Чтение онлайн

Сказав это, она просит остановить машину и выходит. Похоже, что Бариново какой-то центр мистических существ. Даже в огромном Лондоне они не встречались мне столь часто, как здесь. Случайно ли это? Или все дело рук Рудольфа Вагнера? И кем является Сабина, если может знать, кто я такой? Эти загадки когда-нибудь кончатся?

У меня звонит мобильный. Ви. С некоторых пор его звонки пугают меня. Боюсь услышать от него плохие новости. Но прятаться от правды не хочу.

— Ты там еще не сдох? — вежливо интересуется законник. Голос у него энергичный, я бы даже сказал жизнерадостный.

— Нет, но в двух шагах от этого, — отвечаю я, выходя из машины. — А тебе есть чем меня порадовать? Как Тео?

— Лучше. Те советы, которые дал Дэшэн, помогли стабилизировать его состояние, — говорит Ви. — Другим главам кланов это тоже помогло. Так что считай, что жизнь ты прожил не напрасно. Я отправил тебе на почту документы для твоей… Дочери? Я не совсем понял, кто она тебе. Так что возвращайся скорей в Лондон.

— Тео сказал, кто напал на него? — затаив дыхание, спрашиваю я. Был бы Ви со мной так мил, если бы мой создатель выдвинул против меня обвинения?

— Да. И честно говоря, меня это очень удивило. Я ожидал услышать имя твоего брата, это было бы логично и понятно. Но это оказалась Моника Фландерс. Она, конечно, тоже из отверженных, но по слухам, они с Тео были любовниками. Скорее всего, она ввязалась в это по каким-то личным причинам.

— Ничего не понимаю… — ошарашено бормочу я. Как так получилось, что Тео изменил показания? Что его заставило скрыть наши имена с Америго? Не по доброте же душевной он это сделал? Неужели у нас с братом появился ангел-хранитель?

— Ты в этом не одинок, — утешает меня Ви. — Покушения совершены, никаких требований не выдвинуто. Никто не взял на себя ответственность за это преступление. Возможно, преступники таким образом нагнетают ситуацию, чтобы выдвинуть какие-то невыполнимые требования. Я склоняюсь к такому варианту событий. В любом случае сейчас идут массовые задержания, каждый отверженный под подозрением… Я к утру же лица перестаю различать после допросов.

— Что будет с Моникой? — спрашиваю я, подходя к дому. Первое, что мне бросается в глаза, это припаркованный поблизости «Майбах». Кажется, меня ждут.

— Будут судить, потом казнят, — отвечает Ви. — Только не говори, что тебя тревожит ее судьба. Ладно, я тебе и так много всего сказал, чего не надо было. До связи.

отключается. Я какое-то время топчусь на крыльце, пытаясь осмыслить, что произошло. Ведь по сути кто-то отмазал меня от высшей меры наказания. Но почему Тео согласился? Вздыхаю, понимая, что не смогу сейчас найти ответы на эти вопросы. Открываю дверь и вхожу в прихожую. Чувствую запах дорого парфюма. На вешалке висит чужое пальто из тончайшего кашемира светло-бежевого цвета. Прохожу в гостиную и вижу там незнакомого мужчину. Он сидит в любимом кресле Риты, его руки покоятся на трости с позолоченным набалдашником в виде головы льва. На вид ему лет тридцать. У него белокурые волосы и голубые глаза. Добрая, располагающая к себе улыбка. Пальцы украшены массивными перстнями. Он производит впечатление домашнего захоленного кота, в котором хозяйка души не чает. Напротив него сидит Рита. Судя по выражению ее лица, она в полном смятенье и не знает, как себя вести.

— Мистер Дорадо? — мурлыкающим тоном произносит гость и поднимается. Он внимательно изучает меня и от этого взгляда становится холодно.

— Именно так. Чем обязан? — сухо произношу я.

— Милая, оставь нас, — обращаясь к Рите, просит блондин. Та поднимается на ноги и, шатаясь словно пьяная, идет в сторону кухни. — Меня зовут Рудольф Вагнер. Впрочем, смею предположить, что вы уже догадались. И я пришел поговорить с вами о своей дочери.

— Пока я жив, Айлин будет со мной, — твердо говорю я, ощущаю странную слабость. Словно меня окуривают дурманом. Вспоминаю слова Риты о том, что Амалик умеет подчинять своей воле.

— Но вы больны, — мягко замечает Рудольф. — Вам недолго осталось. Я же являюсь ее прямым кровным родственником. Кто, кроме меня может лучше о ней позаботиться? Вы должны подумать о ее будущем.

— Именно поэтому я вам ее и не отдам, — жестко говорю я, изо всех сил стараюсь прогнать желание закрыть глаза и окунуться в состояние неги, которая обволакивает все мое существо. — Вы уже и так сделали для нее много хорошего. Неужели вы считаете, что она захочет жить с вами, узнав правду? Например, что вы убили ее мать?

— Вы хорошо осведомлены, — холодно замечает Рудольф. — Уверен, эти чудесные женщины рассказали вам про меня много интересного. Что ж, в их словах есть небольшая часть правды. Но ни вы, ни они, не можете судить как было на самом деле, а только исходя из личных принципов и убеждений. Все это было сделано для становления Айлин как сильной и могущественной личности. Есть такие испытания, пройдя через которые человек обретает такие возможности, какие ему и не снились. Формируя жизнь моей дочери, я выбирал для нее самое лучшее.

— Какое-то у вас извращенное понимание доброты к своему ребенку, — говорю я.

— Уверен, что моя дочь со временем поймет и примет меня, — говорит Рудольф. — И, в отличие, от вас, не будет осуждать. Хотя у вас на это меньше всего прав. Вы по горло в чужой крови.

— Грешен, не отрицаю, — я начинаю злиться и это немного прогоняет наваждение, в которое меня пытается окунуть Вагнер. — Но все равно считаю кощунством то, что вы сделали с ее жизнью.

— В каждой ситуации — свои правила. И это тоже необходимо учитывать. Но ведь мы не будем пускаться в философские рассуждения, не так ли? У нас есть конкретная тема для беседы — вы отдаете мне мою дочь по-хорошему, — в голубых глазах Рудольфа появляется золотистое пламя. Оно едва заметное, но уверенное. Кажется, у него испортилось настроение.

— Елена доверила ее мне и я не могу нарушить ее последнюю волю, — продолжаю упорствовать я. Вагнер вздыхает. Поднимается на ноги, неспешно проходится по гостиной.

— Айлин будет несчастлива в мире людей, — говорит он. — Что вы сами чувствуете, находясь рядом с ней? Гнев? Ненависть? Желание ее уничтожить? А теперь умножьте это на десять и поймете, что проживают обычные смертные, находясь рядом с ней. И дело здесь даже не столько в самом заклятье, сколько в тех вибрациях, которые от нее исходят. Со временем они будут лишь повышаться. И однажды ее просто убьют, потому что находиться рядом с ней станет невыносимо. Вы этого хотите для нее?

— Я позабочусь, чтобы этого не случилось, — говорю я, представляя себе как по-идиотски это выглядит со стороны.

— Что ж, я предполагал, что наш разговор может зайти в тупик. Поэтому предлагаю вам сделку. Вы отдаете мне мою дочь, а я исцеляю вас от болезни. Каждая из сторон получает желаемое и мы мирно расходимся.

Слышится звон ключей, топот в прихожей. Через секунду в гостиную вбегает Айлин. Не раздеваясь и не глядя ни на кого, бегом поднимается по лестнице. Замечаю, что она хромает. Вслед за ней вбегает Америго. Он собирается идти за ней, но она, стоя на последней ступеньке, оборачивается к нему и делает знак рукой.