Чтение онлайн

проведено просто для «галочки» в отчете. И когда впоследствии, со стороны некоторых людей из писательского мира, я подвергался самым резким нападкам и даже публичным оскорблениям, то ни в нашем парткоме и нигде я не нашел моральной поддержки. Наоборот, меня легко принесли в жертву, чтобы успокоить тех, кто не сочувствовал всей этой шумихе вокруг Пастернака. Никогда я не чувствовал себя столь одиноким. Еще Монтень писал, что существуют кое-какие вещи, непозволительные даже в отношении наших врагов, и что общественные интересы не должны требовать всего ото всех. Это верно сказано: нельзя требовать всего ото всех.

При Сталине чувство коллектива часто низводилось до рефлекса стадного послушания. Оно, конечно, не только не имеет ничего общего с коммунизмом, но и противоречит ему. Мне близки нравственные муки Л.Н. Толстого. Как русский человек, я испытываю иногда потребность в слезах омыть свою душу.

Все же, какие бы изъяны я ни замечал сегодня в своей литературной работе и в своем поведении (а литературная деятельность есть то же поведение), я не хотел жить... настроениями «помятого» поколения.

Я стремился преодолеть ошибки, идти дальше. Человеческая жизнь и человеческий труд никогда не бывают напрасными. Может быть, многие статьи из написанного мною были только «времянками» на строительстве новой социалистической культуры. Но это было частью времени, как, возможно, и работа моих товарищей по жанру. И сегодня трудно определить значение и долговечность литературно-критических сооружений нашего прошлого. В умственной сфере революция не утверждает свои достижения с той наглядной очевидностью, как, допустим, в экономике или производственных отношениях. Но мой собственный опыт убеждает меня в том, что критика может существовать только как искусство мысли. Мысли всеобъемлющей, забирающейся с площадки литературы во все сферы – философию, эстетику, экономику, естествознание. Еще Белинский мечтал о необходимости «сродниться с наукой». В этом смысле завтрашние судьбы литературной критики теснейше связаны с судьбами построения коммунизма. Художественная литература будет становиться более интеллектуальной, отходить от описательности, а критика становится более художественной, будет отходить от голой идеологической педагогики. Они идут навстречу друг к другу.

Моя работа служила идее коммунистической культуры. Однако моя литературная молодость и самые зрелые годы пришлись на самый жесткий сталинский период в истории советского общества. Моя работа была частью этого времени. И так же как мы не все зачеркиваем в этом нашем прошлом, а многое, удержав, берем с собой в завтрашний день, так я лелею надежду, что нечто из сделанного мною вспомнят читатели и завтрашнего дня.

Таков мой опыт – «сын ошибок трудных» (Пушкин), который, пусть малой каплей, но вливается в огромный поток народного творчества по созданию нового мира.

Декабрь 1963

1 Так велика инерция времен «культа», что метод, так сказать, террористической полемики и сегодня не исключен из арсенала критики. В 1954 году один член-кор. Белорусской Академии наук в печати обратился с запросом к критику Анастасьеву, отрицательно отозвавшемуся о книге ученого: «Сколько Анастасьев получил американских долларов из фонда, предназначенного для подрывной работы, «за свою рецензию». Еще через десять лет, в 1964 г., пять саратовских доцентов обвинили двух рецензентов плохой книги А. Иванова, тоже саратовского доцента, в том, что эти рецензенты прибегают к методам Берия. Времена меняются, с ними имена, но приемы (есть побольнее), увы, остаются.

КОНСТРУКТИВИЗМ и КОНСТРУКТИВИСТЫ

Статьи и литературно-критические

портреты 20-х годов

КОНСТРУКТИВИЗМ И ПОЭЗИЯ

Термин «конструктивизм» в головах многих оставляет неясное впечатление.

Для одних это – фетиш, для других – модная кукла, набитая эклектическими опилками.

Терминологическая четкость важна особенно, когда от нового слова начинаются теоретические рассуждения.

Всякий термин должен быть только заголовком фактов и идей живых, имеющих уже место. Термин лишь собирает эти факты в ладонь одного слова, облегчает ориентировку.

Горе магам, мистификаторам слов.

Поэтому необходимо сначала раскрыть основные элементы, скрывающиеся под этим заголовком. Выводы после.

Эта статья должна кроме того осветить поле зрения в поэтическом творчестве Эллия – Карла Сельвинского и Алексея Николаевича Чичерина.

Естественно, что ответ на вопрос: что такое конструктивизм, как он возник, чем питается, какова его социальная и формальная природа; затем, как конструктивизм нашел себе отражение в поэзии, – попутно явится и введением к работам конструктивистов-поэтов.

Наша задача трудна, ибо вкратце необходимо захватить все проблемы конструктивизма, а также, частично, искусства.

Конструктивизм в популярном мнении имел до сих пор место главным образом в изобразительных искусствах и живописи и отличался особой склонностью к евклидовой геометрии.

Теперь конструктивизм завоевывает новую провинцию Му-сагета – поэзию.

Какой именно конструктивизм?

Я постараюсь на этот вопрос, насколько позволяет размер статьи, ответить обстоятельнее. Тогда конструктивизм в поэзии (в работах Сельвинского и Чичерина) будет составлять ее последнюю и заклю-

чительную часть. Этот конструктивизм раскроется, как некоторый итог других, сложных и широких явлений культуры.

Основная наша задача – сперва разложить термин на его экономические, социальные и формальные слагаемые.

Итак, сначала история.

В Америке и Европе за последнюю четверть столетия скопилось слишком много машин. Чудовищная энергия перерабатывалась на фабриках в мизерные таблетки различных нитритов. Электричество было изловлено, опутано проволоками и заключено в катодные лампы.

Технический прогресс ушел очень далеко. Однако социальноэкономическая организация общества – капитализм – не был способен вместить и распределить без потрясений и конфликтов всю продукцию своей собственной цивилизации, своих фабрик, шахт, лабораторий и университетов.

Началась война, за ней социальные сдвиги, революции; началась перегруппировка людских масс, явившаяся результатом изживания себя, старого капиталистического режима, сцеплявшего человека с собственностью, толкавшего его на борьбу за территорию доллара, начиненного нитритом.

Война поставила людей в окопах лицом к лицу с совершенными машинами, с современной организацией связи, управлением движением массовых частей и т. д., и т. д.

Какой разительной оказалась дистанция между осклизлой землянкой, сбитой из бревен, и элегантным телефоном, передававшим в эту землянку звуковые волны генеральского горла.

В тылу, в больших городах, всеобщее обнищание поставило людей перед евангельской задачей накормить тремя хлебами пять тысяч человек, заставило каждого человека комбинировать, вычислять, соразмерять в борьбе за существование свои материальные средства со своими нуждами. Каждый по-своему сделался «конструктивистом». Члены европейских академий решали проблему: как продлить еще на год службу своих башмаков, богомольные старушки – как с одним куском сахара выпить три стакана чая, художники – как из окурка и жестяной банки сделать картину.