но не мог двигать ногами. За те четыре секунды, когда он падал в воду, парень понял, что хочет жить.

Леннон уставилась на него, приоткрыв рот, словно была в шоке. Ему нравилось это выражение её лица. Девушка полностью ослабила бдительность, и всё, что для этого потребовалось, — всего лишь один рассказ. Ей не всё равно. Её сочувствие так очевидно. И ему это нравилось. Это было редкостью.

— И что случилось потом? — тихо спросила она.

— Он почувствовал под собой толчок, — сказал Эмброуз и подпрыгнул на стуле, как будто что-то ударило его по голове. Леннон слегка вздрогнула. — Что-то было в воде.

— Чёрт возьми, акула, — услышал он слова Кеннеди.

Эмброуз покачал головой.

— Нет. Сначала он тоже так подумал, но это была не акула. Это был морской лев, и он толкнул его ещё раз, а потом ещё. И так он удерживал его на плаву и сохранял ему жизнь, постоянно подталкивая его, чтобы парень не ушёл под воду, пока не появилась спасательная лодка.

Леннон склонила голову набок, в её глазах всё ещё читалось удивление.

— Это правдивая история?

— Да.

— Где ты её слышал?

Эмброуз пожал плечами.

— Не помню источник. Но я запомнил её. Эта история напоминает мне, что некоторые вещи невозможно объяснить.

Её взгляд остановился на нём.

— И тебе это откликается? Для человека, чья работа заключается в поиске ответов, это несколько удивительно.

— Я думаю, важно уметь определять, когда ответы необходимы, а когда нет.

Казалось, она на мгновение задумалась над этим.

— В любом случае, это хорошая история.

Он слегка улыбнулся к ней.

— В конце концов, всё, что у нас есть, — это истории.

Девушка прикусила внутреннюю сторону щеки, глядя на него.

— Сегодня на мосту был жёсткий финал, — сказала она через мгновение.

— Да уж, — согласился он, глядя на Браймера, который зевнул и встал. — Так и было.

— Ну что ж, — сказал Браймер, — если время сказок закончилось, я возвращаюсь к работе. Увидимся.

Полицейские вышли из комнаты, а Эмброуз повернулся в кресле и пододвинул к себе папки с делами. Ему нужно было скрытно сделать копии всех материалов дел, чтобы, если придётся спешно уходить, у него было то же, что и у копов. Именно из-за этих файлов он и оказался здесь. Полиция не знала, что нужно искать определённые вещи. А он знал. Подробности о таблетках. Выпученные глаза. Беззвучные крики.

— Ты — хороший рассказчик, — сказала Леннон.

Эмброуз поднял глаза и увидел, что она улыбается ему.

— Спасибо.

Их взгляды встретились и задержались на мгновение дольше, чем он позволил бы взгляду задержаться на ком-то другом, и Эмброуз почувствовал небольшой внутренний укол беспокойства. Его тянуло к ней, к этому инспектору отдела убийств. Он говорил себе, что его не интересуют романтические или даже сексуальные отношения. Так проще и меньше сложностей. Но, видимо, его биология не была с этим согласна. Но не имело значения, находил ли он её привлекательной. Между ними ничего не могло произойти.