Чтение онлайн

А на шее – красный шарф из набивного ситца, такие я видел на многих учениках Вохура, они незаменимы в условиях сильной пыльной бури...

Сержант поприветствовал медбрата на фарси и представил ему меня.

Я не включал переводчик – ведь в этом вроде не было пока необходимости. Моих приватных запасов фарси хватило, чтобы понять: меня назвали "искренним человеком", "желающим больным добра".

Медбрат просиял – как видно заждался, пока его кто-то сменит. Он уступил мне свое кресло и энергично засеменил к двери.

Я наконец-то смог не торопясь рассмотреть людей, которые-то, по сути, и привели меня сюда, в эту обитель прикладного свободомыслия..

Тот, что лежал слева от меня, был вызывающе молод, у него было некрасивое худое лицо хронического хорошиста и тощее длинное тело несостоявшегося легкоатлета.

Он глядел на меня немигающим полумертвым взглядом. Вся его фигура выражала болезненную безучастность.

"Это Засядько... Артем", – догадался я.

А второй, тот, что лежал справа, ему было на вид лет пятьдесят пять, мирно спал, густо облепленный датчиками. Пожалуй, он годился мне в отцы.

Лицо папаши было бледным, припухшим и осунувшимся. Я бы даже сказал, у этого лица не было выражения – даже выражения сонной безмятежности. Его руки, мускулистые и густо оволошенные, как у гориллы, бессильно лежали на белом одеяле. "Это наверняка Дидимов-Затонский", – догадался я, припоминая данные из своего планшета.

– Вы тут располагайтесь, Саша... Поговорите пока с Артемом, – Сержант жестом указал на молодого. – Характер у него плохой, но в душе парень добрый и совестливый... Через пару минут он должен прийти в себя, ему только что вкололи пробуждающее лекарство... А я к вам через двадцать минут вернусь. У меня будет к вам, Шура, еще один важный, но, к счастью для вас, совсем короткий разговор.

С этими словами Сержант загадочно улыбнулся. В ту минуту он, согнувшийся как будто в поклоне, походил на хитрована-визиря из исторического романа о простодушном древнем правителе Мириде, его обожала моя возлюбленная Исса...

– Если что, вон та кофемашина исправна. Опытным путем установлено, она делает отличный кофе-глясе... Особенно если сахар выставить на половинный.

Не успел я сделать глоток из бумажного стаканчика, как молодой генштабист по имени Артем Засядько пришел в себя.

Это выглядело странновато. Он не то чтобы "открыл глаза" – глаза у него были открыты всё это время. Просто в них вдруг появилось выражение нарождающейся осмысленности.

– Доброе утро, – сказал я.

– Доброе, – просипел он.

Затем потянулся. Приподнялся. Обеими руками взъерошил серый ежик у себя на голове.

Повернулся ко мне. Спустил с кровати на мохнатый коврик, к слову, далекий от всякой белоснежности, свои длинные ноги (на Засядько была больничная пижама с липучками на спине и аккуратными дырками для датчиков и катетеров, я в такой, конечно, леживал во дни иные).

– Так вы офицер! Боже мой, утро действительно доброе! Будем знакомы! – Он протянул мне прохладную руку.

Я охотно ответил на его полумертвое рукопожатие.

– Александр Пушкин. Гвардии старший лейтенант, истребитель, комэск второго гвардейского авиакрыла. Нахожусь здесь по заданию, связанному непосредственно с вами, товарищ капитан.

– Господи... Как же это здорово! Как здорово! В мой день рожденья! – Артем поглядел в потолок, словно надеялся увидеть прямо там свою натальную звезду.

– Что ж... Поздравляю! – сказал я.

Однако тема дня рожденья – неожиданно для меня – развития не получила.

– Как это здорово! Что старший лейтенант! Что комэск! Что родные ВКС... –бормотал Засядько, экстатически зажмурившись. Но потом, словно бы что-то вспомнив, стал вдруг серьезным и поглядел на меня очень требовательно. – Постойте, Александр Пушкин... А есть ли у вас жена?

– Жена? Пока нет! Но есть невеста.

– А сестра?

– Сестра есть. Зовут Полиной, – сказал я недоуменно. – А при чем здесь... это?

– Это важно! Очень важно!

– Что именно важно? – Спросил я, призывая к себе на помощь всё свое терпение. Ведь общаться с больными, даже когда это не психически больные, задача – требующая стойкости.

– История была! В мае! Вообще-то секретная, но теперь... – Засядько махнул рукой. – Но теперь уже не важно... Ягну... Вы ведь знаете ягну?

Я кивнул. Кто же не знает старика Ягнского?

– Ягну собрались взорвать систему Секунда и сжечь планету Грозный... А начальство решило, что пока есть время, надо с Грозного снять какую-то ценную фауну. Для акселерации, что ли... Я тут не эксперт... Нужен был квалифицированный биолог, и срочно, счет там шел на дни... Было несколько кандидатур. Среди них – Полина Пушкина.

– Это точно моя сестра... Она действительно биолог... Высококлассный! – Меня буквально затопило гордостью.

– Кандидатура Полины была тем более подходящая, что она, по удивительному стечению обстоятельств, в это время как раз находилась на Грозном. Но ГАБ ее персону не утвердило... Решили, что у нее хроническое переутомление, потому что тесты по здоровью у нее были не очень... Вместо вашей сестры штатным биологом экспедиции назначили доктора Афину Железнову...

Я задумался. Не было ли среди подруг и коллег Полины такой вот Железновой? Впрочем, я так мало знал "подруг и коллег Полины"...

– Впервые о такой слышу, – признался я.

Засядько торопливо продолжал, как будто меня и не было рядом.

– Ну а я с коллегой Глебом Розалиновым был обязан ее охранять... Розалинов жизнь отдал, когда на товарища Железнову какой-то там... плезиозавр, что ли... посягнул, – Засядько помрачнел, как видно залип в тенетах неприятных воспоминаний. – Так вот Афина... Мы уже улетали, а она настояла, что они с мужем могут на несколько часов остаться – бабочек там, видите ли, ловить... Ну мы не против были... Они ведь лица гражданские, задачу выполнили, звездолет у них, "Эйлер", был такой шикарный, совершенно исправный... Улетели мы. А потом оказалось, что Афина... В общем, погибла...

Я как мог осмыслил его рассказ. И не смог удержаться от вопроса.

– Ну... Ну и?

– Так вот я узнать хочу, – в глазах Засядько заплясали искорки. – Полина-то ваша как?

– Ну... Мнэ-э, – я замялся. Это был, наверное, самый неожиданный вопрос, что мне задавали за последний месяц. – Полина ничего... Жива... Недавно ее слышал... Недолго, пару минут.

– Жива? Камень с плеч! Хоть Полина жива... Ей повезло... А вдруг вместе с Афиной и Полина бы?.. Со всем Грозным... Как бы я смог теперь вам в глаза смотреть? Каково бы это было?