Чтение онлайн

Тысяча морских чертей! Блин, меня что, занесло на пиратский корабль?!

– Чё застрял-то?- спросил меня недовольный Кальмар.- Пошли давай! Время, как говорит наш старик,- деньги!

Я в смятении потопал за ним, лихорадочно размышляя о том, что настоящие пираты не могли ведь так нагло торчать на общем причале среди бела дня. А Поджигателя, казалось, ничто не могло обескуражить: ни кровавое убийство, ни подозрительный экипаж весьма сомнительного корыта. Он лишь вертел чернявой головёнкой, жадно и восхищённо разглядывая работу и быт белых людей, способных плавать через бескрайний океан.

Мы все глубже и глубже погружались в корабельные недра – и запах пота, нечистот, прокисшей выпивки и тухлятины становился только сильнее и сильнее: я не представлял, как мы тут будем ночевать и не подохнем от стойкого запаха отравы! Может, и правда лучше сразу сдаться властям? Хотя, если они позволяют тусоваться на причале вот таким кораблям, то какой тогда комфорт в их тюрьме? Или тут принято вешать сразу, не мучая себя и пленника долгими разговорами? Эх, кто бы мне обо всё этом поподробнее рассказал, вразумил?! А то я в прямом смысле лез в воду, не зная броду…

Наконец, мы, пригибаясь в десятый раз, вошли в помещение, заполненное подвесными гамаками. Кальмар подвёл нас к одному из них и язвительно захохотал:

– Вот вам его королевская кровать! Располагайтесь! Чувствуйте себя, как дома! Тут вон рядом шмот хлыщов: если что понравится – бери! Заслужил!

– Но ведь нас двое. Второго свободного гамака нет?

– Ты что, издалека, что ли?- изумился моряк.- Эти черножопые всегда на полу спят!

Я захотел врезать ему в глаз и сказать, что этот пацан – мой боевой товарищ, но смолчал: не хотел рисковать ни собой, ни мальчишкой. Вместо этого я лишь примирительно произнёс:

– Слушай, если что, то я не хотел убивать вашего товарища: это капитан сам его на меня натравил.

– Да забей ты!- отмахнулся Кальмар.- Хлыщ хотел стать боцманом, а Капитан этого не желал, но и отказать явного повода не видел. А тут ты как раз… да мы тебе ещё спасибо скажем: этот Хлыщ дрянь был человечишко – с говнецом! Ну, убил ты его – туда ему и дорога! Боцман, тоже мне,- тудыть его растудыть… чуть что – сразу в морду!

И Кальмар обиженно скривил разбитые губы, нечаянно показав нехватку зубов.

И потекли наши морские будни…

Я в морских делах – дуб дубом, а меня припахали работать матросом. Так-то, конечно, ничего особенного: просто делай то, что и другие. Все тянут верёвку?- значит, хватай её и тяни. И, да, упаси тебя Нечистый назвать верёвку верёвкой!- сразу начнут издеваться, а то и пинка дадут. Запросто. На корабле верёвка – это или «конец», или «канат».

Другое дело – ставить или убирать паруса: это надо забираться на самый верх мачты. Но я всё-таки человек тренированный, и голова у меня на высоте не кружится. Даже во время корабельной качки.

А Поджигатель бесконечно драил палубу и помогал коку. И звали его только «юнгой» и никак иначе.

Я урывками занимался тренировками с мечом. Как ни странно, но моряки, почти все поголовно имевшие абордажные сабли, а некоторые – даже пистоли, тренировками себя не утруждали. Оно понятно: после иной вахты хочется просто бухнуться и спать. Но бывали дни и поспокойнее, когда силы ещё оставались – вот тогда я и баловался своей железкой «как Хлыщ».

Меня грызло чувство невольной досады: ведь я, честно говоря, прозевал начальный рывок Хлыща, а затем мне всё время приходилось только обороняться. Сколько лет Учитель долбил нам, что нужно быть готовым войти в ритм боя в любой миг? Десяток! А я расслабился, как распоследний пижон, не веря, что всё всерьёз. Уцелеть за четверть века в разных передрягах лишь затем, чтобы тебя зарубил какой-то сумасбродный матрос?

И поэтому я всю дорогу сам себя наказывал, заодно пытаясь перенять некоторые элементы «танца» Хлыща во время корабельной качки. Сделать полный круг вокруг мачты, размахивая лезвием в опасной близости от канатов, но так, чтобы не задеть ни один, а то Капитан грозился выбросить меня за борт.

Я поневоле понабрался всяких разных морских словечек, хотя не собирался становиться морским волком. Всё казалось очень простым: мы нанялись на работу, чтобы оплатить свой проезд до столицы Новых Земель. Заходим в порт – и домой, домой! Всё, точка. Ничего более.

Ага, щас!

Я, отстояв ночную вахту, вышел с мечом на палубу, чтобы поразмяться, рассекая лезвием утренний туман, обложивший нас, словно вата. Не успел я вспотеть, как справа по борту вырисовался хищный силуэт военного корабля, причём такого огромного, что я сразу понял, что у нас очень большие проблемы. Он появился так неожиданно, что я сначала не поверил своим глазам, но когда завопил вперёдсмотрящий, болтавшийся в корзине на самом верху мачты, я сразу проникся ситуацией и немедленно сунул меч обратно в ножны. А что? Я же не дурак идти с такой железкой против многопалубного корабля, который при виде нас приветственно открыл орудийные порты, а высунувшиеся жерла пушек взялись с любопытством нас рассматривать.

Вскоре и с левого борта показался корабль, но только поменьше. Нам бы, честно говоря, за глаза хватило бы и такого, ибо у нас-то в противовес всей увиденной красоте имелась лишь пара пушек, которые нужно было сначала достать из сундука, а потом уложить на тяжеленные ящики, придвинув их к иллюминаторам. Причём, пушек сто лет не чищенных и покрытых пылью. И мне ещё показалось подозрительным, что на торгово-перевозочном корыте имелось аж две «трубы»… где у нас хранятся ядра, я выяснить ещё не успел.

С большого корабля грянул орудийный выстрел, окутавший его борт тучей густого белого дыма. Раскалённое ядро со зловещим свистом пролетело по нашему курсу и плюхнулось в воду, на миг разорвав её волны и подняв облачко пара локтях в ста от носа нашего корыта. Даже мне, сухопутной крысе, такой намёк оказался понятен…

На палубу вышел заспанный Капитан, глянул направо, налево, вперёд и назад. К нему подскочил помощник, начал что-то объяснять, но старик лишь раздражённо отмахнулся.

– Эй, чего смотрите, сучьи дети?!!- заорал он, оглядывая палубу.- Убрать паруса!

Матросы с видимым облегчением сорвались исполнять приказ, карабкаясь по вантам не хуже обезьян, чтобы подтянуть наверх и закрепить парусное полотнище.

Когда мы легли в дрейф, от большого корабля отделился ялик, доставивший на наш борт офицеров, которым от нас сбросили веревочную лестницу. Они ступили на нашу палубу – все такие лощёные, гладко выбритые, в аккуратно застёгнутых чистых мундирах и блестящих сапогах, источая тонкий аромат одеколонов. Их встречали наши матросы дневной смены: непричёсанные, вонючие, в рваных рубахах и босые. И Капитан, непривычно трезвый, слегка хромающий на своём протезе, в расстёгнутой засаленной тужурке и такими же засаленными патлами.