Чтение онлайн

А вскоре показались и огни местного поселка.

– Фрау Марта, успокойтесь и ничего не бойтесь! – сказала по-немецки Пешкова, убирая пистолет в кобуру. – Здесь вас никто не обидит, не тронет, ваш дом останется в целости и сохранности, весь инвентарь тоже. Мы просто воспользуемся вашим кровом для отдыха и гигиены, потом уйдем, и больше вы нас никогда не увидите. Мы, в свою очередь, тоже никому не расскажем, что воспользовались вашими услугами и приютом. Поэтому прошу вас быть тише, не нервничать, выключить свет и удалиться в подпол… или как он там у вас называется… подвал. Возьмите теплую одежду, молока и примус, ночь вы проведете внизу, утром выйдете, и нас уже не будет. Вам все понятно, фрау Марта?

– Да-да… Я поняла. Пожалуйста, не сжигайте дом!

– Я же вам объяснила – никто не собирается портить ваше имущество.

– Да-да, и комнату сына не оскверняйте, прошу вас! Он погиб на фронте, он выполнял свой долг, – затараторила седая худощавая, но все еще миловидная женщина в черном, расшитом серебряными нитями халате, – я очень дорожу его вещами и фотографиями.

– Я поняла вас. А теперь идите вниз и спокойно отдыхайте там. Все будет хорошо!

– Чего ты с ней цацкаешься, будто со своей теткой родной? – пробурчал бледный Машков, меняя повязки на плече и обмывая раны. Его воспаленный взгляд, потрескавшиеся до крови губы, круги вокруг глаз и щетина выдавали запредельную усталость и тяготы рейда. Вдобавок еще не совсем хорошо обстояли дела с двумя пулевыми ранами. Сержанта начинало лихорадить, по организму пошло воспаление.

У Лизы ранение выглядело лучше, девушка стоически держалась, а продезинфицировать плечо ей предстояло после разговора с хозяйкой дома.

Полчаса назад разведчики скрытно проникли в небольшое поселение Скайсгиррен, что находилось по ту сторону железнодорожной магистрали, на север от нее. Выбрали не самый крайний, а второй дом, до этого еще на опушке бора заметя свои следы и израсходовав на это остатки химии от собак.

Наружную охрану не выставили, бросившись заниматься лечением и водными процедурами. Во флигеле двухэтажного дома фрау Марты разместился санузел с душевой, там уже вовсю орудовал Селезень, босой ногой нажимая педаль подкачки воды, фыркая от удовольствия под скудным, но все же действующим душем. В закромах хозяйки оказался даже французский шампунь, который тут же пошел в дело. Позже рядового сменила Лиза, мечтающая принять ванну и почистить перышки, затем Сергачев и последним Машков, долго и аккуратно моющийся из-за ран. Бойцы поочередно сменяли друг друга в проведении процедур мытья, туалета и питания, затем расползались по углам и комнатам дома и на ходу вырубались. После помывки, вида кроватей и ощущения тепла и уюта сон сморил хлеще паралитического газа, народ уснул там, где повалился. Комнату погибшего сына хозяйки занимать не стали, помещений и коек хватало и без нее. Машков расположился прямо на полу, бросив матрас на закрытый люк погреба с находящейся внизу фрау Мартой и плюхнувшись на него в обнимку с автоматом. На столе и скамье остались грязная посуда из-под молока и жареного мяса, остатки сыра и колбасы, крошки хлеба, растаявший кусок сливочного масла. Темнота окутала разведчиков непроглядной пеленой, изредка гавкающая соседская собака вскоре успокоилась, и поселок погрузился в сон.

Немцы свернули до утра поиск диверсантов, отпустив ополченцев по домам, а своих солдат расположив в палатках на меже рапсового и кукурузного полей. Остатки разбитой рации русских и холодный, изувеченный при падении на камни труп Гейнца они нашли, собаки местного бургомистра Брига потеряли след у речушки, протекавшей с юга на север по коллектору, пронзавшему железнодорожную насыпь. Наутро было решено продолжить преследование парашютистов, потому что ночью в темноте и от страха пробираться по зарослям лесного массива стало нереально.

Разведчики спали мертвым сном почти до утра. Первым очнулся и вскочил, тыча стволом оружия по сторонам, Машков. Он поднял остальных, народ стал собираться в путь, доедать ужин, запасаться свежей водой из колонки, рассматривать карту и обсуждать детали. Посвежевшие и немного отдохнувшие бойцы улыбались и шутили, хозяйку вызволили из подвала, закрыли в комнате ее сына и сгрудились над картой.

Видимо, во сне Машкову приснилось, что он недостаточно жесток с фашистами, бегает зайцем от них и бессмысленно теряет людей, не нанося никакого вреда врагу. Он озвучил эту мысль товарищам, на что те закивали и принялись соображать, какими способами можно наносить фрицам максимальный ущерб, бегая по лесам и не рискуя жизнью впустую.

Рассматривались все способы: поджог сельхозугодий и фольварка, уничтожение его главы, пуск под откос проходящего эшелона, открытый бой с солдатами вермахта и колкие лесные налеты на обозы противника. Лиза случайно заметила желтую газетенку, взяла ее, пробежалась глазами по немецкому тексту и плохого качества фотографиям. Нашла рубрику с новостями и чрезвычайными происшествиями, стала внимательно читать, пока мужчины обсуждали план мероприятий на ближайшие сутки.

– Нам нужен транспорт получше лошади, – предложил Селезень, – но не мотоцикл. На нем мы все не поместимся, снарягу не уложим, будем на виду.

– Опять бронемашину захватывать? Пупок надорвем у роты эсэсовцев отбивать ее! – заметил Машков, хмуря лоб и вглядываясь в карту. – А колеса нужны позарез. Бегать по редким лесам этой части Пруссии мы долго не сможем. Фрицы уже стянули кольцо, теперь нам либо в их форму переодеваться и внаглую кататься по зоне, выискивая выход из нее, либо принимать свой последний, но очень заметный бой. А чтобы мы зазря не полегли, нужно прорываться к радиосвязи или телефонному узлу и сообщать нашим последние сведения.

– Тебе бы, сержант, все погибать да помирать! – пробурчал Сергачев, затягивая ремень на животе. – Не спеши, тут нужно тщательно подумать, как с пользой и живыми выбраться, Центру помочь и быстрее отсюда ретироваться.

– Ветеран дело говорит, – поддержал железнодорожника Селезень, – только как нам выскользнуть из мышеловки этой?

– Из крысоловки, я бы заметил!

– Вот-вот. Словили «Крысу», а теперь она нас загоняет к бесплатному сыру.

– На запад нам путь заказан однозначно. – Машков стал водить пальцем по карте вдоль границы Восточной Пруссии и Литвы. – Немцы на Кибартай стянули все силы, может быть, не только по наши души, а так, для посылки на фронт, но и нас там ждут. Точно говорю! И оптика не врет – сами видели в окуляры перед сумерками, сколько народу они нагнали в поля от самой железки до озер и реки, куда мы собирались переться. Остается одно – запутать врага и сбить для начала со следа, покрутить по этому сектору и ловко выскочить из него… ну-у… например, вот сюда… или сюда.

– Так это же в обратную сторону от границы!

– И? Ты по мамке соскучился, Серега? Сутки-другие поводим их за нос, потом срулим, куда нам нужно. Меня транспорт сейчас больше всего интересует. Скорее всего, без маскарада не обойтись. Мой зачуханный жандармский наряд уже не годится, нужна более свежая форма. Желательно эсэсовская. Завидев СС, местные отворачивают взгляд, вермахт тупит взор, а птички перестают петь.

– Юморист, на! Ишь ты, размечтался, четырех штурмовиков Гиммлера решил одолеть без крови, чтобы ряжеными стать?! Орел! – Селезень усмехнулся, играя ножом между пальцев.

– А че, слабо?

– Мне-е? Ну… нет. Только четверых сыскать этим утром в засранном поселке – это чересчур круто! Даже мне не под силу.

– А кто сказал, что четверых? – Машков посмотрел на Сергачева, потом на Пешкову, изучавшую местную периодику с хмурым видом. – Степаныч имеет форму прусского железнодорожника, он в ней и будет. Лизка сойдет за местную деваху типа той, которую изображала в броневике с пленным офицером. По-немецки она шпарит отлично, мы тоже кое-что балакаем. Степаныч притворится глухонемым или просто немым, можно горло перевязать, типа ангина пятой степени. Как вам идея?

– Ну-у… Вроде нормалек. Других пока не родили. Остался транспорт. Давай я прошвырнусь по деревне, пока еще не рассвело? Поищу колеса.

– Колес здесь полно, нам фрицы нужны теплые. Пленные эсэсовцы с пропусками в зону, и желательно скорее.

– Вот едрить, блин, вас коромыслом! – Селезень задумался, кусая губу.

– Колеса, я думаю, найдем быстро, – вдруг обмолвился Сергачев, покручивая ус, и жестом привлек товарищей к карте, – вот железка, вот здесь и здесь станции, причем вот эта узловая. Значит, там имеется не одно депо с вагонами, дрезинами и паровозами. До станции семь кэмэ по лесу и полю. Чешем туда, хватаем либо дрезину, либо локомотив, заряжаем его на запад и протыкаем зону особого внимания насквозь.