Чтение онлайн

Я физически был пошустрее других, поэтому то и дело вырывался вперёд, а потом резко бросался ничком на воду, прячась от вражеских пуль. При этом я ещё и немного петлял, делая себя самой неудобной мишенью, на которую жалко тратить время, не имея за это высокой гарантии попадания.

Вот, наконец, и причальные мостки! Я укрылся под ними, оглянулся назад: ерунда, потери у нас мизерные. Некоторые подстреленные, зажимая раны, продолжали отчаянно ковылять вперёд, надеясь укрыться под теми же мостками, что и я сейчас. Но, разумеется, глупо сидеть под досками бесконечно, дожидаясь невесть чего…

– У кого есть пистоли – все ко мне!- заорал я.- Быстрее шевелитесь, каракатицы дохлые! Быстрее, гарпун вам в задницу! Остальные – вон туда, рядом!

Возле меня собралась пятёрка «самых понтовых» обормотов, которые сумели где-то купить пистоли и не пропить их после рейсов. А, может, и пропивали, да потом покупали другие – кто ж их знает?- Капитан, само собой, а не я!

Мужички дышали, как загнанные кони, измученные гонкой по песчаному дну с преодолением сопротивления морских волн. Глаза у них натурально лезли на лоб, а языки вывалились что у собак, измученных жаждой.

– Так, что тут у нас?- я со смешливой презрительностью оглядел нашу ударно-огнестрельную силу.- Дыхалка ни к чёрту, печень посажена… ребята, вы слишком много курите! Порох у всех сухой?

Матросы закивали: у них имелись заплечные просмоленные льняные «рюкзачки», в которых укладываются такие же просмоленные мешочки с порохом, закатанным в бумажные гильзы. Систему придумали самую примитивную: суёшь гильзу в ствол, потом – свинцовый шарик, который затем заталкиваешь шомполом до упора в месте с гильзой.

– Тогда заряжай!.. Слушай приказ: сейчас по моей команде атакуем баррикаду. Стрельба - только по команде «Огонь!». Только по команде! Кто бабахнет раньше – я его сам зарублю, Богом клянусь!!! Понятно?

Мужички, кивая, заканчивали зарядку оружия.

– Тогда пошли! Чего расселись?! Остальные нас догонят! Старик им люлей нарисует – так ещё и обгонят! Все готовы?... А-а-а-а-а-а-а-а!!!!

Я, выждав момент относительного затишья, когда защитники деревни занимались перезарядкой, взбаламутив пляжные волны, выскочил на берег, и, подняв меч, бросился на баррикаду, не забывая петлять и оставляя за собой мокрый след из-за стекавшей воды. По счастью, матросики прониклись пониманием и поспешили вослед, а то получилось бы у меня, как в том городе в Ледогории… с той лишь пустячной разницей, что там по нам из ружей не стреляли.

Оборонявшиеся увидели, что их атакуют сбоку, и начали торопливо переставлять свои «оглобли» в нашу сторону. Так, не спешить! Ближе, ещё ближе! Вот они уже почти готовы пальнуть…

– ОГОНЬ!!!!

Моряки (или всё-таки пираты?) дружно вскинули заряженные пистоли и бабахнули почти дружным залпом – пять шариков полетели в баррикаду, шокируя её защитников громким шумом и почти сплошным облаком дыма, скрывшим на миг нападающих. Ударом в плечо одного «рыбака» сбросило наземь вместе с его ругательствами, а его ружьё задрало ставший бесполезным ствол в небо.

«Мазилы, вашу мать!..»

Защитники невольно пригнулись, сжавшись на миг – в этот момент я, запрыгнув на повозку, ударом ноги отбросил бабахнувшее ружьё и тут же полоснул лезвием меча по шее его владельца. Прямым выстрелом в упор одного из наших отбросило на спину, но остальные четверо тоже начали ловко запрыгивать на завалы, сталкивая вниз бочки вместе с теми, кто за ними укрывался.

Мои товарищи, засунув опустошённые пистоли за пояс, принялись махать ножами и саблями: сабля – в правой, нож – в левой руке. У защитников на ружьях штыков не имелось - они оказались против нас вроде как с палками-дубинками, и озверевшие моряки сходу зарезали троих таких стрелков. Остальные бросились наутёк.

Но за баррикадой оказалась и «обычная» оборона – мужики с топорами и жердинами, к которым прикрепили длинные ножи, смастрячив что-то вроде хогспьёта. И по злобе эти мужики нашим матросам уступали не шибко много, а силушкой их боги не обидели… и оказалось там этих мужиков многовато против нас пятерых.

Но остальные наши товарищи, приободрённые тем, что мы всё-таки прорвались на баррикаду, подавив стрелков, закричали громче, отчаяннее, задорнее и побежали побыстрее к нам на выручку. Оставалось продержаться самую малость – и всё, защита будет пробита, а мы - спасены!

– Вперёд, вперёд, недоноски!- ободряюще орал Капитан в свой рупор и даже, кажется, приплясывал от жгучего возбуждения.

Его шлюпка неторопливо шла к причалу…

Во время боя неопасных врагов не бывает: нельзя оставлять за своей спиной живыми ни незнакомых детей, ни раненых противников. Но… но у нас был необычный случай!

Если стрелки ни разу не были похожи ни на рыбаков, ни на крестьян, то мужики с топорами оказались точно не бойцы. Против нас вышли лопухи-обыватели, озлоблять которых до предела ни в коем случае нельзя, ибо нам ещё жить рядом – если не с ними, то с их семьями и близкими друзьями. Они не знают законов войны, и для них убийца – всегда убийца, достойный лишь презрения и смерти. Поэтому включать против них такой боевой танец, что любой, попавший в его круг, сразу становится трупом, нужно лишь тогда, когда твоя жизнь и правда висит на волоске.

Поэтому я рванулся вперёд, опережая своих товарищей и как бы отсекая их от мужиков своими широкими взмахами меча. Раз, два – и отброшены в сторону две палки с ножами. Шаг вперёд – и на меня обрушен удар топора. Полуповорот – и топор из-за сильного замаха почти достал лезвием до земли, а противника согнуло чуть ли не пополам. Настоящий боец всегда готов, что секира может пролететь мимо, и поэтому может быстро поменять направление удара, а простой человек будет лишь хлопать глазами, пытаясь вернуться обратно в вертикальное положение и теряя время.

Пинок – и топор отлетает вверх и в сторону. Шаг вперёд – и бью левым кулаком под дых «лесорубу», которому только что помог разогнуться, освободив от колуна – и он снова согнулся, хекнув.

Главное – делать страшную морду, вращая мечом и глазами и при этом скаля зубы: на обывателей это действует как на малых детей. Я сделал несколько шагов, раздавая направо-налево пинки, удары кулаком и рукоятью меча – и мужики, бросая оружие бросились врассыпную.

– Не догонять! Все ко мне! Все ко мне!- орал я, озираясь, всё новым и новым морякам, пришедшим нам на помощь.- Бейте только стрелков! Только стрелков!

Будь на месте моряков обычные бандиты, озверевшие от запаха крови и жажды грабежа и насилия, то не факт, что меня послушали бы. Но моряки каждый день живут в режиме безусловного подчинения любым приказам, а иной раз – даже с риском для жизни. Умри, но команду выполни! Поэтому все мои слова не разлетались пустыми звуками, а исполнялись.

Уцелевшие защитники быстро растворились за ближайшими заборами.

По первоначальному плану, озвученному «гостями», наш отряд, разделённый на три вахтовые группы, имевшими во главе своего боцмана-начальника вахты, должен был прочёсывать деревню в трёх местах, сгоняя всех жителей на окраину, где «гостевой» офицер озвучил бы им текст указа. В реальности начать исполнять такой план означало бы натыкаться во дворах на прятавшихся стрелков и даже на отдельные группы «лесорубов».