Чтение онлайн

– В качестве компенсирующего продукта, мороженое подошло идеально.

Агенты времени обменялись многозначительными взглядами:

– Прими наши поздравления. Наручная машина времени еще, во многом, штуковина непредсказуемая. Но ее нелюбовь к табаку нам известна.

– С помещением уробороса в агрессивную среду, твой эксперимент не открыл новой главы в изучении тайных свойств машины времени.

И они рассмеялись.

От их насмешек у Джульетты разболелась голова. А вид бетонных стен вызывал тошноту. Девушка переоделась в свои прежние брюки и натянула водолазку. Расстелила на нарах скатанный матрац. И примостив под голову скрученный комбинезон, обессиленно прилегла, накрывшись одеялом.

Непреодолимая свинцовая усталость навалилась на Джульетту. Дрема заволокла сознание. Больше всего на свете юная студентка мечтала проснуться в своей кровати. Чтобы этот проклятый день был, всего-навсего, изощренным ночным кошмаром. Ей хотелось назад. Туда-где все было просто. И неожиданно для себя оборвалась в провал наступившего сна.

Джульетта спала недолго. И проснулась не сама. Ее разбудили голоса, вернув из мира грез. Глубокий сон пошел на пользу. Присутствие агентов времени успокаивало и радовало. Обрывки слов наплывали из далекой пустоты. Еще витая где-то между сном и явью, девушка лежала, вслушиваясь в разговор. Агенты времени толковали с глазу на глаз. Тихие голоса напоминали шорох огня в сухой траве. Но каждое их слово было помножено на эхо, как крики сорвавшихся с гнездовий птиц.

– Вот это ты напрасно,-возразил Дэвид в ответ на фразу Саймона, которую Джульетта не смогла разобрать.-Причины важнее нас. Будущее человеческой расы лежит за пределами Земли. Цивилизация расширила ареал своего обитания. Что же тут плохого?

– Если тебя заботит справедливость, как насчет крупных отказов техники? Или то, что ты сказал, веский стимул творить что угодно?-спросил Саймон с легкой хрипотцой в голосе.

– Да уж ладно, не преувеличивай.

"Братской любовью от этих двоих и не пахло."

– Я говорю как есть. Те, кого послали на Марс, не знали что окажутся в таком дерьме. Ведь ясность и честность-две разные истории.

– Кончай разыгрывать драму. Ты выдумываешь. Переход от без экипажных полетов к программе обживания планеты потребовал колоссальных затрат. Проведения множества экспериментов, анализов и моделирования внешних ситуаций. Создания сверхтяжелых ракет, где многократно дублировались абсолютно все устройства и приборы. Доводя, тем самым, технологическую надежность до безаварийности.

"Они были оба достаточно упрямы."

– Еще скажи что всем путешественникам выдали крем от загара и путеводители по мертвым городам Марса,-Саймон говорил терпеливо, словно объяснял туповатому:-Засранцы, которые за всем этим стояли, сплавили под марсианскую программу всякую рухлядь.

– Это марсианская пропаганда. И вопрос грузоперевозок.

– Я был там,-сказал Саймон с привкусом стали в голосе:-Это были не жилые помещения, а морилки для жуков, куда запихивали людей дюжинами. Такая давка ... А космический корабль заменял плывущий в невесомости гроб. И в дорогу нам дали аппараты, которые делают бифштексы из бумаги. Такое трудно забыть,-он говорил медленно, сдерживая нарастающее негодование.-Посмотри на себя, Дэвид. Ты когда нибудь думал, как тебе повезло? Ты весьма неплохо живешь тут, на Земле. Благоденствуешь ...

– Никто вас силой не гнал. Сами захотели отправиться к черту на рога,-голос Дэвида источал сарказм и презрение. С заметным проблеском злорадства.

– На Марс отправлялись неисправимые мечтатели. Делать великое дело и потакая человеческому любопытству. Марс означал для них лучшую жизнь. Наличие амбициозной задачи; дерзкое, подкупающее стремление, должно было объединить все человечество.

Джульетта слышала боль в его голосе, которую пытался не замечать Дэвид.

– Лишь в фантазиях мы дерзко расправляем крылья,-продолжал Саймон.-Знаешь кто выбрал своим новым домом красную планету? Люди с устремлениями, которым не слишком повезло на Земле. Искренне верящим в свою миссию робинзонов Марса и его преобразователей.

Подслушанный разговор прогонял остатки дремы. Перекинув ноги через край нар, Джульетта села. Она смотрела еще затуманенными со сна глазами, на пятно света вдали и видела гротескные тени.

Шесть фонарей, стоящих по кругу, образовали светящуюся снежинку. Внутри которой, на сдвинутых углом посередке лавочках, сидели оба агента времени.

– Это был пригласительный билет в новый мир. Правила которого предполагалось написать тебе самому,-в голосе Саймона звучали патетические нотки.

Агенты времени вскипятили на таганках воду. И теперь, вскрыв пакетики с растворимым кофе, (три в одном), отхлебывали из кружек бодрящий напиток.

– Человеческая суть-это история исследований и завоеваний. Ведь каждый думает, что рожден для большего.

– Опять пропагандистская тирада,-Дэвид говорил с ним, как с бесполезным знакомым, до которого ему и дела нет.-Скажи мне: все марсиане такие нытики?-он откровенно издевался.

– Нет, только выжившие,-со свойственным любой пылкой речи идеализмом ответил Саймон.

В каждой фразе ощущалось соперничество и ревность. Взаимное неприятие этих двоих никуда не делось. В этом угадывалось столкновение самолюбий. Враждебность, как искра, проскакивала между ними.

– Молчи и не срамись. Еще великий Королев жил на Байконуре совсем не в царских палатах, а в дощатом домике. Где ванная стояла на кирпичах. А сливной бачок над унитазом был со шнурком. Летом, в жару, чтобы заснуть, генеральный конструктор заворачивался в мокрую простынку. И ничего. А ракеты в космос, тем не менее, запускал. Всегда больше сдавшихся, чем проигравших.

Саймон упреки игнорировал. Поторопившись допить кофе для ответа, он обжог язык и отставил стаканчик, расплескав часть жидкости на пол.

– Не любишь ты вещи своими именами называть. Согласно марсианской переписи населения, из первой волны переселенцев, как новой ветви человеческой цивилизации, почти никто те прожил больше десяти лет,-его плечи поникли, а подбородок наоборот вздернулся.-Ведь не зря говорят, что главное-правильно положенное начало. До две тысячи тридцать пятого года расстояние от Земли до Марса остается менее шестидесяти миллионов километров. При оптимальном расположении сближающихся орбит и идеальном предварительном расчете траектории полета, лететь к Марсу-десять месяцев, а то и с гаком,-вспомнил Саймон, говоря о совершенно ему очевидном:-Светимость планеты нарастала. Мы по многу часов торчали у иллюминаторов. Стараясь разглядеть на спутнике Марса-Фобосе, монумент непостижимому-легендарный обелиск. И вращающуюся значительно дальше от красной планеты "картофелину" второго спутника-Деймоса. А Земля, к тому времени, стала такой маленькой, что сравнялась размером с россыпью звезд. И даже в таком качестве она украшала собой вселенную. А когда красная планета заслонила собой пол неба, отключилось питание бытового модуля. С аварийным светом и при отказавшей системе вентиляции, первопоселенцы продержались около двадцати часов. Бросив всех, хоть что-то соображающих на ликвидацию неисправности. Уровень углекислого газа серьезно повысился. Люди задыхались у меня на глазах. И кляли ракетостроителей, на чем свет стоит. Нам оставалось жить считанные часы, когда компьютер корабля перезапустил бытовой модуль и циркуляция воздуха наладилась,-голос Саймона был сухим, словно ветер, переносящий марсианские дюны.-До тебя, видимо, не доходит, что отправляя сырые корабли в такую даль, земляне закладывали собственными недоделками катастрофический сценарий во все экспедиции на Марс.