Чтение онлайн

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Якуба скоро привезут, — бесцветным голосом докладывает она. Машина Америго плавно трогается с места и скрывается за поворотом. Моя подопечная провожает ее взглядом.

Через десять минут к нам подъезжает микроавтобус из которого вываливается Тадеуш. Переваливаясь, как откормленная утка, он подходит к нам. Опускаю стекло. Он наклоняется и просит меня помочь ему. Выхожу из авто, следую за толстяком. Тот открывает дверцу, и я вижу на полу кого-то, завернутого в черную плотную ткань. Хочу убедиться, что там действительно Якуб. Тадеуш спешно выполняет мою просьбу и открывает лицо пленника. Оно — сплошное кровавое месиво. Нижнюю часть закрывает намордник, отчего картина получается еще более зловещей.

— С вами девушка, лучше ей такую красоту не показывать, — напоминает мне Тадеуш. Киваю, и он снова опускает ткань. Вдвоем мы относим его ко мне в машину и кладем на заднее сиденье. Пристегиваю его ремнем безопасности. Айлин, увидев поляка, начинает беспокойно ерзать на месте. Достаю телефон и звоню Арсену сказать, чтобы он раздобыл как можно больше крови. А еще цепь. Какое-то время Якуб будет очень опасен и его придется контролировать. Иначе он может превратиться в смертельное оружие и все плохо кончится не только для людей.

Когда мы подъезжаем к дому, я прошу Айлин выйти первой и предупредить домашних чтобы, заперлись в комнатах и никуда не выходили. Жду пять минут. Потом вытаскиваю Якуба, который сдавлено рычит от боли. Отношу его в дом. Кладу на пол на кухне. Достаю из холодильника графин с кровью, начинаю осторожно поить его через намордник. Его глаза тут же становятся алыми. Жутковатое зрелище. Но той порции, что я могу ему дать, оказывается мало. Это лишь дразнит его аппетит и пробуждает в нем хищника. Он мечется по полу, рычит, пробуя вырваться. Слышится шум в прихожей — это вернулся Арсен. И судя по всему, не один. Увидев своего друга лежащим на полу, он бросается к нему, разрезает ткань, в которую он завернут. Мои попытки остановить его ни к чему не приводят. Он не хочет меня слушать. А когда я становлюсь настойчивее — отталкивает меня в сторону и мне не удается удержаться на ногах. Снимает с Якуба наручники и намордник. Тот садится и жадно вдыхает воздух. Вижу, как по лестнице спускается Рита. Только этого не хватало! В один прыжок вскакиваю и преграждаю ей путь.

Из прихожей выныривает пожилая женщина в синей куртке, больше похожей на телогрейку, и цветастом платке.

— Риточка, — робко произносит она.

— Ступай к себе, — глядя ведьме в глаза, говорю я. — Сейчас же!

— Но…Что ты задумал? — пытаясь освободиться от моих рук, бормочет Рита. У меня нет сомнений, что она все поняла, просто не хочет верить в это. — Не смей ее трогать! Слышишь меня? Если кому-то нужна кровь, то я могу дать свою!

Ничего не успеваю ей на это сказать — дом сотрясает крик, полный отчаянья и ужаса. Оборачиваюсь. Якуб обхватив руками женщину буквально вгрызся ей в шею. Голова завалилась на бок и висит на сухожилиях. Рита закрывает рот рукой. В ее глазах плещется ужас. Она хочет бросится на помощь, но я ей не даю этого сделать.

— Хочешь, чтобы тебя постигла такая же участь? — кричу я ей.

— Но за что вы с ней так?! — истерит ведьма, глядя на кровавую расправу над своей знакомой. — Она же вам ничего не сделала!

— Ну, считай, что у нее такая карма, судьба, предназначение, — раздраженно бросаю я. — Тебе от этого станет легче? Быстро в свою комнату и не высовываться!

Рита топчется на месте, ловит полный безумия взгляд Якуба и ойкнув, следует моему совету. Когда дверь хлопает, испытываю настоящее облегчение. Мне было бы очень жаль, если бы она пострадала.

— Эта смерть будет на твоей совести, — бросаю я Арсену. — Потому что этой жертвы можно было бы избежать.

Тот бросает на меня злой взгляд и оттаскивает своего друга от обескровленного трупа женщины. Что-то шепча ему на ухо, уводит его в подвал. Надеюсь, у Якуба хватит мужества его простить за всю ту боль, через которую он был вынужден пройти из-за него. Я бы на его месте не смог этого сделать.

После долгих размышлений и сопоставления разных фактов я снова идут к отцу семейства Ковалевских. У меня уже начала складываться картина того, что могло произойти с Еленой, и теперь мне нужно чтобы это подтвердили факты. Часы показывают десять вечера, когда я поднимаюсь по раздолбанной лестнице к квартире, где живет Матвей. К моей большой радости застаю его на лестничной площадке с сигаретой в зубах. А это значит, мне не придется входить в его жилище и заново переживать эстетический ужас.

— Ну, здравствуй, Матвей, — улыбаясь произношу я. Мужчина вздрагивает и оборачивается. Тихо матерится, гася окурок в банке из-под кофе. — Помнишь меня?

— Такого хмыря, как ты, фиг забудешь, — неуверенно говорит он, пряча руки за спину.

— У меня к тебе пара вопросов и рассчитываю на твою честность, — глядя ему в глаза, произношу я, мысленно используя внушение. — Соврешь — сверну шею.

— Да понял я уже эти твои фокусы, — морщится Матвей. — Спрашивай быстрее, у меня ужин на стынет.

— Елена приходила к тебе с предложением устранить кого-то из своей семьи? — Матвей шумно вздыхает и опускается на корточки. Сажусь напротив.

— Задницей чуял, что до добра это не доведет, — сокрушается он. — Вроде такая хорошая баба — целительница. И вдруг такое — убей мою внучку. Я сперва даже подумал, что она умом тронулась.

— Ты согласился?

— Нет, ну что ты меня прям за чудовище держишь? — возмущается Матвей. — Айлин — подруга моей дочки. Жалко девчонку было. Это все равно, что своего ребенка убить.

— Но потом ответил да? — настаиваю я.

— Через какое-то время она пришла снова. Начала давить на меня. Грешки мои пересказывать. Мол, не согласишься — все об этом узнают. А это на хороший срок потянуть могло… Прижала она меня, короче. Вынудила согласиться, — со злостью говорит Матвей. — В день, когда мы должны были встретиться, ее кто-то пришиб. И если честно, то я вздохнул с облегчением. Можешь считать меня тварью.

— А Елена как-то тебе объяснила свое желание убить Айлин?

— Нет, конечно. Я ж не ее личный духовник, чтобы мне каяться. Но выглядела как одержимая. Взвинченная, нервная. Никогда ее такой не видел, — говорит Матвей. — Эта гадина Ада на нее так плохо влияла. Та еще сучка. Ты уж прости. Вроде как ты с ней спутался.

— Да нет, Бог миловал, — в тон ему отвечаю я. — Чем же так плоха Ада?

— Да хотя бы тем, что уже три года крутит роман с Вагнером, — усмехается Матвей. — Он тот еще кобель. Даже к моей бабе подкатывал, когда я в тюрьме сидел. А так… Скользкая она какая-то, нехороший человек. Не потому что шлюха, нет. Нутро у нее гнилое. Смотришь ей в глаза, а там — зло. Да и ведет себя так, словно ей есть что скрывать.

Понимаю, что вряд ли что-то смогу еще вытянуть из этого бандита. Прошу его забыть о нашем разговоре и спускаюсь вниз. Засовываю руки в карманы пальто и палец упирается в дырку в подкладке. Останавливаюсь, осторожно прощупываю полу. Нахожу записку, которую написал мне тогда Саид, и с большим трудом извлекаю ее оттуда. Бумажка выглядит потрепанной, с красными разводами по контуру. Разворачиваю ее. Там уверенной рукой нарисован портрет Ады Грановской.

Больше книг на сайте - Knigolub.net

Ноги сами несут меня к клубу «У Вагнера». В глубине души я сомневаюсь, что готов к встрече с Амаликом. После беседы с Матвеем меня мучают сомнения — что если на самом деле никакой опасности от Айлин нет и ее бабушке всего лишь это внушили, чтобы устранить ее? Например, та же Ада? Сейчас я склонен верить тому, что сказала Сабина. Что это учительница столкнула Айлин из окна. Осталось только понять, что ей двигает. Мне кажется, что это больше чем личная неприязнь.